— Ох, Люци... Я надеюсь... Ты знаешь, как голодают... Первородные демоны.

      Сатана сидел в каких-то руинах, коих множество по всему аду. Особым разнообразием они никогда не отличались, просто красные каменные стены, пол из пойми откуда стасканных материалов и, как вишенка на торте, отсутствие потолка, открывающего вид на алую твердыню высоты с их вечными спутниками-облаками.       Парень сидел, опираясь о стену и тяжело дыша. Живот крутило от голода, а голову от потерянной крови. Раны по всему телу ныли, будто и не думали заживать.       «Чёртовы аристократические сошки, напавшие исподтишка после моего боя с Ордером.»       Эхом раздается в мозгу Сатаны. Будто черепная коробка была пуста с самого начала его существования.       Парень вновь пыхтит, сжимая живот всё сильнее. Волна голода опять бьёт по самым точкам, вынуждая первородного демона выглядеть настолько жалко, что похож он на обычного беса.       И в таком состоянии он не слышит звонкого стука каблуков. Проходит несколько минут, которые незнакомка тратит на разглядывание того о ком настолько наслышана.       — Интересно... — тянет она, касаясь плеча демона.       Он тут же дёргается, оглядываясь на визитёра испуганным взглядом, — ведь не гоже первородному демону валяться как наркоман с ломкой, — но после меняясь в лице, показывая лёгкую улыбку.       — А... Это всего лишь ты, Люци... — облегчённо говорит он, пытаясь унять дрожь и переключить внимание с боли на собеседницу, — Решила прогуляться по аду? И как тебе?       — Опять Астарот постарался? — игнорируя его вопросы, она спрашивает, а на лице появляется насмешливая ухмылка.       — Не только. Ордер опять решил напасть на меня. С каждым днём найти не то, что человека, даже более-менее съедобного беса уже проб... — сглатывает, — ...лематично найти... — Сатана отворачивается, закрывая рот рукой.       Он и так сам по себе не особо-то блистал ростом, но в таком положении будто и вовсе меньше стал. Скрипя половицами, Люцифер присела рядом с ним и положила руку ему на голову, на белоснежные волосы. Они мягкие, хотя их твёрдость в заплетенном хвосте ощущалась приятно.       — Да неужели самому первородному демону так сложно устроить себе перекус? Среди такого большого количества грешников? Ой ну не смеши меня, ха-хах. — девушка смеётся, заканчивая издёвки.       Сатана лишь молчит, всё ещё избегая зрительного контакта, однако слабость никуда не делась, а вот голод лишь стал сильнее.       — Люц... Дашь мне добро, мой светлячок? — Люцифер опешила, услышав это прозвище, и смутилась, не понимая на что она должна давать добро.       — Я не хочу делать это без твоего согласия, но голод становится всё сильнее...       — Сколько ты не ел? — необоснованное беспокойство — причём не за него, а за саму себя — вынудило спросить его в то же мгновение, как он кончил предложение.       — Пару месяцев. — Люцифер была шокирована, ведь ни один демон до этого не томился голодом так долго. Максимальное на её памяти — месяц, и то, это было его наказанием, а сам он был закован в цепи правосудия.       Она поправила свои белые волосы и ненадолго остановилась на серых рогах. Они ещё только начинают седеть, в то время как у парня напротив они уже белёсые. Она непроизвольно закусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть зависть.       Короткий вздох и зубы отпускают алые губы из своего хвата, пуская свежий воздух в лёгкие. Морально она была уже готова или, по крайней мере, ей так казалось.       Опасения один за одним сходили на нет самовнушением. Она ведь Люцифер! С ней всё точно будет в порядке, а потому с губ спадает одно слово:       — Согласна.       Услышав это, движения Сатаны стали резкими и быстрыми, а его желудок издал протяжное урчание. Неожиданная хватка на кисти удивила Люцифер, но ещё больше удивило, что через секунду она уже лежала на полу, под Сатаной.       — Спасибо, светлячок... — голос его сладкий, благодарный, но вот глаза... Глаза словно полны похоти, будто он сейчас возьмёт и зароется лицом в её груди, опуская руку к ней в штаны, пытаясь найти сокровенные места. Но нет. Сатана начинает трясущимися руками расстёгивать пуговицы на её смокинге, а после и рубахе, открывая её нежную кожу плеч, ключиц, груди скрытой под чёрным бюстом. Сглатывает скопившиеся слюни и наклоняется к бледной шее Люцифера.       А ей остаётся только ждать пока всё начнётся, пока хищник наконец начнёт свою трапезу, а после... Просто предоставить своё тело в полное пользование того, кто сейчас над ней...

«Этому метру с кепкой.»

      Беззлобно думает про себя Люцифер. И вот, спустя томящие секунды ожидания, Сатана наконец проводит вверх языком по шее, вынуждая девушку зажмуриться от противоречивых ощущений наслаждения и страха.       — Ты... Такая сладкая, Люци...       От этих слов щеки наливаются румяном, а защита падает сильнее. И всё до тех пор, пока Сатана не кусает в то же место, по которому проводил языком. Его клыки проходят сквозь бледную кожу, фиксируя челюсть в одном месте укуса.       Волна лёгкой боли заставлять слегка поелозить на холодном полу.       Вскоре челюсть смыкается, издавая клацающий звук. По телу девушки проходит более сильная волна боли, но всё, что она делает — сжимает его плащ, притягивая к себе в порыве непонятного желания. Секундой позже из-под губ начинает течь алая кровь. Такая же алая как их глаза, как небо и луна в высотах недосигаемых...       Сатана медленно отстраняется. Со рта падают красные капли, а зубы сжимают кусочек мяса. Дыхание тяжёлое, обрывистое, но довольное. Парень сует два пальца в рот Люцифер и приоткрывает его, нависая над ним. Зубы смыкаются, выжимая часть крови, которая течёт в открытый рот Люцифер, из мяса.       Сладость с металлическим привкусом. Девушка глотает, глотает собственную кровь. Такое странное ощущение, но демоническая сторона даже рада, демоническая сторона наслаждается этим вкусом, происходящим и самим Сатаной. А он, с затуманенным взглядом пережевывает её плоть.

«Хах... Проголодался, бедняжка...»

      Проносится странная, сочувственная мысль в её голове и Люцифер кладёт руку ему на щеку, слабо улыбаясь. Пускай он иногда надоедает о своими извечными объятьями и прикосновениями, но... Это из-за устоев этого места. Ад — не рай, и здесь нет места ласкам, теплоте и прочим обыденным на небесах вещах. Вещах, которые Люцифер отчаянно хочет почувствовать.       На этой мысли Сатана целует её в губы, чувствуя сладость крови и самой девушки. Поцелуй встречается удивлённым взглядом, который постепенно меняется на довольный, когда она отвечает взаимностью.       Отстранившись он хочет перевести дыхание, но Люцифер думает иначе, целуя сначала губы, затем щеку и в конце, вместо поцелуя, утыкает его в своё покусанное плечо.       Сатана пьет, слизывает кровь вокруг укуса, слушая обрывистые выдохи наслаждения. Это даёт понять, что всё правильно, что черта ещё не пересечена, хотя голод толкает его на это.       Вновь отстраняется и проводит пальцем по бледной коже, спускаясь к груди и следя за малейшей реакцией Люцифер. За тем как еле заметно дрожит её тело, когда касается ключицы, как учащается дыхание, когда он почти доходит до груди, и как вдыхает, когда он резко останавливается.       — Нет... — бубнит себе под нос Сатана, — Нельзя мне выходить за рамки "трапезы", светлячок... — раздосадовано говорит парень, целуя место укуса, слыша приглушённый вдох и выдох.       — Ты уже выходишь, коротыш. — говорит без злобы, но отворачиваясь и закусывая указательный палец, — Так что... — Люцифер мягко щипает его за щёку, — Продолжай.       Её слова — будто зелёный свет, на котором Сатана давит газ в пол. Отползает чуть дальше, сжимает ранее раздвинутые ноги, чтобы они шли ровно, своими бедрами и смотрит на живот.       — Без матки...       Проговаривают в унисон; она — с некой злобой, как приказ, а он — убеждающе, чтобы не волновалась.       Единый ход мыслей слегка смешит, отчего оба издают расслабленный выдох. Обычно ведь демоны пожирают друг друга так, чтобы жертва была мертва по итогу, но сейчас иначе. Сатана не хочет убивать её или сильно калечить, а Люцифер — знает об этом.       Через ещё несколько секунд ожидания, парень склоняется к её животу и оставляет несколько коротких поцелуев, массируя её бока. Люцифер благодарна, что во время чужой трапезы не забывают и о её комфорте. По крайней о комфорте в рамках возможного.       Руки резко переходят на спину, доставляя приятные ощущения, которые через мгновения сопровождаются резкой болью в животе.       Чувствует как чужие руки ласкают лопатки и позвоночник, и в это же время как непроизвольно напрягается пресс, а по животу текут тонкие ручейки крови. Как отрывается мясо, как зубы впиваются глубже, словно её заживо поедает оголодавшее животное. Хотя мысль эта не так далеко от истины.       Сатана отстраняется, проглатывая откушенное мясо и вновь выдыхая с наслаждением. Чувство пищи после недель голода чувствуется ошеломительно приятно, что аж хочется вкусить ещё кусочек.       Вновь впивается в живот, откусывая ещё один кусок мяса, наслаждаясь живительной, освежающей кровью.       Глотает жадно, будто времени в обрез, будто кто-то заберёт. Но нет, кроме них двоих здесь никого нет.       С каждым укусом желание есть лишь растет и действия Сатаны становятся всё грубее, забывает о ласках, о комфорте для своей жертвы. Но желудок крутит только лишь сильнее, требуя больше и больше еды.       Рана на животе безобразная, с неровными краями от случайных укусов, так к этому добавляется кровь размазанная вокруг нее. Отсутствующие мышцы больше не скрывают внутренних органов девушки. Её кишки прямо перед ним, где-то там, выше, под ребрами, спрятались печень с желудком.       Он выдыхает, рукавом размазывая кровь вокруг рта, в попытке ее убрать. Смотрит на кишечник словно одержимый, даже не маскируя своё томное дыхание и странную улыбку. Наконец руки тянутся к органам, к этим розово-красным змеям в её животе.       Однако, неожиданно Люцифер берёт его за щёки и тянет к себе, вынуждая разлечься на ней. Она подносит его лицо к своему, сплетая их губы в новом поцелуе.       Дыхание Сатаны успокаивается, а дрожь в теле постепенно сходит на нет. Разум проясняется и он отвечает взаимностью, добавляя кровавых ноток в поцелуй. Руки вновь начинают вычерчивать различные узоры на торсе, иногда лаская грудь, чтобы и сама девушка могла расслабиться.       Его прикосновения проходят волной расслабления, пускай и пачкают бледную кожу в алых тонах. Движения его рук аккуратны, затмевают боль, а тело его такое лёгкое, что она совсем не ощущает его давления на своем искусанном животе.

«Сколько. Тепло. Странно.»

      Руки Сатаны внезапно зарылись в её кишки, в эту свору склизких змей, одну из которых он слегка приподнял.       Для Люцифер это странно, инородно и... Неописуемо. Ей сложно найти слова, чтобы объяснить хотя бы самой себе эту странную тянущую тяжесть внизу то ли в теле, то ли вне его. Будто Сатана держал не тонкий кишечник, который был с ней с рождения, а какой-то новооткрытый орган, о существовании которого она знать не знала.       Он отстраняется от её лица и подносит кишечник к своему рту и, колеблясь несколько мгновений, делает укус. Менее вкусно чем мышцы, но тоже съедобно. Люцифер сжимает зубы и кулаки, не сколько от боли, сколько от её смеси с этим странным ощущением, идущем от органа. А парень продолжает есть и останавливается только после полуметра тонкого кишечника.       Он кладет руку себе на живот и чувствует как заместо голода потихоньку появляется наслаждение и сытость.

***

      В аду стоит глубокая ночь и в одних из многих руин стоит стойкий запах крови. На прогнивших досках лежит израненная полуголая особа. Глубокие укусы на шее, руках и ногах, а в животе месиво из надкусанных органов и сломанных рёбер.       Рядом стоит низкорослый юноша с белыми рогами и такого же цвета волосами, заплетенными в хвост на затылке. Он собирает рассказанную по помещению одежду и кладёт её поверх хрипло дышащей девушки, которую только недавно поедал.       Укрыв одеждой он берёт её на руки и идёт в неизвестном направлении.

***

      Сердце ада, ну или же просто его центральная зона. Она из тех территорий, что принадлежит Сатане, и та территория, на которую по общему договору нельзя проникать.       Здесь, в большом поместье, в одной из многочисленных комнат в красно-черной кровати отдыхает перебинтованная девушка с серыми рогами и белыми волосами. По приказу хозяина её отмыли, а после он сам обработал её раны, которые нанёс он сам.       Рядом с кроватью сидит Сатана, ожидая пробуждения девушки, чтобы сказать одну фразу:       — Было вкусно, светлячок.