Вишня цветет зимой

***

Хочется быть к тебе ближе И лепестком белым вишни Затеряться в кармане рубашки И не найтись никогда элли на маковом поле — ближе

      Лэйн устало вздохнула. От напряжения зажмурила на пару секунд глаза.       Под кончиками ее пальцев холодела шершавая страница книги, где-то слева догорал тусклый огонек самодельного фонаря, а еле-еле освещенный текст на неизвестном языке, то вытягиваясь в замысловатые фигуры, то сжимаясь до ничтожных размеров, жутко плыл перед глазами. Голова гудела от недосыпа и нескончаемого мыслительного процесса: целый день и половина ночи за переводом фолианта явно сказывались на состоянии девушки, причем сама Лэйн до последнего игнорировала эту гадкую усталость, свинцом заливающую ей конечности. Ей невероятно хотелось пить, горло саднило от сухости и жажды, а живот скручивало так, словно желудок от голода уже пожирал сам себя, но древние письмена, похоже, не могли ждать — Лэйн неумолимо казалось, что вот-вот она нащупает в тексте какую-то зацепку, хоть какой-то намек на ясность и целостность...       Казалось ей так уже на протяжении часов трех, и ничего, — кроме несомненно садящегося в таком освещении зрения — Лэйн пока не отыскала. Все продолжала и дальше упорно вглядываться в визуально знакомые, но все еще мало понятные символы. Мир вокруг, и правда, переставал существовать, стоило ей только приступить к работе, и девушка теперь искренне не понимала — счастье это, или же самое настоящее проклятье.       Когда фонарь все же погас, а текст, — и без того непонятный и загадочный — превратился в совершенно нечитаемую кашу, Лэйн еще минуты две тупо пялилась в темноту — прямо туда, где пару минут назад лежала записная книжка с жирно обведенным словом "Тьма" на демоническом языке.       В голове от чего-то возник образ генерала Ллойда.       "Все равно сойдешь с ума раньше, чем переведешь эту книгу..."       "Жду не дождусь", — едко подумалось девушке.       Сумасшествие во время апокалипсиса, на самом деле, звучало, как блаженное неведение, и Лэйн не раз про себя думала, что это не такая уж и плохая перспектива, к тому же, реальность сейчас сама по себе походила на психоз помешавшегося на Библии шизофреника — ангелы, демоны, рай, ад... Сказал бы девушке кто-то во время учебы в университете, что уже через пару лет она будет переводить книгу с языка Небес, а помогать ей при всем этом будет ангел, то Лэйн бы несомненно вызвала дурку. И сама бы до кучи проверилась на всевозможные психические расстройства, а то мало ли.       По правде говоря, до прихода на землю Всадников Лэйн была очень далека от веры. В семье военных ученых набожность, в принципе, казалась чем-то из ряда вон выходящим. Еще бы, когда дома на полках вместо Библии стоят всевозможные учебники по физике и астрономии, а вместо Иисуса спасителем всего мира является Исаак Ньютон, ты хоть сотню раз сходи в воскресенье в Церковь, хоть от корки до корки перечитай все псалмы и священнописания, все равно в Бога не поверишь. Поэтому Лэйн даже в детстве было откровенно плевать на божественные сказания, да и на то, что согласно им, она вместе с родителями должна была безоговорочно отлететь в ад; пока все одноклассники, прячась по углам, курили и боязливо думали, что Бог все видит, Лэйн по-настоящему боялась только отцовских пиздюлей. И этот атеизм, заложенный в девушке чуть ли не с самого ее зачатия, крепко-накрепко вцепился в сознание и не позволял даже предположить, что хотя бы одно предложение из "священной книги" могло оказаться правдой.       Какая ирония.       Если раньше вся Вселенная и мироустройство были девушке предельно понятны и будто лежали у нее на раскрытой ладони, то сейчас она вообще ничего не понимала и буквально плыла в неизвестность. Что ей вообще теперь делать со всей своей прошлой жизнью, оставшейся в памяти смутной дымкой? Во что верить, и, самое главное, кому, если почти каждый встречный мог оказаться не тем, кем он являлся на первый взгляд?       Только сумасшедшие, казалось, и могли выжить в нынешнем мире: классно ведь, живешь припеваючи, не осознавая происходящего вокруг кошмара, хлопочешь себе в своем крошечном мирке и — самое главное — не думаешь ни о чем, что сейчас изо дня в день могло заливать тебе мозг раскаленной лавой; не ведаешь о том, что там происходит с остатками человечества, не беспокоишься о судьбе Вселенной и напрочь забываешь о собственной душе, которая с какой-то стати совершенно внезапно обрела важность вселенского масштаба. Вот только у Лэйн душа, казалось, была кем-то бесповоротно и беспощадно изувечена, будто та кровожадная Тьма, написанная в блокноте жирным шрифтом, незаметно прокралась внутрь, и с наслаждением чавкая, сожрала все внутренности, перемолола кости, так и оставляя мучаться с зияющей дырой в грудине.       Опустошение, разгром и тишина, как из почти забытых фильмов ужасов — такая же нагнетающая, дикая; они, похоже, никогда не отпустят, а вместе с ними и сидящий глубоко под прогнившим сердцем ужас — ужас новой реальности, "восстания из мертвых" и разваленных до руин принципов.       Лэйн, медленно размяв ноги, встала с кровати. Беззвучно огляделась: на соседней кровати Анна безмятежно спала, отвернувшись лицом к стене.       Подошла к зеркалу. Оглядела свое бледное лицо.       Взгляд в отражении — пустой и тусклый. Изможденный бессонницей и вечной зимой. Лишенный какой-либо искры.       Совсем чужой. По крайней мере, не тот, который Лэйн помнила: в зеркале, непонимающе хлопая глазами, стояла совершенно смехотворная пародия на кого-то, кто раньше искренне улыбался, кого-то, кто умел любить и сострадать, кого-то, кто знал, что делать и как быть — кто-то, у кого было будущее.       А теперь кто она?       Быть может, она просто устала, и нет ничего необычного в подобном состоянии? Может стоит отвлечься, дать себе передышку?       Замученное отражение на этот вопрос как будто согласно кивнуло в ответ, но разум, без конца цепляющийся за "Книгу апокалипсиса", заорал, что времени на отдых не было от слова совсем. Выяснить, что произошло, что с ней стало не так, и как вернуть все на круги своя; хотя бы понять, почему она, черт побери, не сдохла под завалами "Сибири" — это было больше, чем сама Лэйн. Больше и гораздо важнее какого-то ничтожного недосыпа и убитых напрочь нервов.       Разум выл, приказывал заново зажечь фонарь и вернуться к работе, но ноги сами вели на балкон — прямо в холод сибирской ночи. Хотелось вдохнуть полной грудью, чтобы ледяной ветер защипал слизистую носа, а кожа покрылась мурашками; хотелось взбодриться, остудить опухшую от мыслей голову, поэтому, предварительно накинув на плечи свое пальто, Лэйн все-таки вышла за порог комнаты. Деревянная балконная дверь неприятно заскрипела, коротко и громко лязгнув примерзшими болтами, но Анна в кровати даже не шелохнулась — похоже, была совсем изнурена нескончаемыми поисками Ника. Лэйн понимала ее, — сама больше всего на свете хотела провалиться в тягучий и беспамятный сон, да только уже которую ночь у нее это не выходило: поспать часа два-три уже было неплохо.       Мороз уколол холодом щеки, а пронизывающий ветер подхватил в воздух светлые пряди волос Лэйн, будто играясь с ними, перебирая в своих окоченелых пальцах. Мелкой пылью снежинки взмывали вверх от каждого ледяного порыва; пахло свежестью и хвоей.       Девушка выдохнула — горячий пар изо рта взмыл ввысь белым облаком и растворился в темноте неба.       "Сейчас градусов тридцать, не меньше..." — подумала Лэйн, опуская ладони на перила. Снег тут же растаял от все еще теплых рук и остался на пальцах водой, подарив девушке такое необходимое ей телесное ощущение, — то самое, за которым она безуспешно гналась уже несколько недель и которое она постоянно упускала, теряла в гуще происходящего.       В последнее время Лэйн часто казалось, что ее тело, голова и сердце жили своими собственными, отдельными друг от друга жизнями: они перетягивали волю девушки между собой как тряпичную куклу, напрочь лишали ощущения контроля и никак не могли прийти к консенсусу.       Лишь нечто подобное, нечто непосредственно влияющее на физическое или ментальное состояние Лэйн, помогало ощутить то, что все вокруг оставалось реальным. Что она сама была настоящей, что она существовала, а не витала в воздухе, словно чья-то эфемерная фантазия.       — Ты что делаешь?       От неожиданности погруженная в себя и свои мысли Лэйн перепуганно подпрыгнула, и громко выругавшись, развернулась лицом к источнику звука.       Каин стоял от нее в двух-трех шагах, и девушка невольно удивилась, как она вообще не услышала его — сильные крылья ангела были слишком громоздкими, чтобы двигаться бесшумно; каждый их легкий взмах глухо отражался от пола, а белые перья шуршали под потоками ветра, словно листва. Глаза Каина переливались алым, а на его лице играло абсолютно бесстрастное, непроницаемое выражение, от которого внутри все мигом покрывалось ледяной коркой настороженности. Был ли он тут до ее прихода или сам только пришел? Лэйн не знала.       Тем не менее, она все равно облегченно выдохнула — хорошо все-таки, что это был лишь Каин, а не орава отродий:       — Твою мать! Зачем же так пугать...       — Кхм, не хотел, — слегка нахмурившись, но по-прежнему невозмутимо ответил мужчина. После короткой паузы, словно сомневаясь, добавил. — Извини.       Ветер играл с его светлой шевелюрой, то и дело откидывая отдельные пряди волос прямо на глаза, но Каину, казалось, до этого не было никакого дела. В его тоне, как в принципе и всегда, сквозило божественное безразличие, вот только сейчас оно почему-то показалось Лэйн наигранным, почти вымученным, как если бы ангел специально пытался казаться равнодушным.       На его легкой куртке, не греющей от слова совсем, местами виднелись пятна крови. Чужой ли?       — Ты... Ты на кого-то наткнулся? — спросила Лэйн, с прищуром смотря на окрашенную алым ткань.       — Да, — лениво выпалил бессмертный, становясь рядом с девушкой. Его плечистый силуэт чуть сгорбился, поворачиваясь к ней лицом и упираясь внешней стороной бедра о ледяные перила.       Сердце Лэйн пропустило острый удар, и Каин, заметив, как она от напряжения аж задержала дыхание, поспешил успокоить:       — Не на Ника. Просто какой-то заблудший зараженный никак не мог попасть в ловушку. Пришлось сопроводить.       Лэйн хмыкнула, потупив взгляд о кафельный пол: с чего Каин вообще решил, что в первую очередь она побеспокоилась о пропавшем члене отряда — загадка.       — Сам-то в порядке? — по какой-то причине в голосе Лэйн хрипло прозвучало непонятное даже ей самой беспокойство. Тело, похоже, снова предательски давало сбой, вступая в прямой конфликт с разумом, но Лэйн уже, откровенно говоря, устала отслеживать собственные эмоции и на каждый свой рефлекс задаваться вопросом "а правда ли я это чувствую, или это все самовнушение"? К чему она вообще решила поинтересоваться о самочувствии Каина было неясно, — он же бессмертный, ему все ни почем, — но в груди от вида крови что-то все равно коротко защемило.       Разум вопрошал — какого черта? Тело полностью игнорировало вопрос. Сердце же молчало, словно его и вовсе не было.       Лэйн была в полном замешательстве. Она... беспокоилась за Каина?       Тот внезапно мягко улыбнулся, коротко отвечая:       — Вполне.       И замолчал, чуть дольше обычного обведя взглядом лицо Лэйн.       Тишина повисла в мерзлом воздухе, как во льду, и прокатилась по коже легкой волной мурашек. Несмотря на это, просто стоять рядом с ангелом, не произнося и слова, было на удивление приятно: молчание не липло, казалось совершенно естественным, а может даже и нужным — мыслей в голове у Лэйн, — да и, она была уверена, у Каина тоже, — было немерено.       Они стояли рядом, буквально плечом к плечу, и смотрели куда-то поверх еловых вершин: каждый, казалось, искал в дали что-то свое, что-то, что им по отдельности было так необходимо и нужно — какое-то решение, ключ, хоть что-то, что избавит их от того кошмара, что творился вокруг.       Вот только над лесом гудел лишь ветер, и горизонт никак не хотел открывать им никакие секреты — если ответ и можно было найти, то искали они его совершенно не в том месте.       Лэйн думала о том, что будет, если она не сумеет перевести книгу. Мир останется таким же и человечество в конце-концов приспособится? Или же все рухнет, сжигая остатки человеческой цивилизации в адском пламени?       Рай, ад, небытие... Куда она попадет? Существует ли сейчас вообще место, куда люди отправляются после смерти? А если нет, что тогда?       От чего-то Лэйн внезапно подумалось, что, может, ее родители все-таки были в чем-то правы — может, после гибели и не будет ничего. Когда последний нейрон в голове погаснет, она просто утонет в синеве смерти, и все вокруг просто исчезнет: ни рая, ни ада, ни света в конце тоннеля, ни, тем более, перерождения. Просто конец.       Лэйн поежилась то ли от собственных мыслей, то ли от ветра, пробравшегося ей под одежду. Она почему-то перевела взгляд на Каина, словно он мог являться разгадкой ко всему: тот, в самом деле, выглядел так, будто апокалипсис вокруг его ни капли не волновал, вот только Лэйн видела, как за напускным безразличием обнажалось нечто терзающее ангелу душу; что-то, что девушка из-за своей человеческой природы, в принципе, не могла понять, но хотела, наверное, попытаться.       Каин повернулся к ней в пол-оборота, и Лэйн поспешила отвести взгляд обратно на ели.       Первым молчание нарушил бессмертный:       — Ты же, надеюсь, сюда пришла, не для того, чтобы с крыши еще раз сигануть?       — Что? — она непонимающе подняла брови.       — Я обещал тебя защищать, но если ты собираешься и дальше, как дикая, заходить в здания через окна, то хотя бы предупреждай, где и когда именно будешь это делать. А то поймать тебя будет... проблематично, — его глаза ехидно сверкнули алой искрой.       Девушка закатила глаза:       — Не собиралась я никуда прыгать. Просто вышла проветриться, а то весь день от этой чертовой книги не отрывалась...       — И как продвигается перевод?       — Ты это спрашиваешь ради приличия, или тебе и вправду интересно?       — А это имеет значение? — спросил Каин, наклонив вбок голову. На его губах заиграла ухмылка: не саркастичная или издевающаяся, а какая-то мягкая, понимающая.       Лэйн на мгновение задумалась. И правда, какая разница, если это никак не влияло на их взаимовыгодные отношения: она переводит, он оберегает. Всем только на руку.       "Но станет ли он меня защищать, если я зайду в тупик? Если лишусь рассудка, как пророчил старик Ллойд, и более не буду ему полезна?" — подумала девушка, не отводя взгляда от лица мужчины.       Мысль, обрываемая едким "конечно, не будет", физической болью проехалась по молчавшему до сих пор сердцу.       Лэйн тяжело вздохнула: от чего-то ей захотелось, чтобы дело было не только в его выгоде.       Ей хотелось, чтобы дело было в ней.       Проигнорировав второй вопрос, она честно призналась:       — Тяжело продвигается. Не знаю, в каком направлении думать дальше, да и к тому же... В последнее время я почти не сплю. Из-за этого не могу сосредоточиться на работе.       — Не спишь? Из-за чего? — Лэйн показалось, что на лице Каина промелькнула мимолетная тень беспокойства, но даже если и так, то она очень быстро скрылась под маской привычного безразличия.       — Не знаю... Из-за кошмаров? Апокалипсиса? — горько усмехнулась, опуская подбородок под ворот пальто. — Из-за всего вместе, наверное. Еще и эта дурацкая зима уже поперек горла стоит...       — Неужели милая Лэйн не любит зиму? — Каин беззлобно ухмыльнулся, наклоняясь к девушке ближе: из-за разницы в росте он, казалось, навис над ней, словно над своей добычей, но, как ни странно, Лэйн себя таковой не чувствовала — наоборот, ощутив на своих румяных щеках такое близкое и теплое дыхание мужчины, она как будто даже согрелась.       — Не любит, — процедила в ответ девушка, смотря прямо в глаза бессмертному. — Как может нравиться вечный холод?       — К нему можно быть безразличным.       — Да, особенно, когда умеешь контролировать температуру собственного тела. Тогда-то уж точно плевать, жара или холод...       Ангел задумчиво оглядел ее с ног до головы, словно обдумывая что-то, а затем вдруг отодвинулся и протянул вперед руку:       — Могу помочь?       — Как? Только не говори, что у тебя в кармане где-то завалялся обогреватель, — хмыкнула Лэйн, как-то неосознанно потянувшись к Каину за исчезнувшим теплом; вложить свою ладонь в его она пока все же не осмелилась.       Ангел улыбнулся, глаза его оставались голубыми:       — Покажу кое-что.       Девушка коротко хохотнула:       — Пару дней назад после похожих слов я чуть не расшиблась в лепешку…       В ответ мужчина виновато скривился и тяжело вздохнул, словно сказанное его, и правда, задевало или хоть каплю волновало, но руку он не убрал, так и продолжая молча держать на весу. Его безмолвное предложение, хотя и было настойчивым, но оно ни к чему не принуждало, и на приказ ни в коем случае не походило.       Лэйн задумчиво перевела взгляд с его лица на протянутую ладонь, затем обратно:       — Обещай, что в этот раз не исчезнешь.       — Обещаю. Больше никогда.       На ледяных пальцах девушки защекотало приятное тепло, а затем ангел мягко подхватил ее на руки.       Через пару мгновений, когда Каин одним мощным рывком оторвался от земли, Лэйн инстинктивно зажмурилась и крепче вжалась в открытую мужскую шею — кожа ангела пахла кедром, потрескивающим пламенем в камине и вездесущим ладаном вперемешку с продрогшим, зимним воздухом. От этой по-странному успокаивающей, интимной близости и, чего таить, от адреналина, бушующего в крови из-за высоты, сердце трепетно забилось о грудную клетку, но страха, на удивление, совсем не было — в его горячих руках девушка ощущала лишь какое-то предвкушение, похожее на ожидание Рождества в детстве.       Бессмертный мастерски облетал воздушные ямы и сильные потоки ветра; он то раскрывал во всю ширину свои могучие крылья, то с громким, почти оглушающим хлопком резко закрывал их, пикируя ниже, и Лэйн, щуря слезящиеся от ветра глаза, завороженно провожала каждый их взмах. Она цеплялась за его широкие плечи, рассматривала кожу на его шее и небольшие родинки на скулах, жалась к нему, в ничтожной попытке утихомирить холодную дрожь и согреться, и осознавала, что даже в своих самых потаенных фантазиях не могла представить кого-то идеальнее, чем этот бессмертный, так крепко удерживающий ее в воздухе.       Каин был красив — до одури и безумия. Силен и могущественен.       И по какой-то причине — рядом с ней. Это льстило и даже в какой-то степени расслабляло: было до жути приятно думать, что в ее гадкой реальности появился кто-то, на кого она могла положиться. Даже несмотря на то, что до конца она не понимала его мотивов.       Раньше Лэйн думала, что нечто ясное и знакомое ей — это стопроцентная безопасность. Из-за этого ей казалось, что она вряд ли сможет довериться такому, как Каин: он ведь существо более высокого порядка, бессмертный, неизведанный и незнакомый — непонятный ей, а соответственно, и опасный. Вот только недавние события перевернули ситуацию с ног на голову, и Лэйн уже ни в чем не была уверена. Особенно в том, что, казалось бы, понятные ей люди заслуживали большего доверия, чем бессмертные. Точнее, один бессмертный.       В какой-то момент девушке показалось, что вьюга усилилась: снег начал падать на них огромными комьями. Он кружил по воздуху, поднимаясь то вверх, то вниз, больно цеплял открытую кожу на руках, неприятно щипал щеки и без конца путался в волосах.       Вот только не таял.       Очередной поток ветра — и в взъерошенных волосах Каина оказался еще один белый ком. Лэйн пригляделась, аккуратно потянула руку вперед, касаясь виска ангела почти невесомо, будто боясь отвлечь его от полета.       На ее ладони вместо холодного снега остался маленький белый лепесток.       "Вишня..?" — пронеслось в голове.       Лепестки кружили в воздухе, словно танцуя; они взмывали в черное небо, пролетали мимо, будто оседлав сам ветер, и вихрями собирались вокруг Лэйн с Каином, словно указывая им дорогу.       Буквально не веря своим глазам, девушка чуть подняла голову, надеясь поймать такой же недоумевающий взгляд Каина, но наткнулась лишь на играющую на его губах улыбку — широкую и хитрую.       Она слегка нахмурилась:       — Каин, что ты…       Но не успела Лэйн закончить фразу, как бессмертный, словно в попытке защитить от ветра, бьющего прямо в лицо, крепче укрыл ее в своих объятиях и стал снижаться. Лепестки завертелись вокруг каруселью, и Лэйн вся сжалась, нырнула головой ангелу под подбородок, но глаза не посмела закрыть; практически до того момента, как ее ноги коснулись мерзлой земли, все свое внимание девушка держала лишь на застрявшем вишневом цвете в волосах мужчины.       — Голова не кружится? — спросил Каин после приземления, придерживая девушку за плечи.       — Нет, все хорошо, — чуть приврав, ответила она; голова, в самом деле, немного кружилась, но в этом не было ничего страшного — пара мгновений и Лэйн уже была в порядке. Девушка огляделась: они оказались глубоко в тайге, где почти ничего не было видно из-за густо растущих елей и сосен. Деревья стремились вершинами к небу, закрывали собой Луну и звезды, превращали все вокруг в непроглядную темень; Лэйн не могла даже разглядеть перед собой Каина, лишь чувствовала его тепло, мягко сжимающее ей плечи. — Объяснишь, что происходит?       Вопрос повис в воздухе без ответа.       Удостоверившись, что девушка твердо стояла на ногах, ангел отпустил ее плечи, бесшумно обошел и встал за спиной. На мгновение Лэйн даже показалось, что он решил ее тут бросить, но не успела она запаниковать, как бессмертный, склонив голову, дыханием опалил чувствительную кожу на ее правой скуле. Он положил свои горячие ладони на талию девушки, и она была готова поклясться, что почувствовала их жар даже через толстое зимнее пальто.       — Закрой глаза, — шепотом раздалось над самым ее ухом; от такого голоса Каина по спине Лэйн побежали мурашки.       — Зачем? Все равно ничего не видно, — произнесла она, разворачиваясь к бессмертному в пол-оборота.       Радужки его глаз в темноте вспыхнули алым:       — Глаза, говорю, закрой.       И Лэйн, шумно вздохнув, послушалась: все-таки иногда с этим ангелом было очень тяжко — вредный он до жути, однако, не сказать, что это как-то сильно отталкивало, лишь самую малость подбешивало. Ну, не могла девушка даже сквозь свое легкое раздражение отрицать, что было что-то привлекательное в его язвительных увиливаниях от вопросов — особенно, если они шли рука об руку с какой-то обезоруживающей заботой — совершенно неожиданной и, как казалось самой девушке, незаслуженной.       Каин, встав чуть левее и не опуская рук с талии Лэйн, легонько подтолкнул ее, как бы ведя куда-то вперед; он крепко придерживал, время от времени вытягивал, если ноги вязли в сугробах, давал опереться о себя. Было непонятно, какое расстояние они прошли и как долго тянулось время, — то ли минут пять, то ли целый час, — но когда бессмертный остановился, мягко потянув Лэйн за собой, ее дыхание уже совсем сбилось.       По звукам Каин встал с ней рядом, взял за руку, и произнес:       — Открывай.       Первые пару мгновений Лэйн никак не могла привыкнуть, без конца моргая и пытаясь прикрыть лицо свободной ладонью — глаза за неопределенный промежуток времени во тьме совсем отвыкли от света, поэтому сейчас показавшаяся чересчур яркой Луна жгла своим бледным свечением сетчатку. Потребовалась пара минут, чтобы девушка смогла спокойно оглядеть место, куда ее привел ангел. Окруженные со всех сторон острыми елями, они очутились на краю белоснежной поляны, искрящейся и мерцающей под лунным сиянием. За спиной чернел густой хвойный лес, а впереди, прямо посередине опушки — виднелось огромное вишневое дерево: оно цвело, словно на дворе была не лютая зима с беспощадными морозами и льдами, а самый настоящий май — теплый, укутывающий надеждой на будущее.       Белый, местами розовый вишневый цвет падал вниз на сугробы, утопал в них, смешиваясь в один большой парадокс, и неосознанно девушка улыбнулась, — слабо, едва ли приподнимая уголки губ, лишь настолько, насколько позволяла ей ее ныне обезображенная душа, — но искренне. С замиранием сердца она смотрела вокруг, наивно, почти по-детски цеплялась мизинцем за мизинец бессмертного и даже не пыталась угадать, что это за явление — постапокалиптическая аномалия, бессонная галлюцинация или же вообще чудо природы. Это было совсем не важно.       Оторвавшись от такого невероятного зрелища, Лэйн перевела взгляд на ангела, и ее щеки мигом заалели: все то время, что она наслаждалась пейзажем вокруг, Каин смотрел лишь на нее.       Его губы тронула легкая улыбка и, чуть крепче сжав женскую ладонь, бессмертный двинулся, мягко потянув Лэйн вперед за руку. Та от чего-то застыла на месте.       — Боишься? — спросил он; в его голосе горько зазвенела тревога.       Лэйн тут же завертела головой в знак протеста:       — Нет, конечно, нет! Просто... Это же все неправда, да? Это ведь все ты сделал?       Выражение на лице мужчины смягчилось. Не отпуская ее ладони, он подошел ближе, чуть наклонился и вгляделся прямо в темные, кажущиеся совсем черными, словно два уголька, глаза напротив:       — С чего ты это взяла, милая Лэйн?       Она не нашла, что ответить. Не понимала, как происходящее сейчас с ней вообще было возможным, но и при всем этом, не видела никакой явной фальши: сейчас, прямо здесь, посреди зимнего леса, она видела неправдоподобно огромное цветущее дерево вишни, упрямо пытающееся казаться действительностью. Оно было тут — раскинуло свои пышные ветви в разные стороны, сбрасывало с себя сотни нежных лепестков, взлетающих на ветру, будто снежинки, и медленно отпечатывалось в сознании одной из самых красивых картин, которые Лэйн только видела.       "Я что, уже сплю..?" — спросила она саму себя, но на деле лишь увереннее сжала руку Каина. Тот удовлетворенно кивнул, снова потянув за собой.       Шаги теперь от чего-то дались легче, — снег будто не проседал под их весом — и вместе они подошли почти вплотную к дереву. Вблизи оно выглядело еще величественнее, еще красивее и сказочнее.        Запрокинув голову к небу, искренне наслаждаясь открывшимся перед ней видом, Лэйн вдруг осознала — пустота внутри... неожиданно пропала. Медленно, словно вода, постепенно вливающаяся бассейн, она до краев заполнилась сладким ощущением восторга, настоящим восхищением, трепет которого девушка уже давным-давно позабыла; словно она вновь стала ребенком, не знающим никаких забот и проблем; словно ее тело, сердце и разум наконец-то пришли к общему знаменателю, договорились отринуть хотя бы на пару часов свои разногласия.       Стало так... спокойно. Спокойно и хорошо.       Лэйн опять повернулась к бессмертному — он все еще не сводил с нее заинтересованного взгляда, не обращая на происходящее вокруг ни малейшего внимания, будто подобные чудеса были чем-то обыденным, вроде вьюги в сибирской глуши, которую Каин мог наблюдать чуть ли не каждый день. От этого внимания, невольно заставляющего щеки Лэйн покрыться смущенным румянцем, в радужке ее глаз заплескалась благодарность, а в груди что-то нещадно защемило, когда тонкие пальцы бессмертного мягко скользнули по вечно ноющему шраму на левой руке — боль, удивительным образом, тоже утихла.       Ни физических страданий, ни моральных. Лишь приятная, тягучая безмятежность… Нет, так просто не могло быть по-настоящему.       — Черт, ущипни меня, — чуть прикрыв глаза, попросила Лэйн, ощутив, как на ее правой ладони затеплело еще одно трепетное прикосновение: Каин обвил оба ее запястья, осторожно огладил ледяную от холода кожу, и снова вернулся к окоченевшим пальцам, как бы пытаясь их согреть.       На прозвучавшую просьбу он, непонимающе приподняв брови, улыбнулся:       — Это еще зачем?       — Я не понимаю, сон это или что-то... другое.       — Не буду я тебя щипать. Больно будет, — мужчина коротко засмеялся, все продолжая трепетно согревать ладони Лэйн в своих.       — Раз отказываешься, то это точно сон...       — Я этого не говорил.       — Тогда как? Как такое вообще возможно? — девушка нахмурилась, взглядом окидывая белоснежную ветвь, под которой они стояли. — Бессмертные что, умеют творить иллюзии?       — Некоторые умеют.       — Некоторые? Имеешь в виду себя?       Глаза Каина лукаво сверкнули алым:       — Нет.       — Ну, ты и лжец… — потянула Лэйн, впервые за очень долгое время, звонко рассмеявшись: по-настоящему, живо, не выдавливая из себя эмоции чисто ради приличия — именно так, как она помнила; так, как было раньше.       Осознание пришло совершенно незаметно, но оно намертво укрепилось в голове: рядом с Каином сердце девушки наконец-то просыпалось из затяжной спячки, и сама она по какой-то причине чувствовала себя настоящей.       Чувствовала себя живой.       В груди от этой мысли потеплело, а сердце загоняло по телу кровь быстрее.       — Не доверяешь мне, да? — хотя внешне бессмертный не подал вида, вопрос неприятно проехался по ушам, и, как показалось Лэйн, задел у Каина что-то внутри: она этого не могла знать точно — мыслей не читала, но отчетливо чувствовала это, словно здесь, на залитой лунным светом поляне, в окружении снега и цветов, с наконец-то очнувшимся сердцем они каким-то неведомым образом связали свои души.       Ее — пустая, изуродованная чем-то, или кем-то, неведомым.       Его — глубоко израненная, напрочь забывшая покой.       Друг в друге они будто нашли ответ — тот самый, который оба искали на вершинах деревьев и который от них так упорно скрывал горизонт.       Разгадка всегда была рядом.       Быть может, дело никогда и не было в выгоде?       — Наоборот. Больше, чем всем другим, — ответ девушки честный, твердый, вызывающий у ангела растроганную улыбку, которую он более не скрывал под равнодушной личиной. — Но, как минимум, кажется очень неправдоподобным то, что вишня зацвела зимой. Это... просто-напросто невозможно.       — И что с того? — хмыкнул Каин. — Неужто, если происходящее — ложь, то это какая-то проблема? Тебя ведь мучала бессонница — чем же тогда плохо то, что ты сейчас спишь и видишь сон?       Лэйн задумчиво наклонила голову и потупила взгляд о снег под ногами. И правда, зачем ей так упрямо хотелось это узнать? Была ли для этого причина?       Была. Одна единственная.       — Тем оно и плохо, — вполголоса начала она, вперившись глазами в цепочку с крестом на руке бессмертного; дыхание предательски схватывало от волнения. — что мне совсем не хочется, чтобы это было ложью.       С губ ангела сорвался легкий смешок, и в следующий момент он придвинулся ближе, сокращая и так крошечное расстояние до ничтожного: пальцами левой руки он аккуратно приподнял Лэйн подбородок, и, в очередной раз вглядываясь в ее глаза, огладил нежную кожу на очаровательно розовых щеках. Обвел взглядом ее скулы, задержался на родинке под глазом и, наконец, опустил взор на приоткрытые пухлые губы.       — Я тоже, милая Лэйн. Больше всего на свете.       Реальность размылась, потонула в ледяных глазах бессмертного и напрочь исчезла всего в одно его касание — на губах Лэйн расцвел мягкий, почти невесомый поцелуй.       Каин целовал с предельной чуткостью, прижимал к себе легко, донельзя бережно и без нажима, словно давая возможность в любой момент отстраниться, но девушка об этом даже и не думала: на любое движение ангела она отвечала с тем же трепетом, мелкой дрожью бежавшим по конечностям. Почти беспамятно она кинулась в омут этой душераздирающей нежности, причем сразу с головой; ее колени предательски подкашивались, но Лэйн на грани отчаяния тянулась к теплу, исходящему от тела бессмертного, укутывалась с ног до головы в его ласку, цеплялась за широкие плечи, словно за последний оплот реальности.       Из ее груди вырвался глухой вздох, а сердце забилось о ребра с новой силой, когда она ощутила, что Каин улыбался. Руками он каким-то невероятным образом проник под ее пальто, и теперь жар его ладоней ощущался еще явнее: пальцами бессмертный вел воображаемые узоры по красивому изгибу женской талии, смелее притягивал к себе, сминал ее припухшие губы своими, и Лэйн бесконечно таяла от этих прикосновений. В ответ она запустила пальцы ему в волосы, ласково огладила их, а затем медленным движением спустила ладонь на шею, мягко обхватывая ее сбоку. И именно в тот момент, когда она обняла его, когда воздух в легких заменился запахом его кожи, Лэйн вдруг поняла одну простую вещь: она до одури боялась отпустить его. Казалось, стоило ей только вздохнуть, стоило только оторваться от его разгоряченных губ, как Каин, словно спавшее наваждение, растворился бы в воздухе и бесследно исчез, забирая с собой все вишневые лепестки, все тепло — всю жизнь.       — Умоляю, — в коротких перерывах между горячими, влажными поцелуями тихонько прошептала она. — Будь настоящим. Пожалуйста.       Слова губы в губы. Нехватка дыхания. Сердце, набатом разрывающее грудную клетку.       — Обещал же: не исчезну.       Падая, лепестки вишни путались в волосах. На кончиках пальцев едва заметно закололо счастье.

***

      Лэйн открыла глаза. Знакомый холод собственной комнаты, освещенной утренним солнцем, мурашками прошелся по коже на руках и предплечьях. Соседняя кровать пустовала: Анна, наверное, уже ушла на обход. Было тихо, и от этой уродливой тишины хотелось завыть.       Хотя Лэйн и чувствовала себя неожиданно выспавшейся, тело страшно ломило — девушка уснула прямо за работой и проспала в совсем неудобной позе всю ночь.        "Книга апокалипсиса" лежала там же, где и раньше — на краю тумбочки, — а блокнот для записей по-прежнему был открыт на странице с одним единственным словом.       Обведенная несколько раз "Тьма", казалось, ехидно ухмылялась, смотря на девушку, как на дурочку.       С досадой Лэйн закрыла блокнот. Внимательно оглядела комнату: обстановка сдавила душу своей обыденностью — все было на тех же местах.       "Неужели ты правда поверила? Идиотка..." — пронеслось в голове.       Дыра на месте сердца привычно молчала, разум требовал подняться и привести себя в порядок, а тело желало еще понежиться в постели.       Снова ни единой яркой эмоции. Снова мертва.       Встав с кровати и оценивающим взглядом окинув свое отражение в зеркале, Лэйн упрямо пыталась найти в себе хоть какие-то изменения, но постоянно терпела поражение. Она оглядывала себя из раза в раз, искала на коже даже самую крошечную отметину, самую незначительную и хотя бы немного незнакомую царапину, но ничего, совершенно ничего, не попадалось ей на глаза: тот же безрадостный взгляд, тот же ноющий тупой болью шрам, те же обветренные губы, которые, казалось, ничего не помнили о тех чутких поцелуях и ласковых руках…       Образ Каина непроизвольно возник в голове.       "Ну, и лжец," — ядовито подумала Лэйн.       Она не нашла ни одной причины, чтобы поверить в то, что произошедшее ночью и в самом деле было реальностью.       Впрочем, как и не нашла крошечный вишневый лепесток, затерявшийся где-то в подкладке кармана ее пальто.

***