Чужие вещи, аккуратно сложенные по пакетам

Солнце слегка касалось закатными лучами кроны деревьев за полем. Все вокруг будто родилось заново, обретая новый облик: именно так выглядит лето здесь. С крыши доносилось пение птиц, которые каждый год вьют гнезда на углу дома. Погода выдалась на удивление теплой, хотя я уже привыкла к странным скачкам температуры в эту весну. В открытом окне благодаря лучам солнца особенно отчетливо была видна пыль от кучи вещей, что мне нужно было рассортировать. Кофточка - в стирку, платье – в стирку, купальник на несколько размеров больше – на выброс, старые тапки – туда же. Во всей этой груде вещей было нечто особенное: это были не просто тряпки, складируемые на неиспользуемом «аппендиксе» дома, называемом нами обобщенно вторым этажом. Это были воспоминания. Я смотрела на черное платье в пол, которое носила мама, и вспоминала, как еще в школьные годы подшивала лямки. Смотрела на старую зеленую блузку и перед глазами всплывал образ меня, еще школьницы, которая надела ее на занятия и удачно совместила с красным маникюром. «Прямо как Рождественская елка» – подумала 7 лет назад в тот момент я. Но мое внимание привлекли и другие вещи. Вещи, которые я никогда не носила. Вещи, которые вызывали ноющую, обжигающую боль в груди. Это были чужие вещи, аккуратно сложенные по пакетам, которым не было суждено быть полностью разобранными. Я слишком хорошо помню, как они мне достались... – ... Да все хорошо, вот приготовила мясо по-французски, ребята в городе еще. – Ну хорошо. А я вот тут сегодня... – Мам, подожди. Пахнет странно. – ... Мы с мелким сходили... – Мам, пахнет странно. Подожди. – ...на занятиях ему сказали... – Мам, что-то не так. Перезвоню. На часах было 22:16. Я сбросила звонок мамы и двинулась в сторону кухни, настороженно принюхиваясь. Мясо пахло как обычно – вкусно. Плита была выключена. Я боялась оставаться одна дома вечером, поэтому свет горел и на кухне, и в комнатах. Проверив кухню, я двинулась в сторону каминной и коридора. Ничего. Я вернулась в комнату и окинула взглядом мирно спящих на кресле котят - Цианида и Синбада. На диване у стены расположились Алекса и Трехлапка. Запах никуда не пропадал и лишь усиливался, когда я зашла в комнату. Сердце начало предательски быстро сжиматься от нарастающей тревоги, пускай на тот момент я еще не понимала, что происходит. Быстро поднявшись по лестнице, я решила проверить старую игровую комнату, которая располагалась на втором этаже. Игрушки, диван, капающая с крыши мерзкими зелеными каплями вода... Ничего необычного. Как тут, я присмотрелась к двери на чердак. Она располагалась по пути в игровую, сбоку от лестницы. Забраться туда всегда было задачей не из легких, ведь лестница отличалась особой крутизной, даже для такой коротышки, как я. Запах жженого дерева и дыма доносился именно из щелей этой небольшой дверцы. Недолго думая, я взяла в руки телефон. – Т., что-то горит. На чердаке. – Хм-м, – его голос звучал достаточно спокойно, – Возьми ведро, попробуй потушить. – Ладно, сейчас попробую. Но что-то мне подсказывало, что это не поможет. Тем не менее, я пошла на кухню и стала набирать ведро воды. Это было глупо, ведь бак с водой располагался на чердаке, и – как и следовало ожидать – вода не лилась. Глубоко вздохнув, я направилась с неполным ведром воды к лестнице и попыталась открыть чердак. Дверца предательски не поддавалась моим усилиям. Прижав ее покрепче, наконец, мне удалось отпереть... Врата Ада. Едва дверца открылась, меня захлестнула волна ядовитого дыма. Он был настолько едким и плотным, что в ту же секунду я отдалилась и постаралась закрыть ее обратно, но замок снова отказался работать как следует. Дым так неожиданно ударил мне в лицо, что я чуть не упала с лестницы. Нервно удерживая в руках телефон, я выбежала на улицу. В ночном небе поднимался дым, пробирающийся сквозь крышу. Еще один звонок. Руки дрожат сильнее. – Дым идет через крышу! – Отключи электричество, рубильники в комнате с компами! – Его голос уже не звучал так спокойно. – Уходи оттуда! Покорно, словно робот, я пошла в комнату. Перед тем, как отключить свет, я схватила лежащих на диване Алексу и Трехлапку. Очень небрежно, я буквально выкинула их из дома через входную дверь. Остались Цианид и Синбад. По возвращению в комнату, кресло уже было пустым. «Куда они могли деться так быстро?!», ведь между тем, как я вынесла старших кошек на улицу и тем, как вернулась за ними - прошло менее пары минут. Куда могли так быстро сбежать двухмесячные котята?! Паника начинала нарастать. Я ринулась обыскивать комнату в поиске малышей. Их нигде не было. За шкафом, за дверью, под лестницей, под столом – пусто. С пустыми глазами я двинулась на кухню и услышала тихий писк. За кухонным гарнитуром спрятался Цианид. – Ну давай же, иди сюда! – мой голос начинал срываться на визг и рык одновременно. Еле протиснув руку, я достала крохотное бело-рыжее тельце из-за гарнитура. Быстро, как только могла, я вынесла его на улицу и только после этого вырубила электричество. Звонок. Снова. На телефоне 16% заряда. – Уже идет открытый огонь с крыши!!! Я не знаю, что мне делать! Мой голос срывался на визг. Я плохо помню, что именно говорил Т., но помню, что только благодаря его инструкциям смогла дальше что-то делать. Меня начал охватывать животный ужас, но я все равно зашла обратно в дом. В дом, где уже не горел свет. И не загорит вновь никогда. С включенным на телефоне фонариком, я двинулась дальше искать второго котенка, но его нигде не было. Я обошла все комнаты, облазила углы, но все безрезультатно. – Синбад! Синбад!!! Комнаты постепенно начинали наполняться дымом. Сначала – та, в которой находилась лестница на второй этаж и где стояли компьютеры. Паника овладевала мной все сильнее, но, подобно роботу, я продолжала действовать. Я побежала в комнату, попутно набирая 112. В каминной, где стояло фортепиано, шкафы и лежал мой ноутбук, пламя постепенно начинало капать с потолка в углах. Оно освещало комнату тусклым, убийственным светом. – Дом горит! Помогите, пожалуйста, приезжайте быстрее! – Я нервно тараторила в трубку адрес, обстоятельства и необходимость приехать как можно скорее. На мои мольбы о помощи лишь сухо ответили, что по этому адресу уже была создана заявка и пожарные скоро приедут. В бане, которая находилась рядом с бассейном, росли растения: это были перцы, огурцы, салаты. В помещении было достаточно удобно выращивать овощи даже осенью. Маленькая комнатка наполнялась огнем стремительнее, чем я думала. Хватая в руки все емкости, которые только попадались на пути и наполняя их водой из бассейна, я пыталась потушить огонь. С иссохших губ то и дело срывался крик, переходящий из пронзительного в истерический. Ноги сами понесли меня в сторону бильярдной – соседней от каминной комнаты. Неунимающаяся дрожь в руках сменилась удивительной твердостью, и я смогла открыть дверь в подвал. Туда отправлялись один за одним растения из бани. Следующим пунктом снова была каминная. Дом был похож на лабиринт с одним выходом. Сначала шла входная дверь и от нее длинный коридор. В конце коридора – дверь в каминную, и еще дальше, из каминной, дверь к бассейну с баней и бильярдной. Можно сказать, что я находилась фактически в тупике этого лабиринта. Возможно, именно с этим был связан мой ужас, при виде нового облика комнаты. Со всех углов падало пламя. Падало, как когда топят соседи сверху. Огонь еще сильнее освещал комнату, а мои глаза еще шире открывались. С губ сорвался очередной крик, но теперь он все таки превратился в истерику. Я помню эти языки пламени, помню, как стояла посреди огромной комнаты и смотрела на них. Помню, как кричала. Отчаянно, по-звериному, как лань, загнанная в ловушку львицей на охоте. В ловушку, из которой, казалось, не было выхода, впереди была лишь тьма, неизбежная смерть. В тот момент, именно этого я и хотела. Мне хотелось бросить попытки бегства, хотелось остаться там и сгореть во всепоглощяющем пламени. Рухнуть, как мешок на пол, кричать, пока мои легкие не наполнятся дымом до конца и тело не покроется ожогами. Я устала бороться. Мысли путались. Вспышки «Я хочу умереть» сменялись «Надо найти Синбада» и «Его уже не спасти, мне нужно бежать». До сих пор я жалею, что выбрала третий путь. Помню, как резко оборвался мой крик. Так же резко, как и начался. После минутной слабости я почувствовала прилив сил и поняла, что нужно действовать. Никто, кроме меня самой в тот момент, не спас бы эту напуганную девочку. Я ринулась из комнаты и стала быстро хватать предметы техники, прятать вещи, сумку с документами. Дым все плотнее застилал мне взор, и в определенный момент я поняла, что легче бродить по дому без фонарика, чем с ним. Так, по крайней мере, фонарик не подсвечивал его, мешая обзору. Пожарные так и не приехали. Очередной звонок. Вой, полный страха. Срывающийся голос на том конце трубки. Заверения, что все будет хорошо и мне нужно бежать. Заверения, которым я не верила. Уже ничего не могло быть хорошо. Я забегала в дом еще несколько раз. Забегала до тех пор, пока не становилось трудно дышать. Дым заполонял собой все вокруг, от него резало глаза, сжимались легкие. Но я продолжала хватать вещи, отсоединять кабеля, искать котенка. – Мяу! С улицы раздался тревожный, жалобный писк. После очередного забега за вещами, я опустила взгляд на бело-рыжий комочек под ногами. Цианид плакал и смотрел на меня своими большими, голубыми, детскими глазами. Я взяла его на руки и крепко прижала к груди. Капли дождя испарялись над открытым пламенем дома. Мы стояли, подобно двум брошенным детям лицом к лицу к кошмару и смотрели, как все горит. Я, в домашней одежде и сумкой наперевес, и Цианид. Два напуганных, два дрожащих ребенка. Вскоре приехали пожарные, а затем и ребята. Я помню, как смотрела на дом с прижатым к груди Цианидом и не могла решить: хочу я упасть и взреветь, или мне нужно стоять и молча наблюдать за тем, как сгорает все, во что мы вкладывались, что любили. Кого любили. Я так и не нашла Синбада. Маленький котенок, пытавшийся убежать от смерти, сам побежал ей навстречу. Да, это были пакеты с вещами. С вещами, которые я никогда не носила. С вещами, которые вызывали пульсирующую, горящую тоску в груди. Это были чужие вещи, аккуратно сложенные по пакетам, которым не было суждено быть полностью разобранными.