А почему бы и нет?

                    1 декабря 1995 год.       POV Эйлин.                     — Пап, можно задать вопрос? — спросила я у папы, одновременно делая эссе по ЗОТИ.       — Конечно, милая, задавай, — ответил папа.       Папа остановил проверку домашнего задания учеников и отложил перо на стол. Я сделала то же самое и, глубоко сделав вдох-выдох, серьёзно посмотрела на отца. Тот в свою очередь слегка напрягся.       — Скажи, тебе не кажется, что директор Дамблдор что-то скрывает? — чуть с тревогой спросила я у папы, смотря ему прямо в глаза.       Папа, не отрываясь, смотрел мне в глаза несколько секунд, а затем издал лёгкий смешок.       — А я-то гадал, когда ты спросишь меня об этом, — чуть улыбаясь, ответил папа.       Я немного удивилась такой его реакции. Папа встал со стола и сел в кресло напротив меня.       — Ты права, Альбус действительно ведёт себя подозрительно, но скажи, по какой причине ты пришла к такому выводу? — спокойно спросил меня папа.       — Ну......... Я заметила это ещё в первый же день, и я искренне не понимаю, почему никто этого не видит. Почему никто не видит, что школа разваливается на глазах? Почему никто не замечает, что защита над школой, да и внутри школы очень слабая? Любой, кто упадёт с метлы или лестницы, сломает себе шею, а сами лестницы двигаются даже по ночам и выходным. Я уверена, что директор Дамблдор мог бы сделать их неподвижными, но по какой-то причине он этого не делает. Ещё, например, я заметила, что в школе много заброшенных классов, а некоторые из них используют как кладовую. И! Ученики живут в комнате по 3 или 4 человека, а некоторые вовсе по 5, такое чувство, будто школа..........       — Уменьшается................. — закончил предложение папа.       — Да! Но меня больше волнует то, что никто этого не видит и не замечает, и, что самое главное, почему Альбус Дамблдор, директор школы Хогвартс, бездействует? Он буквально ничего не делает. Почему? — немного возмущенно спросила я у папы.       Папа, не отрываясь, смотрел на меня несколько секунд, затем, горько выдохнув, потёр лицо рукой.       — Я надеялся, что ты этого не заметишь, но одновременно я ждал этого вопроса с тех пор, когда ты спросила, со сколькими людьми я делил комнату, — горько признался папа.       — Что? Почему ты надеялся, что я этого не замечу? Я же не слепая, — возмущенно буркнула я.       — Ты нет, а вот другие да, и это.......... полностью моя вина, — грустно признался папа и опустил глаза вниз.       Я насторожилась. Вид у папы такой, будто ему стыдно передо мной.       — О чём ты? В чём твоя вина? — осторожно спросила я у папы, придвинувшись ближе.       — Моя вина в том, что именно я варю зелья забывчивости и рассеянное внимания по приказу Альбуса Дамблдора, которые потом подмешивают домовые эльфы Хогвартса, а подмешивают его в тыквенный сок, — заявил папа дрожащим голосом.       Я от шока застыла на месте. У меня в голове начали крутиться шестерёнки.       — Вот почему его подают каждый божий день, но......... Я ничего не почувствовала, и кольцо, которое определяет яды или зелье в еде или напитке, не подавало сигналов. Странно, почему не подавало? — задумчиво спросила я у самой себя и сняла кольцо с указательного пальца левой руки.       Я покрутила кольцо в руке. Кольцо на вид было и обычным, и красивым одновременно. Серебренное кольцо с лунным камнем. Мне его сделал старший брат Лютик (Люциан) перед тем, как отправить (отпустить) в Хогвартс. Это кольцо определяет зелья в еде или напитке: розовый — амортенция, зелёный — зелья дружбы или доверия, чёрный — подчинение, красный — вражды или ненависти, оранжевый — невнимательность или рассеянное внимание, синий — зелье беременности, жёлтый — афродизиак, фиолетовый — яды.       Есть ещё два кольца, которые тоже сделал Лютик. Второе кольцо — тоже серебряное, но с маленьким сапфиром, который защищает от легиллименции и окклюменции, а третье кольцо идентичное второму, но с уже с маленьким рубином — мощная защита от проклятий и различных заклинаний наподобие Авада Кедавра, Круциатус, Империус и т. д.       Когда в начале нашего знакомства с папой я продемонстрировала все кольца, он от восхищения присвистнул, сказал, что они даже на вид мощные. Большую часть времени они скрыты магией.       — Потому что в тыквенном соке невозможно определить, есть там зелье или яд, — неожиданно заявил папа, прервав тишину.       Я с недоумением взглянула на папу, нахмурив брови.       — Что за бред? Впервые такое слышу, — возразила я.       — Я знаю, что в это сложно поверить, но это действительно так. Я проверял много раз, и всё безуспешно. Ни заклинания, ни магические камни, ничего не помогло мне определить наличие зелий или ядов в тыквенном соке. Единственное, что меняется, это вкус, он становится либо приторным, либо немного горьким, но это зависит от того, что туда намешали, — устало произнёс папа.       Я нахмурилась и задумалась. Впервые такое слышу. Братья и сёстры никогда мне об этом не говорили, да и мама об этом не упоминала. Неужели она об этом не знала?! Ладно братья и сёстры, но чтоб мама чего-то не знала!!! Нет, это бред, она, наверное, просто забыла об этом сказать, или же........ СТОП!       — Пап, а почему ты варишь эти зелья и травишь учеников, просто перестань, и всё, — сказала я как ни в чём не бывало.       Папа тяжело выдохнул и сжал губы.       — Я не могу, хочу, но не могу. Я связан обетами по рукам и ногам, — заявил папа после нескольких секунд тишины.       — Что?! С кем? С директором? — в шоке спросила я.       — Да, в юности я совершил глупость и до сих пор за это расплачиваюсь, — виновато промолвил папа.       — Что ты сделал? — чуть твёрдо спросила у папы.       Папа горько и устало выдохнул.       — Ты знаешь про Тёмного лорда и пожирателей? — устало спросил папа.       — Ну, об этом весь магический мир знает, — ответила я, пожав плечами.       Папа глубоко вдохнул и выдохнул. Было видно, что он собирался с мыслями.       — Так вот, в юности, по своей тупости, я принял метку пожирателя…       Час спустя.       Папа рассказал историю своего прошлого. Про то, как принял метку, про его последствия, про смерть Лили, про то, как он винит себя в её смерти, про тяжёлое детство и много чего ещё. Я слушала очень внимательно, и, сказать честно, история очень печальна. Мне было жаль отца. У него была тяжелая жизнь и судьба.              — Вот как, понятно, — грустно промолвила я.       — Ты имеешь полное право презирать и ненавидеть меня, я это заслужил, — сказал папа дрожащим голосом.       Я посмотрела на отца, и из его глаз тихо полились слёзы. Я встала и села к нему на колени, обняв за шею. Папа обнял меня за талию и положил свою голову мне на плечо. Он мелко дрожал.       Мы просидели так несколько минут.       — Пап, скажи, на тебе до сих пор метка пожирателя? — тихо спросила я папу.       — Нет, тёмный лорд снял со всех метки и распустил пожирателей. Он......... можно сказать, решил искупить свой грехи, — чуть сдержанно признался папа.       — Вот как, это хорошо, — промолвила я и, встав с колен отца, села обратно на своё место.       Мы просидели в тишине несколько минут.       — Милая, есть ещё кое-что, что я должен тебе сказать. Насчёт.......... Нолана, — признался папа после долгого молчания.       — Я знаю, что Нолан Уильям Каллен — это Том Марволо Реддл, — редко сказала я и, слегка улыбаясь, продолжила: — И, сказать честно, имена он себе выбирает дурацкие, — заявила я как ни в чём не бывало, слегка улыбаясь.       Челюсть отца просто укатила под стол.       — Ты знала?! Как?! С каких пор?! — в шоке спросил папа.       — Пф-ф-ф, это было не сложно. Во-первых, я знала это практически с самого начала. Во-вторых, его спалила его же собственная внешность. Он выглядит почти так же, как в молодости, только немного старше. И в-третьих, — я сделала секундную паузу и улыбнулась шире, — И в-третьих, быть глупой, наивной и влюблённой дурочкой не сложно, особенно когда вокруг одни идиоты, — заявила и пару раз похлопала глазами.       Папа смотрел на меня в изумлении, его рот то открывался, то закрывался, как у рыбы. В конце он глотнул, кажись, он немного меня испугался.       Мы просидели в тишине пару минут и вдруг папу осенило.       — Говоришь, его спалила его же собственная внешность? Спорить не буду, да, он выглядит так же, как в молодости, только старше, но откуда ТЫ знаешь, как он выглядел? Немногие знают, как он выглядел в прошлом, — с подозрением спросил меня папа.       Я издала смешок.       — От тебя ничего не скроешь, папа, сразу видно, в кого я пошла, — заявила я с улыбкой.       Папа слегка улыбнулся и скрестил руки.       — Твоя очередь рассказывать, — потребовал папа.       Я тяжело выдохнула.       — Ну.................. В один из дней мне стало скучно, и я решила почитать старые газеты...............              15 минут спустя.              Я не стала говорить всё. Рассказала про то, что просто читала старые газеты, которые хранились в библиотечном архиве, про то, что знатно офигела, когда поняла, с кем я общалась, и про то, что он мне нравится, и про то, что не знаю, как лучше и правильно поступить.       Папа выслушав всё, задумался.       — Знаешь, — начал говорить папа после нескольких минут тишины, — Ты на него очень сильно повлияла. Он снял метки, распустил пожирателей, изменил свою внешность, да и сам очень сильно изменился. Да, он сделал очень....... много плохого, в том числе и убийство, особенно он испоганил жизнь одному мальчику, думаю, ты и сама понимаешь, о ком я говорю, — промолвил папа.       — Гарри....., — грустно промолвила я.       — Да.       — Твой слова не утешают, — слегка огрызнулась я.       — Да, ты права, но я просто хочу сказать, что решение останется за тобой, только....... — папа замолчал на пару секунд и взял меня за руку. — Только, пожалуйста, прежде чем принимать то или иное решение, подумай сто раз. Я, не обдумав своё решение, до сих пор за него расплачиваюсь, — грустно промолвил папа.       Я внимательно посмотрела в глаза отцу и выдохнув кивнула.       — Обещаю папа, я сто раз подумаю прежде чем принять решение, — сказала я и встав с кресло подошла к отцу и обняла за шею.              Дальше мы продолжили заниматься тем, чем занимались вначале. Позже мы поужинали в его кабинете, и сразу после этого я пошла к себе в комнату. Папа хотел проводить, но я остановила его со словами, что хочу немного прогуляться, и клятвенно обещала, что гулять буду недолго.       Гуляя по коридорам, достала из кармана волшебное зеркальце, но, прежде чем им воспользоваться, обернулась по сторонам и, убедившись, что никого поблизости нет, позвала маму.       — Мам, у меня к тебе два серьёзных вопроса, — сказала я твёрдым и уверенным голосом.       — Надо же, как серьёзно, и что за вопросы? — отозвался приятный мамин голос через зеркало.       — Первый вопрос. Возможно ли снять обеты так, чтоб второй, с кем связан обет, не узнал об этом? Второй вопрос. Возможно ли аннулировать долг жизни без последствий?       Ответ не заставил меня долго ждать.       — Хммм, как я люблю говорить, нет ничего невозможного. Эти вопросы связаны с твоим отцом.       — Да.       — Хммм, думаю я смогу ему помочь, но...... за всё надо платить.       — Я вся во вниманий.......