Раскладушка на троих

Автобус подпрыгивает на очередной кочке. Антон ударяется виском о стекло и окончательно просыпается. В глазах песок, башка болит, шея затекла. Промаргивается, обращая внимание на Арсения с Серёжей, которые сидят перед ним и спят всю дорогу, облокотившись друг на друга. Зависть присутствовала, ведь место рядом с Антоном пустовало – так не вовремя свалившийся с ангиной Димка не смог поехать с классом на базу отдыха отдохнуть и встретить наступающие летние каникулы. Пускай на дворе только начало мая, а учиться ещё две недели, если не больше. По стёклам бьёт дождь, наушники разряжены, интернет не ловит, а в автобусе стоит шум от разговоров девчонок. Подслушивать неприлично, но у Антона и выбора особо нет. — …они ж расстались в марте, ты чё? Решили, что будут друзьями. — И чё? — Да ничё. Он всем своим дружкам-хоккеистам растрепал, что до сих с ней мутит. Она узнала. — И чё? — У тебя заело? — звучит раздражительно. — Забила и забыла. На днюху его свою пригласила, в боулинг, прикинь. Он весь вечер к ней шары катил, а вечером до квартиры проводил и засосал. Её батя такую взбучку поднял, матушка только и слышала его крики на весь двор, типа, да он, да ты, чтоб я ноги его здесь не видел, придёт ещё раз, я ему язык отрежу, нечем будет целоваться! Алиса то и делает, что жестикулирует, понижая голос на моменте, когда надо для правдоподобности кричать. — Короче, написала она ему, мол, не пара и не друг ты мне, пошёл в жопу. Антон бьётся головой о сиденье. Всё остальное сказанное Алисой проходит мимо его ушей. Он прикрывает глаза, надеясь ещё хотя бы чуть-чуть покемарить, но как назло через пять минут Людмила Сергеевна басистым голосом объявляет о том, что они подъехали. Не судьба. Все подрываются со своих мест, покидают автобус под повторяющееся по кругу: «Не забываем телефоны, наушники, ключи, деньги, проверьте всё по сто раз. Уберите за собой фантики, не позорьтесь, вы же взрослые лбы!» Антон закрывает карман рюкзака, бьёт по нему, убеждаясь в том, что кинул в него и телефон, и наушники. Ключи он с собой не брал, а из фантиков у него только съеденная «Love is» в начале пути. Поднимая голову от вещей и намереваясь уже подняться, замечает ухмыляющийся взгляд Людмилы Сергеевны. Та смотрит на него, потом куда-то вниз, а потом опять на него. — Никого не забыл? — не скрывая открытой насмешки. Не, Людмила Сергеевна женщина хорошая, Антону она нравится как преподавательница, информатику только из-за неё решил сдавать, но иногда она пугает. Как, например, сейчас. Он ещё раз оглядывается, закусывая губу, и понимает про что она. И она, очевидно, понимает, что он всё понимает. Круговорот понимания в автобусе. — Буди товарищей, Шастун, и заходите в холл. Я пойду ключи от номеров получу. И уходит. Вот и поговорили. Со своего места он всё-таки поднимается, ловя на себе взгляд водителя – его подколов ещё не хватало, пусть стоит, курит, пока возможность есть, свежим воздухом дышит и отдыхает от шума в голове, устроенного десятиклассниками. Антону понятно, почему не проснулся Серёжа. Того не разбудит ядерная война, айфоновский будильник и крики о том, что начался пожар. Человек спит на всех уроках, даже у химички, которая любит громко и много тараторить без остановки. Арсений не проснулся только по той причине, потому что рядом с Серёжей уснёт любой, даже тот, кто не любит спать. Надо было Антону лечь у него в ногах, как псу, может тоже поспал бы. Антон трясёт за плечо Серёжу, но обращается не к нему. — Арс, подъём, приехали. Кто-то из них мычит, Арсений наверняка, потому что Серёжа похрапывать не перестаёт. — Вставайте давайте, козлы! Чё ночью делать будете? Говорит прям как мама, которая узнала, что её дитё проснулось не в семь утра, а в двенадцать. — Спать, — бубнит Серёжа, толком не размыкая губ. Антон не выдерживает. Трясёт сильнее, раскачивая два тела из стороны в сторону, бесится, повышая несерьёзно на них голос, и успокаивается только тогда, когда Арсений отлипает от Серёжиного плеча и окончательно просыпается. Наконец-то. Смотрит, правда, на Антона недовольно, но он знает, это всё напыщенное. Из окна видно, как на улице Людмила Сергеевна оглядывается по сторонам, выглядывая их – Антон уверен. Нужно показаться перед ней, пока эти двое соскребают себя с автобусных кресел. Закидывает свой и Арсов портфели на плечо, под возмущающийся взгляд Серёжи и хриплое «эй, а мой», и выходит из автобуса. Дождётся их на улице. Половина класса уже получила свои ключи и направилась к корпусу, в котором им предстоит провести ночь. Людмила Сергеевна тем временем замечает его и угрожающе показывает кулак и направляется к нему. — Шастун, ты вместе с ними задремал? Почему так долго!? Говорит грозно, устрашающе даже, но губы так и стремятся расплыться в улыбке. Конечно, она не злится, устала и сама хочет поскорее оказаться в номере, а тут два высоченных лба и один метр с кепкой никак не дают ей покоя. Антон, будь на её месте, точно бы начал беситься и было бы ему совсем не до смеха. — Людми-и-ила Сергеевна, не обижайте Шастуна, — Арсений рядом появляется неожиданно. — Вы же знаете Серёгу, его не поднять. Мы как только не старались, всё бестолку, еле растолкали. Лапшу на уши вешает, а сам зевает и волосы растрёпанные после сна в разные стороны поправляет. — Попов, — мученически выдыхает, — я видела, как ты пускал слюни на плечо Матвиенко. Кто кого будил ещё, а? На секунду повисает тишина. Антон краем глаза видит только то, как у Арсения краснеют уши. — Фу, реально обслюнявил меня всего! Возмущения Серёжи, который до сих пор не удосужился выйти из автобуса, доносятся до них громким криком. Антон смеётся, облокачиваясь на – не обслюнявленное – плечо Арсения. Как жаль, что Димон не смог поехать, какое веселье пропускает. Наверняка сейчас сидит дома, грустит, пьёт горькие лекарства, а не ржёт с тупой перепалки из-за слюней. Надо будет ему, кстати, написать, рассказать обо всём. Людмила Сергеевна качает головой, отдаёт им три ключа от номера и, прежде чем уйти, сообщает о том, что ужин в шесть тридцать, а встречаются все у входа в корпус, а «кто опоздает, Матвиенко, тот не ест». Серёжа под отдаляющийся звук учительских каблуков появляется с кофтой в руках, чем вызывает очередную волну смеха у Антона. Успокоиться приходится быстро, потому что рядом – прям очень сильно рядом – оказывается Арсений, который больно тыкает указательным пальцем по рёбрам. Козёл. Антон то здесь при чём? До номера доходят за минут пять, оглядываясь по сторонам, обращают внимание на бассейн, теннисный корт, прокат роликов, самокатов, велосипедов. Серёж не оставляет им выбора и говорит, что они обязаны сходить в бассейн, не зря же плавки брали, а Диму дома оставили. Смеются теперь уже все вместе. Их номер расположен на третьем этаже. На очень шумном третьем этаже. И шум этот создают их одноклассники. Переглядываются, пожимая плечами. Кто знает, кому и чем уже не угодили. Открывают свой номер, мысленно располагаясь каждый на своей кровати. Ровно секунды хватает, чтобы поддержать крики одноклассников. Их родители настояли на трёхместных номерах, все ехали с расчётом на трёхместные номера, их всей оравой заселили в трёхместные номера, но в номере оказывается две кровати. Антон заглядывает в ванную, может, номера рассчитаны на двух людей и одного водяного. Чур этот водяной Серёжа, ему же так необходимо сходить в бассейн. Но в ванной ничего не обнаруживается, только душевая, раковина, туалет и три полотенца – смешно. Серёжа не выглядит расстроенным, может до него так и не дошла проблема сложившейся ситуации, а вот Арсения Антон не замечает. Приходится выглянуть в коридор, чтобы найти его в окружении одноклассниц и Людмилы Сергеевны, которая тоже ничего не понимает. Она кому-то звонит, что-то с очень сосредоточенным лицом выслушивает, вздыхает, уточняя «это точно никакая не ошибка?», и получает в ответ категорическое «нет». После этого что-то на той стороне ещё говорят, а глаза Людмилы Сергеевны с каждой секундой всё больше и больше округляются. Антон внимательно следит за ней, за тем, как она сжимает мобильный в ладони, закусывает нижнюю губу и кивает головой скорее себе, чем тем, кто одарил её какой-то «приятной» новостью. Разговор завершается, у всех в глазах непонимание. Что делать, куда идти, где спать, в конце концов? У Антона был опыт спать на полу, было прикольно, но тогда ему было пять лет и это был детский интерес, а бабушка не смогла ему отказать. В итоге он всё равно проснулся на диване, как позже узнал, на который его перенёс дед. Неужели и здесь будет та же история? Уснёт на полу, проснётся на диване и узнает, что его, уже давно не пятилетнего, перенёс на него левый дед? Может всё-таки ошибка при заселении? — Людмила Сергеевна, они ошиблись, да? Антон надеется, что да. — В номерах есть раскладушки. Это третья кровать. Вам надо решить, кто будет на ней спать. Никакой ошибки нет. Раскладушка не дед, ничего страшного, но как бы нихуя себе. По лицам некоторых читается облегчение, наверное, как и Антон, думали о варианте, который хуже раскладушки, но есть и те, кто начинает возмущаться по новой, даже сильнее чем до этого, и Антон не может их осуждать за это. В мечтах они втроём в трёхместном номере каждый на своей кровати спит без задних ног. А по факту получается, что всё идёт через одно место. Кому-то точно придётся уступить мягкую кровать и лечь на раскладушку. Арсений вырывает его из мыслей и тянет в номер, бубня себе что-то под нос. Антон уверен, что он возмущается, по-другому и быть не может. За дверью в единственной в номере комнате действительно обнаруживается раскладушка, увидя которую, Серёжа присвистывает. — Крутое ложе, пацаны. Кому из вас перепадёт, решили? — Тебе и перепадёт. Мы с Арсом кровати займём. Они длинные, им нужен комфорт. Серёжа коротышка, ещё и засыпает в любых условиях, поспать на раскладушке одну ночь для него ничего не стоит. — С чего бы это? — возмущается, ставя руки в боки. — Ты, Шаст, малолетка, уступай старшим. — Ты старше меня на пару месяцев, а Арс вообще на один, чё эт я малолетка? — Всё равно малолетка, поэтому спи на раскладушке! — Сам спи на раскладушке, дед. Это как раз из твоей молодости. — Пусть Арс тогда спит. Антон смотрит на Серёжу, одновременно с ним переводя взгляд на Арсения. Тот стоит не приделах, глазами то и дело хлопает. — Как средний в компании уступай место старшему и младшему, — подытоживает Серёжа. — Ты у нас ещё и спортсмен, чё тебе эта раскладушка? Спина болеть не будет, выспаться сможешь, не то что мы. — Вы охуели? Кивают. Да, они охуели. — Давайте ещё письками померяемся. У кого меньше, тот на раскладушке. Все понимают, что предложение несерьёзное. — Давайте. Все, да не все. — Нет, стоп. Арсений встряхивает головой, подходит ближе и молчит. Антон видит, что в его голове крутятся шестерёнки. Он складывает два плюс два, получает четыре, понимает, что цифра четыре ему не нравится, вычитает один, получает… — Давайте просто сдвинем кровати и забьём на раскладушку. Не такие уж мы и огромные, поместимся. — Ага, в тесноте, да не в обиде, — хмыкает Серёжа, почёсывая макушку. — Ладно, хер с вами. Антон кивает. Ему без разницы, главное не раскладушка, она доверия не внушает: старая, скрипучая, одна из перекладин болтается, держась на добром слове. Так утром и на полу проснуться можно. Лучше с пацанами тогда лечь. — Но я согласен при одном условии, я сплю с краю, а Шаст посередине. А то опять весь в слюнях проснусь. Арсений цыкает. Антон старается не заржать – получается плохо. Смешок из него вырывается. — Я через Шаста во сне перелезу и оближу тебя с ног до головы, ещё и нассу сверху, чтоб запомнил меня навсегда. Может раскладушка всё-таки понадобится. Кровати сдвигаются на раз два. Из шкафа достаётся одеяло, которое в четыре руки Антон и Арсений пытаются засунуть в пододеяльник. Получается с первой попытки. Подушка оказывается в наволочке благодаря Серёже. Спальное место на троих подано. Можно и на ужин пойти, уже и время поджимает.

*

Антон расхаживает из угла в угол. Часы настенные показывают первый час ночи, на кровати развалился Серёжа, залипая в телефон один глазом, второй уже ушёл в отруб. В ванной шумит вода, там моется Арсений. Надо было не уступать ему очередь, а идти сразу после Серёжи сполоснуться и завалиться вместе с ним в кровать. Давал бы уже давно храпака, а не ждал бы, пока Арсений помоется. С момента, как он занял ванную, прошло минут сорок. Вечер высосал из него последние силы. Шведский стол накормил досыта, бассейн после разморил, а прогулка на свежем воздухе утомила ещё больше, но что не сделаешь ради пацанов, которым приспичило погулять по территории перед сном. Телефон пиликает, разрушая образовавшуюся тишину в номере. Димон Спите? Антон оглядывается, замечая похрапывающего Серёжу. Как мало человеку для счастья надо – здоровый сон на протяжении всей жизни.

Шаст

Мы с Арсом нет, Серёжкинс – да

Димон Слабак. Чё делать завтра будете?

Шаст

Спать

Димон С кем я дружу 🤦‍♂️

Шаст

С нами

Димон Спасибо за пояснение, капитан очевидность. Дверной замок щёлкает. Арсений открыл дверь в ванную, но сам не вышел. Антон проверяет, точно ли спит Серёжа, заботливо подтыкает одеяло, чтобы не мёрз тут один.

Шаст

Всё, давай. Я в душ. Утром напишу. Спокойной ночи

😴😘

Димон Всех обнял, приподнял. Матвиенко в первую очередь. Спите. Поз как всегда. Антон кидает телефон на стол, до утра он ему точно не пригодится. Захватывает с собой полотенце, сменные трусы и спальную футболку. Арсений так из ванной и не выходит. Около двери топчется как ребёнок, не зная, куда себя приткнуть. Всё-таки стучит в дверь и слышит булькающее: — Не впущу, ссыте из окна. Арсений за стенкой чистит зубы. Теперь смачно сплёвывает. Смешной такой. Антон улыбается и решает больше не стучать. Берёт и открывает дверь, ему терять нечего. Встречается с испуганным взглядом – думал так просто отвяжется от того, кто стоит за дверью. Отворачиваясь, опять сплёвывает остатки пасты. Антон, конечно же, наблюдает, привалившись плечом к косяку двери. — Матвиеныч спит, если что. Улыбается, не сводя глаз с того, как Арсений умывает лицо. — Завидуешь? — Неа, больше радуюсь. — Чему? — ухмылку прячет в полотенце, которым вытирает досуха лицо. — Тому, что наконец-то могу сделать это. Что это – не уточняет. Вещи кидает на опущенную крышку унитаза, ничего с ними не случится. От косяка отлепляется, расстояние между ними сокращает и целует. Спокойно, размеренно, укладывая ладони на чужие щёки. Арсений теряется на секунду, а потом отпускает себя. Не верить Антону он не может, если тот сказал, что Серёжа спит, значит, они могут побыть наедине, не боясь быть застуканными. Антон в уголок губ целует, прежде чем оторваться от Арсения и взглянуть ему в немного покрасневшие из-за парилки в ванной, опять мылся в горячей воде, глаза. — Хочу сожрать тебя. И опять припадает к губам, на этот раз захватывая нижнюю. Арсений руки на плечи ему закидывает и это так правильно ощущается. И так необходимо. Они последний раз вчера целовались, наконец дорвались. Целый день терпели, ждали и вот. Антон языком по зубам проводит, натыкаясь на брекеты. Улыбается в поцелуй. Как же хорошо. Арсений ладонями по спине аккуратно бьёт, мол, отодвинься на секунду, надо передохнуть.       Понимание друг друга работает без слов. — Повезло нам всё-таки, — Антон задумчиво шепчет, впечатываясь своим лбом в чужой. — Спим в одной кровати, ещё и всю ночь можем обжиматься. Арсений хихикает, морща нос. — Жарко будет, вспотеем. Утром вонять будем. — Я открою окно на проветривание, не вспотеешь. — Замёрзнем. И Серёгу в ледышку превратим, ты чё! — кулак прилетает в плечо. Ауч. — Друга пожалей, раз меня не жалко. — Согрею тебя. Серёжкинс не пропадёт, — много разговоров. Не дело. Антон Арсения на себя тянет, обвивая его руками сверху, чтобы не сбежал. Благо рост позволяет это провернуть. — Всё, разговор окончен. Противореча грозному тону, смеётся. Арсений смеётся тоже. Из комнаты доносится кряхтение, приходится застыть и не двигаться. Переглянулись, ждут: случится что-то или нет. Шуршание, ещё раз кряхтение, выдох и тишина. Серёжа заснул не опять, а снова. Антон отодвигается от Арсения, щёлкает по носу. — Давай шуруй в комнату. Мне помыться надо. — Да что я там не видел? — Арсений цокает показательно. Вообще-то ничего он там не видел, козёл, но ванную любезно покидает, накинув на шею полотенце. Антон, в отличие от некоторых, моется быстро. Волосы отельным 3в1 шампунем-бальзамом-гелем-для-душа намывает, ополаскивает их и тело. Чистит зубы, умываясь. В чистое переодевается и выдыхает. День почти закончился, совсем скоро состоится долгожданная встреча с кроватью. В комнате тишина. Серёжа спит без намёка на пробуждение, Арсений пьёт чай, который они сообща позаимствовали у столовой. Рядом с ним стоит ещё один бокал, кружки в номере найдены не были, даже за дверью, в котором налит чай. Заботливый. Грязные вещи засовывает в рюкзак, своё тело сажает на стул напротив Арсения, который сразу же закидывает ему на колени ноги. С каким наглым типом он в отношениях состоит, кошмар. Ладонь опускается на Арсову ступню, улыбается. Ладно, не всё так плохо, когда всё слишком хорошо. Чай пьётся размеренно, разговор не завязывается. Оба утыкаются в телефоны, разве что Антон иногда прерывается на то, чтобы чужую стопу погладить. Стаканы оставляют грязными стоять на столе, помоют утром. Антон, как и оговорено, ложится посередине, толкая Серёжу к краю. А то разлёгся тут, как барин или как кот, ленивый такой, который вечно хочет спать – и спит. Арсений рядом, под боком. Занимает свою подушку, укрывается одеялом и ждёт, пока Антон уляжется. Тот не перестаёт возиться из стороны в стороны, из-за чего кровати расходятся. Ну охуеть. Арсений двигается к краю насупленно, уступая Антону чуть больше места, лишь бы тот наконец-то успокоился. Голову опускает на подушку, занимает удобное положение. Арсений придвигается ближе, утыкаясь носом в плечо. — Антон. — М? — Заткнёшь Серёжу, если он начнёт храпеть? — Заткну. Спи. Плечом чувствует улыбку, а в комнате повисает тишина. Арсений засыпает. Антон поправляет одеяло, которое уже стало общим, и закрывает глаза.

*

Как же хорошо Серёжа поспал. Главное, что выспался. Он приоткрывает один глаз, в который моментально бьёт солнечный луч. Зачем открыл, лучше обратно его закроет. Тянется руками и ногами в разные стороны и натыкается на чьё-то тело. На минуту застывает, пытаясь вспомнить события прошлого дня. Точно. База отдыха, раскладушка, две кровати на троих. Рядом кто-то из парней. Глаза приходится открыть, чтобы увидеть макушку и спину Антона. Приподнимается на локтях, тянется к телефону – девять пятнадцать. Они проспали завтрак. Так, надо вылезти из кровати, умыться, одеться и разбудить пацанов. — Завтрак! Подъём! Орёт, нагибаясь над Антоном, который моментально морщится. Это было легче простого. — Отвали, Серёжкинс, — губами чмокает, сглатывает и отворачивается, прижимая к себе Арсения. Что? Арсений рядом с Антоном не шевелится, продолжает спать, приоткрыв рот. Ресницы трепещут, голова на чужом плече расположена. Серёжа то на одного посмотрит, то на другого. Странно. Замёрзли может? На окно обращает внимание. Идиоты, как их ещё назвать? Окно не закрыто, точно значит замёрзли. Если ещё и они свалятся на больничный, Серёжа их всех убьёт, Поза в первую очередь, а то бросил его на произвол судьбы с этими чудовищами. — Пацаны, завтрак проспали, вставайте! Предпринимает вторую попытку, но всё тщетно. Антон замахивается на него, но, очевидно, промахивается. — Я пойду один тогда. А в ответ тишина. Было предложено. Серёжа наскоро умывается, переодевается, на часы постоянно смотрит, боится не успеть до окончания завтрака. Уже на выходе из номере слышит тихий бубнёж, проснулись. Заглядывает в комнату и натыкается на сонного и взъерошенного Антона. — Возьми нам булки, — прокашливается, — пожалуйста. Договаривает и обратно падает на подушку. Серёжа убьёт Поза без всяких «но». Выбора у него особо нет, как и времени. Хватает ключ и покидает номер. Ладно, Серёжа сегодня добрый, принесёт им завтрак в постель. Дверь за ним захлопывается. Они остались одни, в их распоряжении две кровати и минут двадцать-тридцать спокойствия наедине друг с другом. Антон откидывается на спину, чувствуя, как на него закидывают ноги. Он кладёт руку на мерно вздымающуюся спину Арсения, который ёрзает, но не просыпается. Хоть бы Серёжин завтрак не заканчивался никогда.