there is a light that never goes out

менеджер сказал подождать машины, и они остались в холле, рассевшись по кожанным диванчикам. от света мощных ламп в помещении очень ярко, и блики играют на стеклянных дверях – создаётся впечатление середины вечера, но на деле часы над стойкой администратора показывают почти полночь. ребята без сил валяются в креслах и друг на друге: чан и чанбин пристают к младшеньким, чтоб навалиться своими потными тушками сверху, но те препираются, толкаясь коленями и локтями; феликс массирует плечи минхо, дополнительно сдерживая его от порыва задушить хенджина, показывающего что-то на телефоне – наверняка глупые вещи. джисон же сел в самое крайнее и неширокое кресло. у него нет настроения и сил играться в ласкового зверька под конец дня. ему нужно немного отдохнуть. мышцы тянет с тренировки и, как будто, они наполнились водой, отчего поднять их почти невозможно. голова побаливает от долгого дня в долбящем зале с музыкой – тренер не щадил их уши, включая шумные песни на полную. тряслись стекла, джисон видел. дрожал пол, джисон чувствовал. он скатился по коже ниже, расскидывая ноги в стороны и складывая руки на груди. здесь очень светло. глаза больно закрываются. открываются ещё и не с первого раза. о-ох… как же в этом свитере хорошо. пахнет шерстью, а нижняя часть лица приятно окутывается тканью. брендовая вещичка очень приятна к коже. чонин попискивает от напора кого-то из парней, шлепая по чей-то заднице – джисон не видит сквозь расплывающиеся лучи света, но ему громко. он опускает голову вправо, ближе притискиваясь к боку кресла, чтобы ухо уткнулось в кожу. так становится тише. хотя что-то басит, иногда кряхтит или ругается на фоне, джисон слышит их уже в более комфортном диапазоне, заткнув одно ухо. его глаза закрываются. и, вроде бы, он не спит, потому что под глазницами он видит красное – свою кожу под яркими лампами, иногда мелькающие тени – кто-то ходит, а ещё он все прекрасно слышит – феликс и хенджин повторяют одну и ту же фразу, передразнивая друг друга. поэтому, да, он определенно не спит. лишь прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. однако он вздрагивает, когда его что-то касается, и джисону приходится их открыть. а ещё, черт возьми, чувствует мокрую ткань на свитере (пустил слюнки). перед ним ничего – пустой зал. он махает головой, промаргиваясь, чтобы согнать дремоту. справа, на подлокотнике, сидит минхо. – мы тебя почти забыли, потеряшка, – старший улыбается ему, тихо разговаривая. – пошли уже, а то без тебя уедут. джисон с трудом поднимается, что-то мурча под нос – минхо хихикает. они кланяются девушке за стойкой, прощаясь, и выходят на улицу. весенняя ночь теплая: в апреле температура в среднем поднимается до двадцати и выше днем, а вечером опускает до комфортных пятнадцати – уютно стоять без куртки и не мёрзнуть, не то что зимой, приятно быть в одном лишь свитере и не умирать от духоты, не то что летом. минхо идёт рядом, касаясь тканью лонгслива под жилеткой свитера джисона. у входа их ждут два минивэна. менеджер топчется на углу, разговаривая по телефону. джисон сонный, а минхо понимает всё без слов, поэтому доводит его до машины и хлопает по плечу, прощаясь на своем немом языке. через тонированное стекло хан видит два силуэта – чан и чанбин, – обернувшихся на задние места – хенджина. там наверняка громко, сдохнуть можно. тяжёлыми от усталости глазами, он поворачивается к минхо, медленно идущему к своей машине и ковыряющемуся в телефоне. лениво, не торопясь, будто этого тяжелого дня вовсе не было. – хён, – рот еле-еле открывается. – у тебя есть планы на вечер? вечер? сейчас около часа ночи. минхо задумывается, бегая глазами и сжимая губы – на его подбородке выступают морщинки и он сладенько мычит. а потом по-простецки, как и всегда, пожимает плечами. – хочешь поехать ко мне? или к тебе? без разницы, – какую же глупость мелет его уставший язык… – разве ты не завалишься сразу спать? устал же, – минхо возвращается, чтобы не орать на всю улицу. – или ты что-то от меня хочешь? ох, какой хитрый. его мордашка растягивается в приторном наслаждении, приближаясь ближе. но дистанция сохраняется. между ними прохладный воздух. – ничего не хочу. просто время вместе провести. конечно хочет, но что именно – пока не знает. такое бывает, когда ты вымотан, без сил и без единой мысли в голове. твой живот крутит от голода, ноги гудят, а руки отваливаются – но всё ещё что-то хочется. джисон знает, что это что-то обычно, чаще всего, совпадает с минхо. точнее, ему просто нужен минхо. – да? – джисон кивает. – тогда без проблем.

____________

они уже взрослые, но менеджер вздыхает так, будто они дети. понимает ли он? может быть. будет ли он что-то предпринимать? не-а. в чужие трусы лезть слишком энергозатратно. поэтому он молча прощается с их полной машиной, предпочитая вернуться ко второму минивэну и сесть рядом с водителем. у них же здесь драматическая сцена: отказывающийся менять место хенджин ноет («оно моё, и я его только-только нагрел»), чанбин хрюкает («они все с подогревом, пельмень»), а чан, на деле самый уставший от бессонницы, с улыбкой пересаживается назад, надеясь поскорее уехать домой («садись, джисон-и»). джисон садится на место чана, а минхо подсаживается к водителю, здороваясь с ним и желая хорошей дороги. они едут быстро и недолго: рядом проезжают несколько иномарок, иногда мелькает машина с младшенькими; они даже не встали ни на одном светофоре. доехали, что сказать, с ветерком. луна ярко светит в чистом темно-синем небе. без перетирок они выходят из машины. хотя чанбин мямлит, чтобы его попу не трогали, а минхо рядом хихикает вместе с хенджином. так же легко они добираются до своего этажа: чан вводит код, а остальные поднимают посылки у квартиры. их на деле много – приходится каждому прихватить штук шесть, суя их под мышки и зажимая коробки коробками о свои тела. здесь тихо и свежо – дует с постоянно открытого балкона, а ещё попахивает специфичным запахом квартиры (это такой запах, когда ты заходишь в душное помещение, которое впитало в себя что-то сродни пота, носков и разных тканей одежды). они скидывают коробки в кухню, и пока разбирают, где чьё, минхо сваливает в ванну. джисон долго ждет, когда они откроют коробку с его посылкой – парочка белых футболок и маек, которыми нужно заменить свои старые, протертые в дыры, и несколько связок носков. в своей комнате его встречает уже включенный свет и открытая тумба с вещами – минхо похозяйничал. джисон же всё аккуратно за ним закрыл. в ванной, прилегающей отдельно к его комнате, слышались звуки воды. без какого-либо смущения он решил тоже не терять времени. потому что, ну, во сколько им завтра нужно быть на работе? в восемь утра? ему ещё хочется выспаться. в ванной повсюду пар: с порога его ноги встречаются с теплой, даже горячей водой, жгущей пальчики; стекло над раковиной запотело, как и стеклянная перегородка душевой. шумит вода из смесителя. минхо намыливает себе голову, оборачиваясь на шум закрывшейся двери. никто из них не удивляется, это нормально – оставить дверь в ванну открытой и дождаться второго, чтобы принять душ вместе. слишком много времени занимает дурацкое ожидание своей очереди. голые тела блестят от света. минхо отодвигается от воды, освобождая потоки для подошедшего джисона. по осунувшимся плечам стекают тяжёлые водопады. он еле-еле находит в себе силы взять мочалку и обтереться ей с мылом. тело будто начинает дышать от чистоты. поочередно они меняются, давая друг другу смыть пену, редко стукаясь плечами и боками. когда в душной комнатке начинает пахнуть детской присыпкой и мятой, джисон присоединяется к чистке зубов. минхо, обнаженный и разгоряченный, водит своей щеткой по рту – за всё время он успел поменять щётку здесь раза четыре. джисон притискивается рядом, такой же обнаженный и разгоряченный, но ещё и мокрый – старший вздрагивает от ощущения влаги, когда джисон касается его плеча своим. – я бы прямо сейчас и умер, – обтеревшись полотенцем и замотав его на голове, а на голое тело натянув спальные шорты, он упал вниз лицом на кровать. один. один лишь потому, что минхо в своей – джисона – футболке и трусах наводил марафет своими уходовыми кремами. он бы ещё высушил голову, не будь на часах почти три ночи. – ещё рано, джисон-ши. если ты завтра не явишься на съемки, то менеджер тебя из-под земли достанет, – минхо приходит к нему, стуча по икрам немного липкой ладонью. – ах, ты прав. – конечно я прав. поднимайся, – джисон с кряхтением садится, и минхо мажет ему щеки и лоб увлажняющим кремом. старший внимательно трет ему щеки и хан чувствует себя чуть ли не на сеансе асмр-массажа лица, где тебе красивая тетя с экрана делает приятные стуки пальцами о кожу. в этот раз лишь красивый дядя. минхо безумно красивый. со своими коротко стриженными черными волосами, пушистыми бровями и ресницами, точенным носом и припухлыми губами – он вдумчиво приоткрывает рот, выставляя верхние два резца на виду, пока обводит лоб джисона. ох, безумно красивый. джисон же впадает в безумие. он падает вперёд, касаясь чужих губ своими и чмокая. сухими губами по таким же сухим. – мешаешь мне ухаживать за тобой, да, мелкий засранец? – минхо улыбается, закрывая баночку с белым кремом и уходя к тумбе, чтобы убрать. – твои ухаживания мешают моим ухаживаниям, – джисон падает на подушки, закинув руки назад. его голая грудь блестит от основного света. тоже, очень красиво. – о? – минхо выключает лампу, включая ночник у кровати и подбираясь ближе. – правда, что ли? матрас глубоко прогибается под его весом, когда минхо подбирается к джисону, садясь рядом. покрывало и плед скомканы под ними, неприятно топорщясь – младший плохо заправляет кровать. от полумрака комната визуально увеличивается: хотя джисону попалась не самая большая комната, он очень её хотел из-за «хозяйской» ванны – стены будто бы отползают дальше и вытягиваются, а потолок поднимается вверх. сюда еле-еле помещался весь его хлам (джисон, на минуточку, барахольщик и завсегдатай магазинов, поэтому количеством брендовой обуви он может посоревноваться с чонином, заставившим своими туфлями всю прихожую, так аккуратно подбирающиеся к комнате минхо). – одеяло моё, – говорит минхо, когда они устраиваются в кровати. джисон возмущено дергает за него, рисуя на своём лице горе, когда старший обматывается в кокон, чтобы у него не отобрали. – что с лицом? это плата за моё пребывание. – ты со мной из корыстных целей? – нет, я просто мелочный и мерзлявый. они шумно обустраиваются, потому что джисон не теряет надежды отлутать кусочек теплого одеяла, но минхо неприклонен, поэтому младший выбирает действовать по плану «большая ложка» и нападает на свернутого ли сверху, зажав его в своих объятиях. тому быстро становится тяжело и жарко, он брыкается и пинается пятками о матрас, но джисон выжидает до заветного «да чтоб тебя…» прежде чем слезть. минхо тревожно разматывается, тяжело дыша, а после быстро скидывает всё на джисона, до кучи забрасывая одну руку и ногу. – ты говнюк, знаешь? – джисон улыбается на недовольный голос, разворачиваясь во всём ужасе тканей и конечностей. – мне есть у кого поучиться, детка. и речь вовсе не о минхо, а об опыте жизни со старшим братом в одной комнате, а потом и в общаге с семью (даже восемью) мужиками. минхо лапочка, просто жизнь такая. кровать в комнату джисон купил большую, почти двухметровую. зачем? он любит спать поперёк и складывать кучу одежды на вторую половину и делить с ней тепло постели (обычно куча покоится в кресле, но иногда переезжает на кровать, потому что приходится работать из дома). а ещё потому что приходит минхо, и места им двоим не хватает. при всей любви слипаться и быть, что ни на есть, переваренными рисинками, спать на полуторке во второй общаге – пытка. каждую ночь кто-то из них падает с кровати и досыпает, закатываясь на коврик под столом. опыт отстойный – болит спина и шея, а ещё остаются синяки. в кровати джисона каждому из них хватает места (кроме кучи одежды, увы): минхо занимает место у стеночки, часто обжимаясь с её ледяной поверхностью щеками, а джисон предпочитает валяться скраю, часто отлучаясь в туалет или за водой. – ты поставил будильники? – снова портит момент. – наверное, – он двигается ближе, обнимая старшего со спины и накидывая одеяло на обоих. – чан всё равно зайдет нас разбудить. – всё равно заведи, – минхо тянет руку джисона через свой бок, чтобы положить её поближе к своему лицу и уложить туда свою щеку. джисон притискивается со спины, позже просовывая вторую руку старшему под голову. минхо кусает его за бицепс. – джисон. джисон игнорирует, притворяясь спящим, но и минхо не промах, он учился у профессионалов (дори), а потому кусается в месте, где кожа тоньше, чтобы точно разбудить. и с шипением, и с недовольным мычанием джисон заводит один будильник, выкидывая телефон на другую сторону кровати. неважно, что утром они его не услышат. неважно, что джисон долго будет его искать, пока не найдет разряженным в полузакрытом кейсе от гитары рядом с кроватью. неважно, что чан их не разбудит, потому что им уже больше двадцати. не важно ничего, кроме запаха детской присыпки и мяты, прижавшегося джисона и пускающего слюнки на чужую руку минхо.