ближе

Хан выплёвывает косточки от арбуза прямо на траву перед собой и размашисто пытается стереть ладонью сок, который течёт у него по подбородку и уже успел испачкать его идиотскую (и без того грязную) футболку с рисунком солнышка в очках. Он делает только хуже. Сынмин вздыхает на это и лениво тянется за салфеткой, прерывая свой сеанс солнечных ванн. С шезлонга было тяжело дотянуться до столика, поэтому он едва ли не падает, когда вся эта конструкция начинает заваливаться в сторону. Джисон заторможенно реагирует, удерживая шезлонг своей босой ногой, когда Ким уже успел самостоятельно вернуться в нормальное положение и даже поднять кепку, которая свалилась прямо в миску с нарезанным арбузом. Салфетку он так и не достал. Кажется, Джисону она уже и не нужна. Он безжалостно вытер всё об собственную футболку и отправился в арбузную кому, упав спиной на веранду. Лето выдалось жарким и влажным, что из раза в раз вынуждало собираться парней в тени на заднем дворе дома Чонина, чтобы до невменяемого состояния объедаться арбузом, запивая колой, и общаться нелепым мычанием, просто чтобы периодически разбавлять тишину, напоминая друг другу о своём присутствии. Чонина, кстати, пока что дома вообще не было. Сынмину он всегда доверял, а Джисон считался безобидным комнатным растением, поэтому не было причин держать его подальше от деревянной веранды, на которой он мирно загорал, растекаясь в одно небольшое фруктовое безобразие в солнечных очках. Если бы он не чихал из-за забивающейся в нос пыльцы, о его существовании едва ли можно было вспомнить. — Посмотрите на них: развалились. Два обрыгана, — Чонин появляется очень даже ожидаемо, с грохотом пластиковых дверей и шлёпающими сланцами-жабами на пару размеров больше его стопы. В руке он нёс крошечную банку с газировкой, которую тут же кинул рядом с Джисоном. Тот сразу жадно хватает её, прикладывая ко лбу и наслаждаясь долгожданной прохладой. Затем Чонин подходит к Сынмину, заслоняя для него солнце, и наклоняется, звонко чмокнуть в румяную щёку. Ким улыбается, будто кот, и в сторону двигается, освобождая немного места для своего возлюбленного. Хан молча закатывает глаза. Не то что бы у Джисона чьи-то отношения вызывали отвращение. Он просто завидовал. У них и любовь с первого взгляда, и долгие крепкие отношения, и доверие, и даже эти локальные шуточки, которые они только вдвоём понимают. При этом они не увлечены друг другом настолько, чтобы игнорировать их общего друга — Джисона. Их отношения не были идеальны, но хотя бы хороши настолько, чтобы можно было иногда называть их женатиками и дразнить за излишнюю тактильность. Для профилактики, не более. — Джи, поедешь с нами в аэропорт в четверг? — Чонин скидывает свои зелёные огромные шлёпки на траву, заставляя те безнадежно слиться с окружением, и ложится рядом с Сынмином, а, учитывая размеры шезлонга, скорее на него. Им двоим, кажется, теперь очень тесно, но никто пока не жалуется. Кроме Джисона. Но он просто хочет поныть. — Зачем? Вы куда-то собрались? — он звучал не сильно заинтересованно. Всё, что его волновало сейчас, успешно сужалось до круга базовых потребностей, вроде полежать под вентилятором и срочно сходить в туалет. Арбузный сок долго ждать не заставил и уже прилично давил на мочевой пузырь, который усиленно боролся с силой воли Джисона. — Прилетает мой друг из Франции — Минхо. Помнишь, я рассказывал о нём? — Чонин листает свою галерею в поисках его фотографий, однако Хан опережает его, с усмешкой произнося: — А, это тот твой интернет друг, любитель Валоранта? Он реально прилетает? — Ага! Он очень хотел с вами познакомиться, — Чонин хитро смотрит на Сынмина, а затем на Хана, продолжая, будто невзначай: — Он довольно симпатичный. Хан давится воздухом и приподнимается на локтях, стуча ладонью по своей груди. Серьезно? Даже сейчас? Чонин с Сынмином часто пытались познакомить его со своими друзьями, но почти каждый раз это заканчивалось полным провалом и мыслями о том, что он безнадёжен. Неужели, они хотят свести его с Минхо, чтобы он страдал от любви на расстоянии, прямо как те парочки из ТикТока, за которыми он периодически следит? Да он лучше умрёт в одиночестве, чем будет убиваться по парню с разницей в 8 часов в часовых поясах. — О, да, он очень красивый. А ещё одинок, — включается в разговор Сынмин, — Насколько я помню, Чонин упоминал о том, что ему нравятся парни. — И работа у него хорошая! Он вообще замечательный парень: добрый, понимающий, отзывчивый, — Чонин уже не скрывает своего желания подробно прорекламировать своего друга, однако всё же притормаживает, заметив сморщенное лицо Джисона, — Ну это я так! Просто рассказываю. — Ну так возьмите его к себе третьим, — Хан возвращается в горизонтальное положение и сонно закрывает глаза, отмахиваясь от парней рукой. — Да ладно тебе, просто присмотрись к нему! — говорит Сынмин, пытаясь защититься. «Просто присмотрись» от этих двоих никогда не заканчивалось для него хорошими отношениями, если заканчивалось ими вообще. «Чан такой хороший! Вон, какой добрый и заботливый, семейный. Хани, ты присмотрись!» закончилось неминуемым разрывом, из-за бесконечных приступов агрессии, разбросанных носков и гиперконтроля. Хану, как бесконечно вольной птице, не хватало воздуха в этих отношениях настолько, что он сам начал верить во все измены, которые Чан ему приписывал в порыве ревности. Потом Субин и его непреодолимое желание свалить его в постель с первых часов знакомства. И ведь у него получилось. И отношения у них были крепкие добрых месяца три, пока Джисон не узнал, что у того жена с годовалым сыночком. Не то что бы он расстроился. По крайней мере у него было, что рассказать в новой компании и своему психологу. Спустя кучу бесполезных интрижек, Хану надоело знакомиться с друзьями своих друзей, у которых те менялись почти каждый месяц из-за их экстравертных задниц, которые везде найдут с кем сдружиться. — Джи, да ты зря так ломаешься! Я за него ручаюсь, мы с ним знакомы уже много лет, — Чонин ворует арбуз из тарелки, стоящей на земле, и с удовольствием откусывает огромный кусок, явно намереваясь сегодня склеиться с Сынмином арбузным соком, — Погнали с нами, ну. Всё равно ж будешь дома торчать. — Не хочу я никуда переться в такую жару… Да, и работа у меня вообще-то, — нагло врёт Хан. Он ещё неделю назад взял отпуск от всех заказов и сейчас просто целыми днями валялся дома, залипая в игры и сериалы. Истинной причиной его отказов являлось лишь то, что его друзья начнут вести себя как обезьяны, стоит им лишь переглянуться с тем парнем. Им обоим точно будет неловко. Джисон считает себя героем, отказывшись от этой затеи. Может быть, Минхо стоит отправить ему что-нибудь в качестве благодарности? Французские духи? Хан бы не отказался. — О, а Минхо, кстати, тату занимался, а теперь у него своя дизайн-студия… — Чонин всё не унимался. Он ведь прекрасно знал, как подкупить Джисона. И откуда же ты взялся, такой-весь-идеальный-Минхо? Пока что, всё, что он слышал о нём, полностью соответствовало его вкусам. Если он окажется ещё и брюнетом с острыми чертами лица и подкаченным телом, то цены ему не будет. Джисон хмыкает, мол «посмотрим» и зевает, как только лёгкий ветерок дует в его лицо. Какие могут быть парни, когда ему сейчас так хорошо лежать в тени с полным желудком и без груза ответственности в виде дедлайнов по куче проектов? Он всегда считал, что Чонин с Сынмином ищут ему кого-нибудь исключительно из жалости, ведь «часики то тикают», а регулярный секс у него лишь с заказчиками, которые сами не знают, чего хотят. Хан из-за отсутствия отношений никогда не горевал, хотя ни разу и не отказывался от новых знакомств. Но с Минхо знакомиться не хотелось. Почему-то сейчас он будто чувствовал, что снова наступит на те же грабли и, куда бы это не привело, всё закончится разрушительно. Джисон даже улыбается своим мыслям, представляя как взрывается планета после их официального знакомства. По крайней мере, шанс такого исхода не равен нулю и он сможет спасти миллиарды жизней, если сохранит свой послеобеденный сон в четверг.