Испытание на прочность

У Стива порой мелькала мысль о том, что он делает что-то не так. Но задумываться об этом совершенно не хотелось — он понимал, что если начнет думать, это приведет его совсем не туда, куда хотелось бы. Сейчас, в данный момент, его все устраивало, а потому глупые мысли отгонялись прочь, а сам он просто плыл по течению. Главное было в том, что Баки находился рядом. Все остальное — второстепенно. Стив тряхнул головой, как пес, разбрызгивая с волос капли дождя, который начался, как только Роджерс повернул с пробежки обратно домой. Учитывая расстояние, которое он успел пробежать в одну сторону, в обратную пришлось прорываться сквозь завесу ливня, который, как бы издеваясь, закончился за пару шагов до крыльца. — Ну спасибо, — фыркнул Стив, открывая дверь, где уже грозной статуей каменел Баки, пронизывая недовольным взглядом. Стив каждый раз убеждал себя, что это не мираж, он настоящий, здесь, рядом, в будущем. Это было настолько невероятно, что желание сдавить Барнса в объятиях росло в геометрической прогрессии от того, насколько долго он находился рядом. Или как долго отсутствовал. В общем, всегда и в любой момент. — Если ты считаешь, что твой организм суперустойчивый после сыворотки и тебе все можно, сопляк, то пеняй на себя, когда сляжешь с чертовой простудой, вместо героического ранения на миссии. — Не злись, — Стив привычно улыбнулся. От одного взгляда на Баки — живого, такого родного рядом — в груди моментально теплело. Он готов был смотреть на него вечно: когда тот готовил, когда ел, смотрел фильмы и смеялся, и особенно — когда вот так отчитывал Стива, будто им снова шестнадцать и слабое здоровье в любой момент могло подкосить и привести Роджерса к постели на неделю. Он знал, что Баки до конца не помнил всего, что было раньше, но его поведение ничуть не изменилось, и это заставляло сердце Стива биться чуточку чаще. Он прошел мимо Барнса, на зло прижимаясь к нему мокрым торсом, чтобы тот, отфыркиваясь, возмущенно зашипел. — Я в душ и скоро буду в порядке. Ты же знаешь. Баки только закатил глаза и Стив, взбегая по лестнице на второй этаж за сменной одеждой, услышал хлопок закрывающейся двери. Дома приятно пахло домом, и это несравнимое ни с чем ощущение появилось только тогда, когда Стив нашел Баки, вернул его, и теперь готов был на все, чтобы больше никогда не потерять. — Я позавтракал без тебя, так что твоя порция одиноко остывает на столе. Поторопись! А то и от нее ничего не останется, — донеслось с первого этажа, и Стив рассмеялся. Рядом с Баки было легко, просто, естественно. Он необходим был как воздух, без которого любой человек задохнулся бы. Стив мог запросто пожертвовать воздухом, но без Баки не протянул бы совсем. И он надеялся, что тот об этом не узнает. Потому что точно уйдет, как только поймет, что именно чувствует к нему Стив и насколько далеко это зашло. Мирная жизнь хорошо влияла на Баки. Редкие миссии, на которые его отправляли как лучшего стрелка, позволяли давать выход той неуемной энергии, что всегда бурлила внутри. А в остальное время он знакомился с новой жизнью, и ему так нравилось все увиденное, что Стив иногда завидовал, что сам так не умеет. И он готов был показывать Баки все, что тот хотел, и даже в сотый раз пересматривать «Звездные войны», которые Роджерса абсолютно не трогали, но так сильно зацепили Баки. Сегодня, как раз, один из таких дней, когда они окапывались на диване в гостиной с горой пиццы и на несколько часов выпадали из этого мира. Стив любил такие моменты, когда они находились так близко, и можно было втягивать едва заметный запах Баки, чувствовать его прикосновения и слушать голос, по которому он так скучал все это время. Одним богам известно, сколько усилий каждый раз он прилагал, чтобы не прижаться ближе, зарываясь носом в приятно пахнущие шампунем волосы. Железная выдержка висела на волоске, но Стив каждый раз одергивал себя, не желая портить того, что между ними было сейчас. — Эй, Земля вызывает, как слышно? — вдруг перед самыми глазами оказалась банка пива, и Стив будто опомнился. — Э… Что? — он на автомате взял банку и нахмурился. — Говорю, сигнал пропал, не было связи, — Баки хмыкнул и устроился на диване, придвигая к себе одну из вкусно пахнущих коробок. — С кем? — Стив заторможено приземлился рядом, все еще хмурясь. — Ты кого-то пригласил к нам? — Боже, Стив, никого я не приглашал, — Баки рассмеялся, откидываясь на спинку дивана. — Это у тебя был сбой системы. Ты не отвечал. Кого вообще, по-твоему, я мог пригласить? Это наш день, зачем нам еще кто-то? И у Стива в груди снова потеплело, настолько, что он молил всех, кто только мог его услышать, чтобы лицо предательски не покраснело. Так легко было представить, что Баки говорит о них, как о паре, что хочет побыть наедине. Пришлось останавливать собственные мысли, чтобы не зайти в них слишком далеко. Он просто все еще самый близкий человек для Баки, и на самом деле стоило и правда обзавестись друзьями, как бы эгоистично не хотелось присвоить его себе. Безраздельно. — Если хочешь, в следующий раз можем позвать еще кого-то. Ты, вроде, поладил с Наташей и Клинтом? — Стив буквально заставил себя произнести это, хотя все в нем протестовало против такой возможности. — Обсудим это позже. Баки замер, втупившись в одну точку, и весь будто окаменел; левая рука сжалась в кулак и связующие элементы под вибраниумными пластинами тихо зашумели от напряжения. Стив понял, что сказал что-то не то. Но не мог понять, что именно так повлияло на Баки. Ему тут же захотелось забрать свои слова обратно, повернуть время вспять и просто наслаждаться обществом лучшего друга. Между ними повисло напряжение, и Стив не знал, как от него избавиться. Они смотрели фильм и ели, но в этот раз Баки держался чуть в стороне, отчужденно, что выводило из себя, не позволяя сосредоточиться на фильме. — Хэй, я что-то не так сказал? — в конце концов не выдержал Стив, толкая Баки локтем. Тот вздохнул, замер на секунду, а затем помотал головой. — Все нормально, Стив. Может ты и прав. Но пока что мне не хочется больше ни с кем общаться и я надеюсь, это не сильно тебя расстроит, — Баки все еще не поворачивался к нему лицом и это волновало Стива больше, чем его нежелание с кем-либо общаться. — Нет, что ты. Баки, ты можешь сам выбирать в любом аспекте и я всегда тебя поддержу! — воскликнул он, обескураженный тем, что Баки вообще мог такое подумать. Он ни за что на свете не пошел бы против его желаний, и если Баки так комфортно — ему комфортно вдвойне. Но хуже было то, что Баки действительно боялся расстроить Стива, будто бы это имело хоть какое-то значение. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Просто, ты всегда был очень общительным, и я подумал… — Тогда мы закрыли тему. Жуй молча и смотри внимательно, сейчас наступит самый эпичный момент, — Баки откусил огромный кусок пиццы и расслабился, а через минуту и вовсе придвинулся ближе, прижимаясь бедром, что заставило и Стива тут же буквально расплыться на диване, чувствуя жар чужого тела и уговаривая собственное не реагировать так остро. Они ведь только-только вышли на безопасную тропинку, после неосторожного поворота не туда. Вечер закончился как обычно жарким спором о том, чей последний кусочек пиццы, и как всегда победил Баки, всего лишь взобравшись к Стиву на колени, отбирая желанное лакомство. Не то, чтобы Стив хотя бы собирался ему отказывать. Роджерс как обычно завис, чуть дольше задерживая прикосновение рук на чужих бедрах, на несколько мгновений останавливая взгляд на крепкой шее и быстро отбивающей ритм жилке, скользя им чуть ниже, к ключицам, что виднелись в вырезе футболки. А затем точно покраснел, потому что Баки как-то ехидно улыбнулся, и соскользнул с колен, ненароком притираясь к паху Стива, от чего тот едва не подавился воздухом, старательно сдерживая стон, что уже рвался наружу. У них были разные спальни, но Баки почти каждую ночь, жалуясь на плохой сон, пробирался к Стиву. Тот сам был только рад, но не хотел окружать собой Баки целиком, боясь, что слишком быстро надоест ему. Да и спать вместе сейчас казалось немного неправильным, когда в его голове было столько фантазий, включающих Баки на этой постели в совсем других обстоятельствах. Но Стив ни за что на свете не отказал бы ему. Не в те моменты, когда его голос, хриплый после сна, посылает по телу нервные импульсы прямиком в сердце, заставляя его сбиться с привычного ритма и подстроиться под ритм сердца Баки. — Стиви? Не спишь? — Барнс появился в дверях спальни и Роджерс тут же откинул край одеяла, приглашая, чем тот сразу воспользовался, скользнув поближе, закинул руку на Стива и довольно вздохнул. — Не мог уснуть, прости. — Все в порядке, Бак, — тот лишь укрыл его плотнее и обнял, считая, что если Барнсу так легче, то почему бы не дать ему то, в чем он нуждался. Стив и сам любил эти мгновения, когда так близко мог почувствовать его, слышать дыхание, что с каждой минутой становилось спокойнее и размереннее, пока Баки засыпал, убаюканный теплом и чувствуя себя не одиноким. Стиву очень хотелось бы проводить все ночи вот так, ощущая мурашки от прикосновения чужих волос к своему плечу, чувствуя тяжесть вибраниумной руки на своем боку и в принципе так остро ощущая присутствие другого человека, присутствие именно Баки рядом. Стив готов лежать так всю ночь напролет, просто прислушиваясь к чужому дыханию, разглядывая в полутьме черты лица так долго, как он никогда не решился бы разглядывать при свете дня. Он ни за что не мог потерять его из-за своих глупых чувств, и пока Баки будет нуждаться в нем, он будет находиться рядом и делать все, что в его силах, чтобы сделать эту жизнь для Барнса комфортнее. Но чужое тепло действует убаюкивающе, и Стив сам не заметил, как провалился в сон, прижавшись теснее. А утром проснулся в коконе чужих рук, спиной к груди, настолько тесно, что чувствовал чужую утреннюю эрекцию, упирающуюся в ягодицы. Баки сонно что-то пробормотал, причмокивая губами, и прижался ими же к шее Стива, вызывая такую мощную реакцию, что Роджерса едва не подкинуло на кровати. Он вжался лицом в подушку, чувствуя себя в раю и аду одновременно. Ему так хотелось чувствовать это как можно дольше, не отрываться, застыть в этом мгновении, в этих объятиях, чувствуя этот жар, поднимающийся с глубин и подкатывающий к легким, заполняя их, вытесняя воздух, отнимая возможность дышать. И вместе с тем он боялся, что Баки поймет все, просто разгадает все эти эмоции, что наполняют Стива, и больше никогда не разрешит даже прикасаться к себе. Роджерс постарался успокоить свое сердцебиение, все еще притворяясь, что спит. Возможно, ему повезет. Возможно к тому времени, как проснется Баки, он уже возьмет под контроль бушующую стихию внутри, успокоится и сделает вид, что все в порядке. Как и десятки раз до этого. Как, он надеялся, десятки раз впереди. Баки сонно заворочался и шумно выдохнул, посылая очередную волну мурашек по телу Стива. Но это уже не имело значения, потому что странная медитация помогла и Роджерс чувствовал только спокойствие и приятное тепло внутри, уже ничуть не похожее на тот жар, что пожирал его несколько минут назад. — Мм… Доброе утро, Стиви, — Роджерс знал, чувствовал, что Баки улыбнулся, а потому и на его губах растянулась улыбка, когда он перевернулся на спину. Баки уже поднялся, потягиваясь, ничуть не стесняясь того, как выпирали его шорты спереди. Стив умолял себя не смущаться тоже. — Я первый в душ. Но ты, если хочешь, можешь присоединиться. Баки исчез за дверью с хитрой ухмылкой, а Стив еле слышно простонал, откидываясь на подушки. Шуточки эти его скоро в могилу сведут с тотальным недотрахом. Потому что успокоившееся было тело с новой силой возгорелось, и ему ничего не оставалось, кроме как удовлетворить себя в душе, стараясь быть максимально тихим и представляя, как совсем недавно тут стоял голый Баки. Эти мысли привели к разрядке почти моментально, и Стиву пришлось приложить все свои силы, чтобы, сцепив зубы, не стонать сквозь них слишком громко. А учитывая их улучшенный сывороткой слух, он не удивился понимающей ухмылке Баки, когда спустился на кухню. Что, впрочем, совсем не помешало ему покраснеть до самых кончиков ушей. Так легко было поверить, что они вместе. Не просто как друзья. Стиву все сложнее становилось сдерживать себя. Особенно когда после очередной совместной миссии они летели в джете на базу ЩИТа, и Баки, ничуть не стесняясь остальной команды, привалился к плечу Роджерса, закрывая глаза. У Стива были все основания подозревать Барнса в жульничестве, потому что задание оказалось слишком легким и тот определенно не устал так сильно, как в прошлый раз, когда решил точно также внезапно использовать плечо Стива в качестве подушки. Мысль о том, чтобы возмутиться, даже не пришла в голову; напротив, Стив даже задержал дыхание, боясь спугнуть момент, разрушить это волшебство, когда запах Баки окутывал его, заполняя легкие с каждым коротким вдохом. Когда его тепло передавалось Стиву, и хотелось самому также прикрыть глаза, забыть о том, где они находятся, и просто наслаждаться мгновением. Стив тихо переговаривался с командой, обсуждая подозрительную легкость задания, на которое не должны были отправлять суперов. Он старался сильно не двигаться, чтобы не потревожить друга, раздавая последние указания уже почти на месте. Стоило проверить наводку и разобраться с тем, что именно могло быть на той базе, которую они только что стерли с лица Земли. Роджерса не волновало то, что это могла быть подстава. Они живы, Баки рядом. С остальным Фьюри в состоянии разобраться с помощью своих людей. У Стива собственная война происходила прямо в голове, когда Баки потерся носом о его шею, тихо промычав что-то невнятное. Только огромная выдержка позволила Роджерсу остаться на месте, а не пробить головой крышу джета. Он шумно втянул воздух и почувствовал кожей улыбку Баки, прежде чем тот отстранился и, как ни в чем ни бывало, вышел на площадку, оставляя Стива наедине со своими глупыми чувствами. Прошло не так много времени с освобождения Баки и многие вещи Стив просто спускал на тормозах, потому что серьезно, кто в здравом уме, сгорая от переполняющих чувств к лучшему другу, откажется от его прикосновений? Баки не отдавал себе отчет, он действовал на голых инстинктах и желаниях, воплощая в жизнь все, что придет в голову. Он слишком долго был лишен такой возможности, и сейчас Стив поддерживал любой его порыв, будь то желание съесть мороженое из десятка шариков с не меньшим количеством сладких добавок (как их тогда не стошнило до сих пор оставалось загадкой; слава сыворотке) или же просто объятия на грани приличия, недопоцелуи и трение тел в возбуждающих до невозможного местах. Стив медленно умирал и каждый раз воскресал в такие моменты, и его вера тут совсем не имела значения. Поэтому он ни капли не удивился, когда дома, завалившись на его, Стива, кровать, Баки вдруг простонал — так, что кровь моментально ударила в определенные места, призывая выдать в ответ не менее призывной стон. Роджерс приложил максимум суперсолдатских усилий, чтобы не пойти на поводу у этого внезапного желания. — Стиивии, давай до вечера никуда не пойдем? Будем лежать и не сдвинемся с места, — он приоткрыл один глаз, сонно морщась от света, что проникал из окна прямо напротив кровати. Стив с улыбкой поспешил избавиться от раздражителя и задернул плотно шторы, погружая комнату в полумрак. Баки похлопал ладонью по месту рядом с собой и Роджерс послушно лег рядом, тут же чувствуя горячие объятия друга, когда его рука обвилась вокруг талии. — Спорим уже через час ты сам поднимешься? — Стив усмехнулся, устроив подбородок у Баки на макушке и довольно выдохнув. Нигде на целом свете он не чувствовал себя так спокойно, как рядом с Барнсом. — Есть захочется. — А вот и нет, — фыркнул тот, вызывая улыбку у Стива. — Спорим. Если выиграю я — завтра ты весь день в моем распоряжении, даже если начнется конец света. Если выиграешь ты… Хм. — То мы купим тебе тот голубой свитер, который видели на прошлой неделе. — Он ужасен! — Баки даже приподнялся, нависая над Стивом и выражая все свое негодование поджатыми губами и хмурой складкой между бровями. Некоторые пряди выбились из неопрятного пучка на голове и Роджерс машинально потянулся, чтобы заправить их за уши, не обратив внимание на то, как застыл, а затем подался за движением руки Баки. — Он очень шел тебе, — не отдавая себе отчета, полностью погруженный в Баки, его запах и такие яркие сейчас глаза, Стив позволил ему прижаться к руке и сам запустил пальцы в волосы, слегка поглаживая, массируя кожу головы. — У тебя ужасный вкус, — Баки отвечал медленно, как-то даже лениво, прикрыв глаза и едва ли не мурлыча от прикосновений. Стив смотрел на него и не мог насмотреться, как обычно и бывало. Слишком красивый, открытый, несмотря на все то, что он успел пережить. Стиву такой открытости не достичь никогда; как в детстве он был полностью в себе, так и сейчас открываться не хотелось. Не для того мира, который отнял у него лучшего друга, того, без кого Стив не представлял своей жизни, и допустил, чтобы с ним произошли все те ужасы. Только Барнс мог увидеть его таким, каким тот был на самом деле, под слоями напускной серьезности, благовоспитанности и прочего, прочего, чем сейчас наделяли Капитана Америку. Только когда Баки издал еще один стон, тихий, едва слышный, Стив понял, что увлекся. Его пальцы запутались в волосах, он сжал их в кулак и невольно потянул, тут же вызывая реакцию у Барнса. Он покраснел и, проклиная себя и свои фантазии, поспешил выпутать руку, убирая ее под подушку от греха подальше. Сбоку послышался долгий выдох и Стив еще больше смутился, обещая себе лучше следить за собственными действиями рядом с Баки. Нельзя выдать себя. Нельзя зайти слишком далеко. Спустя ровно час и одну минуту Барнс плавно поднялся с кровати, оставляя нагретый бок Стива остывать от прохладного воздуха комнаты, и с громким «Ха! Я победил!» понесся на кухню под аккомпанемент урчания в животе. — Жулик! — прокричал Стив в ответ и рассмеялся, слушая копошение Баки у холодильника. Все же это было так правильно, что он ни за что не променял бы все то, что происходило между ними. Им предстояло провести целый день вместе — только одна мысль об этом окрыляла, заставляя сердце биться сильнее в ожидании. Они проводили много времени вдвоем, но не так уж часто получалось урвать целый день: то Стива вызывали в ЩИТ для каких-то бумажных дел или планирования важной операции, то Барнса использовали для дополнительной информации и такого же планирования других операций. В этот раз у Роджерса появились серьезные сомнения на счет того, что кто-то, пусть даже Фьюри, сможет вырвать из рук Баки честно (почти) выигранный приз. Стив думал, что они выберутся куда-то. Баки любил исследовать что-то новое, разглядывать витрины магазинов, гулять по аллеям и пробовать разные сладкие изделия, непременно доводящие обычных людей до слипшихся задниц. Или диабета. Впрочем, первое Стив и не смог бы проверить, как бы не хотелось… Но Баки решил, что день в его распоряжении — это день валяния в кровати с просмотром — кто бы мог подумать! — всех частей «Хоббита» и «Властелина колец». Этот день определенно значился как «День, чтобы испытать на прочность Стива Роджерса». Потому что Баки и правда не отлипал от него и воспринял буквально, распоряжаясь его временем, его телом и чувствами. Потому что Баки прижимался своим невозможно горячим телом, закидывал на Стива конечности, притирался в самые неожиданные моменты, заставляя давиться воздухом и неловко отодвигаться хотя бы на сантиметр. — Смотри, Стиви. Этот момент просто незабываемый, — Баки на мгновение замер, задумчиво слушая монолог из фильма. Он весь напрягся, Стив почувствовал это, так как Барнс прижал его спиной к собственной груди и его мерное сердцебиение успокаивало взвинченные нервы. — Как думаешь, мы тоже как герои легенд? У нас уже наступил этот самый конец? Рассеялся наш мрак? Будет ли теперь все… хорошо? И стоило ли все пережитое этого? Стив приподнялся, поворачиваясь к Баки лицом. Тот смотрел пустующим взглядом в экран, и Роджерсу вдруг стало слишком больно от того, что, должно быть, он сейчас вспоминал. Барнс никогда не рассказывал, что с ним происходило в Гидре, а Стив и не спрашивал, не желая бередить старые раны. Ему хватало того, что Баки снова улыбается и смотрит на мир открыто. Он надеялся, что эти воспоминания ограничиваются кошмарами. Но сколько бы времени не прошло, сложно забыть то, что почти сломало тебя. Стив и сам иногда просыпается с чувством потери, до того момента, как слышит рядом чужое дыхание и понимает, что это не сон, а Баки действительно рядом. — Да, Бак. Все обязательно будет хорошо, верь мне. Я больше не допущу, чтобы случилось что-то подобное, — Стив прижался лбом ко лбу Барнса, обхватив ладонями его лицо. Где-то на заднем плане все еще продолжался фильм, но им обоим было не до того. — Мне жаль. Слышишь? Мне до чертиков жаль, что все это произошло с тобой. Но теперь я рядом. — И не отпустишь? Баки выглядел слишком ранимо, как для суперсолдата. Слишком беззащитно и доверчиво. И это сбивало с ног, отключало гравитацию и меняло земное притяжение. Смотря на такого Баки, ничто в мире не работало для Стива как надо. Потому что центром его вселенной становился Барнс. К нему тянулось сердце, руки и вся сущность Роджерса. В голове набатом била одна мысль — защитить. Не позволить больше никому прикасаться. Делать больно. Стереть с лица Баки эту скрытую боль, это ожидание наказания, невольное, вбитое в подсознание до такой степени, что выкорчевать его оттуда оказалось слишком сложно. Только Стив не сдастся. — Не отпущу. Стив будет бороться, держать ладони Барнса в своих и выступит хоть против всего мира, но не отдаст Баки никому. — До конца, — улыбнулся тот, вызывая ответную улыбку. — До конца, — как мантру повторил Стив. И Баки уснул в его объятиях, не досмотрев последний фильм, а Стив лежал рядом, слушая медленное дыхание, и думал о том, как же, черт возьми, сильно он его любил. — Что между вами? — Наташа сидела на рабочем столе Стива, всеми силами мешая ему выполнять свою работу. Он надеялся, что сможет быстро закончить с бумажной волокитой и вернется домой, к Баки. Когда Роджерс уходил, тот ещё крепко спал, вымотанный эмоционально после совместного просмотра фильма. Но все же, будто услышал, что Стив замер в дверях, не в силах отвести взгляд от взлохмаченных темных волос, Баки пробормотал: «Я буду скучать, возвращайся скорее». Даже если он не имел в виду ничего такого, от чего сердце Роджерса могло бы зайтись в бешенном ритме, Стив все равно хотел исполнить эту просьбу. Просто потому, что скучать будет сам. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — он нахмурился, глядя как Наташа подносит к губам чашку с кофе, скрывая за ней ухмылку. — Ты и Баки. — Мы друзья. Я пытаюсь помочь ему. После всего, что он пережил, он заслуживает передышку. — Ага. Рядом с тобой. В одном доме. В одной кровати. — Все еще не могу понять, к чему ты клонишь. Я пытаюсь дать ему то, что он заслужил. Чего был лишен долгие годы, а сейчас считает слишком огромной редкостью. Я просто хочу помочь ему адаптироваться. — Так я тебе и поверила, Стивен Роджерс. Вы, мужики, дальше своего носа не видите, — она прошлась по нему взглядом, полным какого-то сочувствия, от чего стало не по себе. — Мне действительно жалко Барнса. — Что? Но Наташа уже плавно спрыгнула со стола и молча направилась к двери, оставляя Стива одного, как тот и хотел. Только он не понимал, почему так неприятно стало от ее последней фразы. Он ведь заботится о Баки достаточно хорошо? Захотелось догнать ее и выпытать подробности, но здравый смысл пока ещё не покинул его светлую голову и подсказывал, что она не зря одна из лучших. Стив не рискнул бы переходить Наташе дорогу. И уж тем более выпытывать насильно то, чем она решила не делиться. Даже если это касалось его напрямую. Даже если дело было в Баки. Для него было совершенно нормально то, что они спят вместе, проводят в принципе почти все свое время друг с другом. Он, черт возьми, потратил столько сил на то, чтобы найти и вытащить Баки из лап проклятой Гидры, что заслужил просто покоя рядом с ним. Как когда-то давно, когда они остались одни против целого мира. Баки всегда был поддержкой Стива, и теперь сам нуждался в ней. Стив готов отдать ему все, и даже больше. Но что если для Баки это странно? Может ему некомфортно сказать об этом или он просто чувствовал вину перед Стивом, поэтому молчал? Роджерс нахмурился, раздумывая над этим. Ему вовсе не хотелось, чтобы Баки оставался с ним только из-за чувства вины или чего еще такого. Стив боялся спрашивать напрямую, боялся того, что его сомнения, посеянные Наташей, оправдаются и он потеряет Баки. Снова. Он чертов эгоист, но он не готов отпускать его сейчас, он еще не успел пожить и насладиться этой жизнью вдвоем. Хотя бы так, как друг, но рядом. Но Барнс ожидает его на кухне и тут же расплывается в улыбке — настоящей, неподдельной. Стив уверен, что даже если он и делает что-то не так, то определенно не в том, что пытается окружить Баки всем необходимым и оставаться рядом. Что-что, а бросить его Стив никогда не сможет. И даже если у Баки появится кто-то, Роджерс останется верным другом и не отступит, как бы больно не было. — Ты что-то долго, а обещал вернуться скорее, — фыркнул недовольно Баки, стараясь спрятать улыбку. — Мне пытались всячески помешать выполнить работу в срок. Но я тут, снова весь в твоем распоряжении, — Стив сел напротив Барнса за столом и пододвинул к себе кружку с только приготовленным кофе. Тем, что Баки сделал для себя и даже успел отпить, но поделился тут же со Стивом. Тот попытался незаметно отпить с той самой стороны, где чашки касались губы Барнса. Одновременно он всеми силами пытался не покраснеть из-за этого. — Кто же это такой смелый? — Баки нахмурился, щуря свои невозможные глаза, и Стиву немедленно захотелось его нарисовать. Может быть позже он возьмет в руки карандаш и попробует воссоздать это выражение лица из памяти. Не то, чтобы у него не было рисунков Баки, набросков, стыдливо спрятанных между книгами по истории, к которым Барнс даже не приближался. — Наташа. Кажется, она считает, что я слишком сильно тебя опекаю. — Скажешь ей в следующий раз, что я сам разберусь, — Барнс фыркнул недовольно и поднялся, чтобы сделать себе еще одну чашку кофе. Стив молча наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд. — Думаю, она просто пытается тоже заботиться. По-своему, — Стив пожал плечами и снова сделал глоток, отмечая, как горячая волна прокатывается по телу. Он не мог понять, от того ли это, что кофе все еще оставался горячим, или из-за их второго непрямого поцелуя. Ему казалось, он чувствует на губах вкус Баки, и это будоражило до невозможности. — Правда я не понял, почему она сказала, что ей жалко тебя… — Роджерс произнес это достаточно тихо, не отрывая губ от чашки, действительно пытаясь понять. — И правда, — также тихо ответил Баки, а затем продолжил. — Итак, как ты смотришь на то, чтобы сходить в парк развлечений? И глаза Барнса довольно сверкнули, так что Стив сразу понял, что ему не понравится. Он никогда не любил такие развлечения, но теперь он спокойно мог прыгнуть с высоты примерно десятого этажа и не разбиться, а еще его организм не решит внезапно, что пора умирать. А Баки действительно этого хотел. Так почему бы и нет. — Ладно. — И все? Так просто? — Баки недоверчиво сощурился, а затем засиял еще ярче. — Отлично! Там обязательно должны продавать сладкую вату, Стиви. Сто лет не ел. Буквально. Барнс рассмеялся, и Роджерс понял, что ради этого «Стиви» он готов на все. Даже объесться чертовой сладкой ватой и прокатиться на чертовом колесе. Кто он такой, чтобы не дать Баки то, что он хочет? Так что через какое-то время они оказываются в парке развлечений, и Роджерс как никогда рад, что согласился. Потому что глаза Баки горели, ярко, солнечно, будто не было этих лет в плену и пытках. Он, будто ребенок, бегал от ларька к ларьку, и, в общем, им все равно, что Стива узнавали, но от всех автографов, интервью и общения с фанатами Капитана Америка они старались уйти. Баки только посмеивался над такой популярностью, так что Стиву оставалось лишь неловко краснеть и тянуть его на очередной аттракцион. Они побывали, кажется, на всех. На американских горках Стив со всей силы вцепился в руку Барнса и порадовался, что такой натиск не сломает ему конечность. Баки сбоку орал во весь голос и смеялся так громко, что невольно заражал и Стива, который напряженно хихикал время от времени. Он уверен, что выглядело это странно, но ничего с собой поделать не мог. А еще чужая рука в его собственной ощущалась так правильно, что это мирило его с происходящим. Весь мир сосредоточился на этом прикосновении и тепло разрядами пробегалось по венам. Он ловил на себе взгляд любимых серо-льдистых глаз и видел в них столько счастья, что невольно хотелось нырнуть в них и там остаться навсегда. Дальше на очереди была комната смеха, и Стиву, почему-то, совсем не было смешно. Баки называл его стариком и хохотал до боли в животе, повисая на Роджерсе, то и дело касаясь его в приступах смеха, и это тоже определенным образом подняло планку аттракциона от «ужасно» до «ладно, мы можем заглянуть сюда еще раз». Роджерсу нравился смех Баки, искренний, громкий, что заставляло поверить, будто всех прошлых лет просто не существовало. Только здесь и сейчас, рядом с его горячим телом и грудным голосом, срывающимся из-за хохота. Стив следовал за Баки по пятам, а тот то и дело прикасался к руке или плечу, проводил рукой по волосам. Стиву казалось, он умрет, пока они выйдут оттуда. Места, в которых кожа касалась кожи, горели, ощущались так, будто Барнс оставил там свои следы, которые не исчезнут никогда. Про тир вообще можно промолчать, потому что Барнс уделал всех. И если Стив со своей силой старался сильно не выделяться и выиграл всего парочку безделушек для Баки, то Барнс оторвался вовсю, сбивая все мишени ради главного приза — огромного плюшевого динозавра. И, конечно же, он подарил его Стиву, назвав Фьюри, чем заслужил скептический и полный сомнения взгляд. — По крайней мере это имя не будет вызывать только раздражение. Мы будем его любить, — Барнс ухмыльнулся и Стив передернул плечами, не в состоянии спокойно это воспринять. Стив представлял себе, как уже через пару часов весь интернет будет полниться фотографиями его с огромным динозавром, разгуливающим в парке аттракционов. Тони с ума сойдет от восторга. Но Баки шептал, как хотел сделать для Стива такой огромный подарок, и не просто купить, а вот так, в какой-то мере заработать, что Роджерс просто не мог не принять его. Теперь этот динозавр определенно будет спать в их комнате. Стив так и не понял, с каких пор она стала их общей в его мыслях. Возможно, с тех самых, как все чаще и чаще Баки ночевал рядом с ним. Позже они влезли в машинки — и честно, это то, что понравилось Роджерсу больше всего. Да, ему определенно не хватало скорости, но это было действительно весело. Они врезались друг в друга, машины заносило на поворотах, а потом где-то далеко кричал ребенок, что хочет прокатиться с Капитаном Америка и его лучшим другом Джеймсом. Барнс фыркал, но не возражал против использования этого имени. Они собрали вокруг себя небольшую армию детей и даже некоторых взрослых и устроили настоящую бойню. Машинки сталкивались, отскакивали, отовсюду слышался смех и крики, а Стив смотрел на Баки и думал, что больше ему ничего не надо. Только видеть на его лице эту радость от окружающего мира, который больше не приносит боли. Последним они выбрали колесо обозрения уже на закате, и в другой ситуации можно было бы решить, что у них свидание. Солнце садилось, окрашивая небо яркими цветами, простираясь далеко за горизонт. Закат всегда значил для них много, как и восход. Значит, они продержались еще один день. Значит, они все еще живы. Они молча сидели рядом, на расстоянии вытянутой руки, и Стиву так сильно хотелось прикоснуться, что это почти физически отзывалось болью внутри и покалыванием в кончиках пальцев. Баки смотрел на небо, и Роджерсу хотелось бы знать, о чем он думает. Но Барнс внезапно протянул к нему руку, сжимая колено и смотря с нежностью. Стив готов был буквально убивать, чтобы видеть этот взгляд каждый день. — Спасибо, Стиви. Я давно не чувствовал себя так легко, — и Роджерс нашел этот предлог достаточным, чтобы сжать в руке его ладонь, осторожно и ласково. — Я рад, если ты счастлив, Бак. А следующее утро началось с вызова обоих на базу из-за новой угрозы уровня мстителей, когда какие-то фанатики решили, что продолжают дело Гидры. И все бы ничего, они могли бы легко справиться, но фанатиков собралось много, а еще они умудрились найти какие-то остатки сыворотки, которые делали их мощнее и усложняли задачу в их обезвреживании. Это не особо пришлось по душе Мстителям, но деваться все равно было некуда. Отовсюду слышались выстрелы, в воздух поднималась пыль от взорванных строений, мимо пробежала Наташа, выплевывая не совсем лестные слова в адрес то ли некомпетентных ученых Гидры, которые не потрудились скрыть свои наработки достаточно, чтобы их случайно не нашли, то ли на агентов ЩИТа, которые выполнили работу через одно место, если после зачистки на базах Гидры еще можно было найти то, что должно было быть уничтожено. Тони полетел в противоположную сторону и в микрофоне послышалось: «Вау, кто-то даже сумел вылезти из любовного гнездышка». Стив его успешно проигнорировал, даже не сбившись с шага, и бросил щит в сторону нескольких нападающих, что подкрадывались к Ванде со спины, пользуясь тем, что она была сосредоточена на другой стороне улицы. Барнс самодовольно хмыкнул в микрофон: «Завидовать плохо, Старк». И Стив все-таки покраснел. Он нашел взглядом Баки — тот устроился на крыше одного из зданий неподалеку, отслеживая ситуацию и целясь из винтовки так, чтобы покалечить, но, по возможности, не убить противников. Хотя это и оказалось целью достаточно сложной, учитывая, с каким упорством те продолжали нападать даже с простреленными ногами и животами. — Живучие, твари, — буркнул он в микрофон, и Стив мысленно с ним согласился. Он старался прикрывать остальных, выжимая из своей суперспособности все, что можно, не обращая внимания на то, какой хаос творится вокруг. Наверное, поэтому он не заметил, как к нему подкрались двое и подстрелили сразу с обеих сторон, а затем использовали его же щит, чтобы вырубить. — Да еб твою мать, Стив! Проснулся Роджерс уже привычно в мед-блоке Старка. Вокруг шумели какие-то приборы, названий которых он даже не пытался узнать, в углу мигал огнями один из роботов, отвечающий за чистоту и поддержание порядка, и изредка приносил еду пациентам, а рядом в кресле сидел Баки. Стив улыбнулся и слегка сжал теплую ладонь в своей, давая понять, что уже пришел в себя. — Стив! Ты проснулся, — Барнс придвинулся ближе и нахмурился. — Убил бы тебя, сопляк. Слона перед глазами не увидишь, даже если он будет перед тобой танцевать ебаный танец живота. Чем ты, блядь, думал? — Ну, не злись. Все же хорошо, — Стив постарался сжать снова чужую ладонь, но Барнс проворно убрал ее, тыча в ответ указательным пальцем. — Хорошо? В каком это месте простреленный насквозь Стив Роджерс это хорошо? Или ты теперь планируешь каждый день так развлекаться? — глаза Баки горели, и Стив невольно залюбовался. Он сам не понял, что подтолкнуло его к этому действию, но внезапно свободная рука коснулась лица Барнса, кончики пальцев прочертили линию по скуле к мочке уха и зарылись в волосы. — Это нечестный метод, — Баки прикрыл глаза, мягко выдохнул, опуская поднятую руку, и даже немного прижался к ладони. С Роджерса будто сняли заклинание. Он тут же убрал руку и сложил обе на одеяле, сцепляя в замок, будто боясь, что они еще как либо постараются его подставить. — Прости, Бак, — со стороны Барнса послышался тяжелый вздох, но Стив боялся поднимать на него взгляд. — Будто это что-то изменит, — тот фыркнул, и Роджерс поежился, ожидая его дальнейших слов. Сейчас он уйдет, не позволит находиться рядом. Какой же Стив дурак, поддался минутному порыву, чтобы все испортить. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине и ладони вспотели, постарался незаметно вытереть их об одеяло. — Ты же все равно будешь лезть под пули. Самоубийца. Теперь у тебя хотя бы есть сыворотка. Но это не отменяет того, что я волнуюсь. Стив поднял голову слишком резко, так, что в голове, еще не отошедшей от удара щитом, закружилось. Но главное, что Баки не смотрел на него с отвращением. Он все также сидел рядом и даже попытался протянуть руку к Стиву, но тут же ее отдернул. От облегчения у Роджерса все тело превратилось в желе и ему крупно повезло, что он лежал. Не то бы позорно растекся у ног Барнса. — Так, голубки, вы можете отправляться в свой дом и там уже продолжать заниматься тем, чем вы тут занимались. Не стоит при детях, — Старк сходу указал на того самого робота в углу и ухмыльнулся. Стив собрался было возразить, но Тони вскинул руку. — Давайте без подробностей. Я тут только для того, чтобы донести до вас столь важную информацию: вы можете любезно покинуть Башню. Забирай своего ненаглядного, Барнс. — Ты — сама дружелюбность, Тони, — Стив фыркнул и поднялся, чувствуя себя и правда отлично. — Я уже насмотрелся, как он тебя переодевал, спасибо за представление. Больше не надо. Я отправлю вам видео в подарок к свадьбе. Роджерсу пришлось схватиться за свой щит и изобразить сильнейшее волнение по поводу его состояния, чтобы скрыть моментально вспыхнувшие щеки. Господь всемогущий, им и правда лучше убраться отсюда как можно скорее. Стива не покидали мысли о том, что Баки его переодевал, всю дорогу до дома. Не то, чтобы они не видели друг друга без одежды — на войне всякое бывало, да и Барнсу еще в детстве приходилось часто его обтирать, когда Роджерс-до-сыворотки сгорал от лихорадки. Но сейчас это окрашивалось в новые оттенки, переливалось внутри бурлящими водами, подступая к горлу. Сейчас это происходило после осознания всех чувств, и реакция проявлялась резче — сошедшее с привычного ритма сердце, покалывание в теле, вспыхивающий жар при одной только мысли. А думал об этом Стив слишком часто за последние полчаса. Роджерс не понял, в какой момент все пошло не так, но Баки, пожалуй, после последнего нападения недо-суперов решил испытывать его на выдержку. Все начиналось достаточно легко. Они решили приготовить пасту по прочитанному в интернете рецепту, который привлек Барнса. Стив никогда не был силен в этом деле, но за последнее время, как жил не один, научился выполнять несложные действия, так что Баки спокойно разделял между ними обязанности. Вечер проходил легко и весело, Баки шутил, Стив откликался, велись разговоры ни о чем. Пока в один момент Роджерс не поднял взгляд именно тогда, когда Барнс облизывал ложку. И, кажется, привычное действие, но Стив просто застыл, наверняка выглядя при этом совершенно по-дурацки, и просто смотрел на мягкие, пухлые, красные от соуса губы. Где-то в районе живота вспыхнуло и поднялось к груди нестерпимое желание придвинуться, прикоснуться, почувствовать их вкус. Как чертово наваждение, не поддающееся здравому смыслу. Стив совершил вторую ошибку, когда поднял взгляд на глаза и понял, что Барнс смотрит на него. Он видел, что Стив пялился на его губы. Роджерс резко отвернулся и продолжил прерванное занятие — нарезание овощей. Щеки горели, как и кончики ушей, а Баки, будто ничего не случилось, продолжил рассказывать какие-то истории, половину из которых Стив благополучно прослушал, потому что в мыслях ярким образом, отвлекая от всего остального, представали чужие губы. — Черт, — Баки отступил от плиты и только тогда Роджерс сосредоточился на нем снова. Его рубашка оказалась заляпана соусом и он тут же ее стянул через голову. — Стиви, проследи пожалуйста, я сейчас вернусь. И Баки ушел, оставляя Стива смотреть ему вслед, провожая взглядом каждый перекат мышц под кожей. Он всегда знал, что Барнс красив. До войны на него часто вешались девчонки, которых манили красота и обаяние. Позже у него тоже не было проблем с тем, чтобы найти себе партнершу и завести краткосрочные отношения. А после Гидры, которая оставила на теле Баки много шрамов, он стал для Роджерса еще привлекательнее. Теперь же Стив взглянул на него опять с новой стороны, и ему не понравилось то, как резко его тело реагировало. Как тяжелело в паху, а слюна становилась вязкой от одного только желания выцеловать, вылизать каждый шрам, сгладив о них воспоминания, оставляя новые, приятные. Баки красив, просто идеален до самых кончиков металлических пальцев. Его упорные тренировки позволяли телу легко оставаться в превосходной форме, и как бы Баки не расслабился, не привык к спокойным дням, он все равно мог с легкостью свернуть кому угодно голову и даже не моргнуть. Он мог одной левой поднять огромный вес и при все этом правой совершенно спокойно вести свой любимый мотоцикл на огромной скорости и никуда не врезаться. Он мог этими руками обхватить горло и сжать, так, чтобы воздуха не хватало, но достаточно, чтобы не потерять сознание. Он мог провести этими же руками по торсу, очерчивая заметные кубики пресса, которые так и стояли перед глазами Стива уже несколько минут. Роджерс мог сам пройтись кончиками пальцев по прессу, или спине, по каждому шраму, оставленному на его совершенном теле, и… Стив тряхнул головой и поспешил помешать соус. Ему пора прекращать. Он не сможет находиться рядом с Баки и скрывать столь явную симпатию. Его раскусят быстро и безжалостно, оставляя наедине с глупыми чувствами и ненормальными желаниями. Стив знал, что в современном мире это норма, также он знал, что Барнса такое не волновало. Но… Это же Стив. Они всегда были друзьями, и такие чувства кажутся кощунственными по отношению к тому, кто так много сделал для тебя. Стив должен был любить его, как брата. А не этой слепой, обжигающей, ранимой любовью, что жила внутри него, порой не давая даже вдохнуть нормально, без того, чтобы не ощутить в легких боль от недосягаемого запаха Баки, которым пах весь их дом, но все еще не пах он сам. Стив прикрыл глаза и постарался глубоко вдохнуть, отгоняя все ненужные мысли. Ему стоило сосредоточиться на том, как сделать жизнь Барнса лучше. Как помочь ему адаптироваться и привыкнуть, найти новых друзей, жить спокойно, не оглядываясь на прошлое. Стиву просто нужно сосредоточиться. Когда Баки вернулся, Роджерсу удалось уже утихомирить свои мысли. Они спокойно закончили с готовкой и переместились за стол. — Боже, Бак. Как же это вкусно, — только попробовав, Стив не смог сдержать удовлетворенного стона. Он любил стряпню Баки, у того часто даже из самых обычных ингредиентов получалось нечто невероятно вкусное. Не иначе, как магия. — Твои руки творят чудеса. — О, ты даже не представляешь, Стиви, — хмыкнул тот, довольно ухмыляясь. Стиву показалось, что тот явно на что-то намекает, не совсем невинное, но он тут же списал все на свое воображение, слишком разыгравшееся этим вечером. — Что? — Ничего. Я просто рад, что тебе нравится. Ешь, Стив, — и улыбка Баки осветила всю комнату, пробираясь сиянием в самое сердце Роджерса, которое тут же устремилось навстречу. Стив не знал, как справится с этим всем. Как сможет удержать это предательское сердце внутри и не дать ему упасть, обливаясь кровью, к ногам Барнса, обнажая все свои чувства. Эта изощренная пытка становилась его рутиной, и все же он бы не обменял это ни на что другое. Стив надеялся, что остаток вечера пройдет спокойно, как обычно в последнее время, когда они после ужина садились в гостиной, и пока Роджерс читал книгу, Баки сидел сбоку, листая видео в телефоне. Но, видимо, в планы судьбы это не входило, и, подняв в очередной раз голову, чтобы поблагодарить Барнса за ужин, Стив просто замер. Потому что тот совершенно привычно облизывал пальцы после соуса. Этот чертов соус просто сведет Стива в могилу. Он ощутил, как внутри зародилась новая волна жара, сметая все на своем пути, выжигая все, что могло еще оставаться в мыслях, кроме Баки. Роджерс прямо сейчас отдал бы что угодно, чтобы иметь возможность просто перехватить его руку и облизать самому. В груди зарождался какой-то странный, глухой, рычащий звук, и Стив поспешно глотнул чая, тут же обжигаясь и закашливаясь. — Эй, мелкий, ты в порядке? — Барнс подскочил к нему, прикасаясь к щеке пальцами, которые только что облизывал, и у Стива потемнело в глазах. У него стояло так, что, отодвинься он от стола, Баки бы сразу узнал, что так мучает его. Поэтому он лишь кивнул, силясь нормально вдохнуть и перестать кашлять. Ему казалось, он умирает. — Все… Все хорошо, не волнуйся. Просто… горячее, — Стив решил, что его красные от возбуждения щеки вполне оправдываются и тем фактом, что он только что чуть не подавился чаем. Так что он спокойно поднял голову, утирая выступившие в уголках глаз слезы, и постарался улыбнуться. — Я в порядке. — Знаю я твой порядок, — буркнул Барнс, прижимая ладони к щекам Стива и заглядывая прямо в глаза, будто пытался отыскать там ответ на что-то. Его ладони почти нежно обхватывали лицо, и в мыслях Стива мелькнула шальная мысль, как было бы легко сейчас просто потянуться чуть выше. Совсем немного, всего несколько сантиметров, и он смог бы прикоснуться к чужим губам, таким приятным на вид, таким мягким, таким невозможно желанным. Роджерс тряхнул головой и ощущения рук тут же исчезли. Металл успел нагреться от жара кожи, и теперь прохлада комнаты ощущалась слишком резко, в контрасте с теплом чужих ладоней. Стив пожалел о том, что не мог задержать это ощущение навсегда. Ему показалось, что в глазах Баки появилась боль, но она так быстро пропала, что проще было не заострять внимание. Стив не знал, что ему делать. Ему становилось все сложнее дышать рядом с Баки, но он знал, что без него не сможет дышать вовсе. Он просто не сможет жить без своего сердца. Баки неопределенно двинул плечом и молча ушел в гостиную, оставляя Стива одного. Тому требовалось несколько минут, чтобы утихомирить свое тело, прежде чем идти туда и делать вид, что все хорошо. Он никогда не умел притворяться, но теперь и сам удивлялся тому, насколько привык это делать. Насколько умело теперь обманывал Баки. Стив вздохнул и поднялся, чтобы помыть посуду, а затем устроиться на диване рядом с Барнсом и выбросить из головы все мысли на весь оставшийся вечер. И все же, кажется, Стив оказался прав на счет того, что судьба его испытывает. Потому что ночью Баки даже не собирался уходить в свою комнату. Он навис над кроватью и молча буравил Стива взглядом, пока тот не подвинулся, оставляя ему место. — Я все равно приду сюда. Легче совсем перебраться в твою кровать, — Барнс хмыкнул, а Стива будто ледяной водой окатило. Он постарался незаметно выдохнуть воздух, который задержал в легких после произнесенной фразы, а затем привычно оказался в чужих объятиях. Баки фыркнул ему в шею, устраиваясь удобнее, и по коже Стива пробежала толпа мурашек, перебирая своими крохотными ножками. Он поежился, невольно придвигаясь ближе спиной к Барнсу, и тот удовлетворенно замычал. Роджерс подозревал, что теперь уж точно не уснет. Он прислушивался к размеренному дыханию Баки и чувствовал такое неуместное сейчас желание, за которое проклинал себя. Почему его тело просто не может принять тот факт, что нельзя, просто нельзя вот так реагировать на лучшего друга. Почему он не мог остановить эти проклятые мурашки каждый раз, как чувствовал на себе горячее дыхание. Почему не мог остановить свои мысли и фантазии о том, как приятно было бы целовать его. Прикасаться к нему, просто так, без особой на то причины, потому что хочется, а не оправдываться и выискивать миллионы стоящих причин, чтобы это сделать. Стива разрывало на части, и он просто не знал, что ему со всем этим делать. Следующим вечером они снова сидели в гостиной, будто не было ничего. Будто они не провели ночь в обнимку, с самого вечера, как парочка, и будто бы Стив правда всю ночь спал, а не считал удары сердца, наслаждаясь исходящим от Баки жаром. Роджерс пытался читать книгу, и ему это даже удавалось, пока Баки не уложил голову ему на колени, в такой опасной близости к паху, что Стиву пришлось задержать дыхание. В очередной раз. Иначе он бы позорно заскулил просто от одного вида и ощущения того, как Баки близко. Вся сосредоточенность испарилась и Роджерс просто по кругу перечитывал одну и ту же строчку, совершенно не понимая, о чем идет речь. Баки отложил телефон и прикрыл глаза, поворачиваясь на бок, лицом к животу Стива, и тот запаниковал. Он умолял свое тело не реагировать. Хотя бы в этот раз. Пожалуйста. — Стиииви, — Баки улыбнулся, ощущая, как подбросило Роджерса от одного только звука его имени. Стив видел это краем глаза, все еще пытаясь спрятать лицо за книгой. — Что ты читаешь? — Эмм. Я… — Стив пытался собрать мысли в кучу, которые растекались непослушным желе в черепной коробке. — Хм. Это про историю. О зарождении стилей разных эпох и как они отражались в искусстве. Ура, Стив. Ты смог. Роджерс мысленно поаплодировал себе, что смог взять себя в руки. Можно даже сделать вид, будто его голос не дрожал. — Скукотаа, — Баки шумно выдохнул и прижался к Стиву ближе, почти вжимаясь носом в пах. Так что Стив также шумно втянул воздух и попытался встать. — Бак, я… Я должен… — И долго ты еще бегать будешь? — Барнс поднялся, недовольно хмурясь, и ушел в спальню Стива, оставляя того недоуменно смотреть ему вслед. — Что? Ответом ему послужила тишина. И бешено вращающиеся в голове мысли. Несколько следующих дней Стив ожидал от Баки чего-то. То ли таких же действий, от которых у Роджерса срывало голову, то ли обиды, хоть и сам не понимал, чем мог его задеть. Но все проходило спокойно и он позволил себе расслабиться. Как оказалось совсем скоро — зря. Они улетели на очередное задание, в этот раз вдвоем. Вводная четкая — прилететь, устранить ненужных, собрать информацию и уйти, так же тихо, как пришли. И все, казалось, шло по плану, пока кто-то из боевиков, охранявших базу, вдруг не заподозрил неладное и не решил, что пора пустить все на воздух. И себя с суперами в том числе. — Вот блядь, — Баки рыкнул и потащил Стива к выходу, пока здание за ними обрушивалось от взрыва с другой стороны, с каждой секундой поддаваясь огню. — Бежим. Они почти добрались до выхода, когда раздался второй, совсем близко, и горячая волна толкнула их вперед, сбивая с ног и вышвыривая за пределы здания, посылая вслед ошметки находящихся у выхода тел, осколки выбитых окон и обломки камня. Стив закашлялся и попытался нащупать тело Баки, зовя его по имени. Вокруг медленно оседала пыль, у него болела рука, ребра и, кажется кровоточила нога. Но это не имело значения по сравнению с тем, что Баки не отзывался. — Бак? Баки! — Стив оглядывался вокруг, паникуя, пока справа от него не послышался стон. — Я тут, — Баки с усилием отбросил балку, что придавила его, и поднялся на ноги. — Ну и сюрприз они устроили, — он фыркнул и принялся разглядывать Стива. — У тебя кровь. — У тебя тоже, — Роджерс застыл, просто продолжая смотреть на Баки. Сердце стучало слишком быстро, отражалось глухими ударами в висках, и даже боль отступила на задний план. Чужие глаза горели холодным пламенем, и Стив подсел, как на чистейший наркотик, на этот вид, на эти ощущения, что вызывал в нем Барнс. Он все время просил о том, чтобы перестать чувствовать, но знал, что больше никогда не сможет вести себя как раньше. Будто не было этих чувств. Он просто не сможет функционировать без этого допинга. Он стал зависимым. Баки смотрел также пристально в ответ, не отрываясь, и так легко было представить, что у них все время этого чертового мира. На двоих. А потом случилось то, чему Роджерс не мог найти оправдания, сколько не пытался. Будто невидимая сила потянула его ближе, и он просто обхватил Баки за шею и прижался к губам. Вот так просто. Барнс закаменел, и до мозга Стива начало доходить, что он сделал. Он отстранился, широко глядя на Баки, и не знал, что сказать. Какое вообще у этого может быть оправдание? Это никак не объяснить, и Роджерс просто крупно облажался, сошел с ума и… Баки прошептал «Наконец-то», притянул его обратно и буквально впился в губы, проникая языком в рот. Весь мир вокруг замер, в ушах зашумело, и Стив все еще не мог принять то, что все это происходит на самом деле. Баки больно укусил его губу, заставляя Роджерса отреагировать, и он отмер, прижался всем телом, обвивая шею руками и отвечая с тем жаром, что тлел в нем все это время. Он чувствовал возбуждение Баки, чувствовал его горячие прикосновения, что обжигали даже сквозь костюм, чувствовал все так полно и ярко, будто никогда до этого не жил на полную. Внутри расцветало теплое чувство, которому он не мог дать названия. Разве что та самая любовь, которая перестала сжигать его внутренности дотла, находя наконец выход в прикосновении губ. Стив цеплялся за Баки, будто боялся, что тот исчезнет, как сон после пробуждения, и ощущал его такую же хватку на себе. Неужели все это время он чувствовал тоже самое? Неужели Стив был настолько слеп? — Бак? — Стив отстранился, заглядывая в мутные, горящие глаза. — Ты… — Я думал, ты, блядь, до свадьбы ждать будешь, — Барнс фыркнул и потянулся снова за поцелуем. — Свадьбы? — он что, воспринял слова Старка всерьез? — Конечно, как джентльмен, ты должен жениться на мне, Стиви. После того, как мы уже столько времени в отношениях. — В чем? Что? — Стив совершенно ничего не понимал. Про какие отношения говорит Баки? Как он мог не заметить? Что вообще происходило сейчас? — Только не говори мне, — Барнс отстранился и прищурился. — Р-роджерс, — он прорычал первую букву его фамилии, и Стива пробила крупная дрожь. — Ты буквально предложил переехать к тебе. Я думал, мы вместе. Или… Ты не хочешь? — Баки поник, потускнел, и Стив просто нестерпимо захотел вновь заставить его сиять. — Хочу! Конечно я хочу, Бак. Господи, я так тебя хочу. Все это время я думал, что это не взаимно. Я так боялся, что оттолкну тебя своими действиями, поэтому старался держать себя в руках, я просто, — Стив сглотнул, понимая, насколько все могло быть проще. Насколько давно он мог вот так просто, как сейчас, обнять Баки, прижаться к нему и просто вдыхать его запах. Пусть даже смешанный с пылью, дымом от все еще горящего здания где-то сбоку, это все еще был Баки. Его Баки. — Черт возьми, Бак, прости, прости меня. — Ты — непроходимый тупица, Стив. — Извини? — неуверенно произнес Роджерс с широкой улыбкой, а затем поцеловал его. Так, как давно хотел и не позволял себе, сплетая языки и слизывая чужой вкус, впитывая его в себя, чувствуя каждой клеточкой тела такую ни с чем не сравнимую нежность и обжигающее желание тут же повалить его на землю и оседлать. Стив застонал в поцелуй и Барнс сжал его сильнее, а затем отстранился. — Уходим. Быстро. Блядь, мне нужен душ, нормальная кровать и голый ты на ней. Прямо сейчас, — он потащил Стива за собой к джету и тот рассмеялся. Боже, как легко теперь стало на душе от одного понимания, что все его чувства взаимны. Что можно просто перестать бояться и контролировать себя. Роджерс остановился перед тем, как взобраться внутрь, и притянул Баки к себе. Он просто не мог ждать, ему нужно подтвердить, что это реальность, в ту же секунду. Барнс неразборчиво что-то промычал ему в губы, спустился влажными поцелуями к шее, больно прикусил, вызывая судорожный вздох, а затем легко взбежал по лестнице в джет и занял место пилота. На базе они оказались в рекордные сроки, но пришлось еще предоставить отчет и пройти обязательную медицинскую проверку. Так что дома они оказались только поздним вечером, уставшие, вымотанные и, наконец-то, чистые после душа. — А теперь иди-ка сюда, обломщик, — Баки притянул его к себе и прижал к стене, провел носом уже по чистой коже шеи и недовольно фыркнул. Его метка уже успела исчезнуть. — Чего это обломщик? — Стив улыбнулся. Руки Барнса исследовали его тело, сминая кожу под облегающей футболкой, которая оказалась задрана до самой грудной клетки. — Знаешь, сука, сколько раз я готов был трахнуть тебя? Да я тебе такие представления устраивал, стараясь подтолкнуть к действиям. Думал ты пиздецки старомодный, всегда таким был ведь. Думал, придется ждать свиданий, а их не было. Был только ты, который все время морозился. — Прости, — Стив обхватил ладонями лицо Баки и приподнял, потираясь носом о чужой. — Я был слеп, но я слишком ценю тебя и так боялся снова потерять, что не рисковал. Я люблю тебя, Бак. — Господи, — Барнс застонал и прижался к Стиву всем телом, придавливая его к стене. — Убиваешь меня. Я тоже. Я тебя тоже, Стиви. И он снова поцеловал Роджерса, мягко и трепетно, будто боялся спугнуть. Это мгновение стало первым и теперь Стив уверен, что оно будет длиться вечно, соткано из миллионов таких же мгновений, разделенных на двоих, в тишине этого дома, что так пахнет Барнсом. На такое Стив согласен. С таким Стив сможет жить. — Ты пойдешь со мной на свидание? — он улыбнулся, когда Баки на мгновение замер, а потом резко кивнул, будто спеша ответить, пока Стив не передумал. Сердце сжималось только от одного осознания, что он сам причинял боль, пусть даже не нарочно. Он обещал себе, что сделает Баки счастливым, а теперь точно знал, каким образом это можно устроить. Стив больше не облажается. По крайней мере с этим. — Не могу поверить, что все еще выбираю тебя, Роджерс, — стянув ненужную футболку, Барнс фырчал, как кот, пока тянул его за собой к спальне. Толкнул на кровать, заставляя сесть, и сам наклонился, обхватывая лицо ладонями. — Но я всегда буду выбирать тебя. Стив молча притянул его ближе и в прикосновении губ постарался передать все, что чувствовал. Что столько времени было заперто, а теперь требовало выхода. И Баки, кажется, понимал. Он мягко провел ладонями по плечам Стива, толкнул, заставляя лечь, и сам склонился над ним. Одежда полетела на пол, но до этого никому не было дела. Губы горели, в легких не хватало воздуха, но все происходящее ощущалось так правильно, как должно было быть. Стив притянул Баки ближе, вплотную, чувствуя его каждой клеточкой тела, и откинул голову, когда тот принялся за шею. Одна за другой кожу раскрашивали яркие метки, невидимые следы поцелуев и ощутимые — укусов. Они были на самой грани, удерживая себя между страстью и нежностью. Баки брал его осторожно, шептал комплименты, заставляя краснеть, а Стив не прекращал проговаривать о том, как его любит, пока в легких еще оставался воздух, пока с губ не начали срываться одни лишь стоны, в такт каждому толчку. Стив смотрел лишь на Баки: его растрепанные волосы, ярко горящие глаза, алые соблазнительные губы. Он мог смотреть на него целую вечность и этого все равно оказалось бы мало. Он никогда не смог бы насытиться, ему никогда не будет достаточно. Потому что Баки был создан для него, такой идеальный, прекрасный. А Роджерс всегда существовал только для Барнса. Стив больше никогда его не отпустит и никому не позволит у себя отобрать. Чертов мир сгорит в огне, но Баки будет с ним, рядом, и будет счастлив. Что бы ни случилось.