Самый прекрасный рассвет

Поместье бабочки встретило довольно спокойной атмосферой. Шинобу наконец со все такой же спокойной улыбкой повела Санеми к себе в кабинет остановить кровь из носа. Ну а Гию же поплелся в свою комнату. Голова не соображала, мысли метались от одного к другому. Дойдя до своей комнаты он плюхнулся на кровать и закатал рукава формы, открывая вид на замотанные запястья. Раскрутив на них бинты, глазам предстала неприятная картина шрамов вперемешку с порезами разной давности. Руки так и чесались сделать пару новых, но острых предметов не было. Омега провел подушечками пальцев по одному из запястий. Мда. Сколько ему еще находиться в этом месте, он не знал. И чем себя занять тоже, к сожалению. Взгляд упал с запястий на прикроватную тумбочку, на которой лежали листы бумаги и карандаш. Для чего они там были, вообще непонятно, хотя, первые два листа были исписаны разными рецептами лекарств, поэтому какую то роль они все же играли. Приняв сидячее положение на кровати, он потянул руки к ненаписанному листу и карандашу. Взяв их, он поплелся на задний двор поместья. Был уже почти вечер, поэтому было не совсем жарко да и совсем не людно, обычно все охотники находились на восстановительных процедурах в такое время. Гию и сам не заметил как нашел для себя укромное местечко в тени на краю поместья. Расположившись там, омега взял в руки карандаш и провел им по бумаге. Появилась первая линия. Рисование в принципе хорошо отвлекало от ужасных мыслей, но вот времени на него от слова совсем последние несколько лет не хватало. Но как говорится «опыт не пропьешь» и даже спустя большое количество времени без рисования, получалось довольно хорошо. По прошествию нескольких минут, на листке стал проявляться отчетливый силуэт. Линия за линией и вот уже было понятно что это девушка. Частица воспоминаний за частицей, он выводил на бумаге портрет своей давно умершей сестры…

***

— Цутако! — маленький семилетний ребенок подбежал к девушке со счастливой улыбкой и обнял ее — давай поиграем? или погуляем? а может вместе порисуем? — мальчик светился от счастья при виде сестры. Для него она была добрым ангелом по сравнению с отцом. — конечно, Гию, давай сходим погулять? — Цутако опустилась на колени и обняла брата в ответ, ее сердце сжималось от осознания, что вот вот придет отец с результатами определения вторичного пола и с вероятностью 70% он будет ими недоволен. Поэтому нужно увести брата из дома хотя бы до вечера — давай! — мальчик улыбался во все зубы — тогда пошли? Девушка кивнула, Гию схватил сестру за руку и потащил к выходу из дома. Было поздно. В дверном проеме появилась фигура разъяренного отца. Дети сразу же замерли в предвкушении очередного скандала. — ушли с дороги — мужчина держал в руке бутылку алкоголя и пошатываясь прошел в дом — что же за проклятье такое! Он приблизился к маленькому Гию и ударил по лицу. Мальчик отшатнулся от удара, затем приложил руку к голове, но плакать не стал. Цутако спрятала брата за своей спиной. Она хотела было спросить за что, но голос отца не позволил. — Позорище какое! Два ребенка в семье и оба омеги! — после еще пары оскорбительных слов мужчина по итогу махнул рукой, развернулся и пошел в глубь дома Цутако проводила взглядом отца, впопыхах схватила своего брата на руки и унесла из дома. Когда они ушли на достаточно большое расстояние от туда, Цутако поставила брата на землю и присела перед ним на корточки. Ребенок смотрел в пол, потупив взгляд. — Цутако… — тихо, с нотками дрожи в голосе позвал мальчик — я тебя слушаю, Гию — ее голос звучал мягко и нежно — я омега? Поэтому отец злится? — он поджал губы. Сердце сестры сжалось. На удивление, не смотря на свой маленький возраст, Гию понимал все как есть. Ему не нужно было разжевывать информацию как другим детям и даже маленькие намеки были понятны. Иногда это слишком мешало ему жить… Да даже если бы ему пришлось объяснять сейчас что к чему, как это можно было бы сделать? Правильно, только через жестокую правду. — верно… — сестра аккуратно кивнула. В их время судьба любой омеги не сулила ничего хорошего. Оба это понимали. Общество жестоко и омеги знали это как никто другой. — я не хочу… — на глазах мальчика выступили слезы. Все планы на жизнь пошли под откос. Он омега. Именно этот факт поставил точку в истории его будущей жизни. Сестра молчала. Ей нечего было сказать. Она сама была такой, «бракованной» как выразился отец. Эх был бы жив их папа, может быть тогда бы этого всего не было? Хотя нет. Было бы. Папа был слишком покладистым и делал все что приказывал этот ублюдок, а если не делал, то получал по лицу. Гию не помнил папу, он умер когда тому было пару месяцев от роду, зато вот Цутако помнила и уж точно не хотела такой жизни своему брату… Дети провели на улице весь оставшийся день и вернулись только под вечер. В доме были слышны пьяные крики отца и его собутыльников. Зайдя домой Гию и Цутако тихо прошмыгнули в спальню. И вроде их никто не заметил. Хотелось есть, но идти на кухню было страшно и опасно. Не хотелось вместо еды получить пару ударов по лицу. Поэтому пришлось лечь спать голодными…

***

Томиока вышел из своих мыслей так же резко как и погрузился в них. Чья то рука лежала на его плече. Гию медленно перевел взгляд с бумаги на того человека. Шинадзугава. Он стоял с интересом рассматривая рисунок. Омега тут же смахнул с себя его руку. — Что тебе нужно? — Гию говорил как обычно холодно — ты умеешь рисовать? — Санеми не обращал внимание на заданный вопрос и уже было потянулся за листком чтобы рассмотреть поближе, но рука Томиоки легла на лист не давая ухватиться за него — не отвечай вопросом а вопрос. Что ты хочешь от меня, Шинадзугава? — ой, да сдался ты мне — альфа закатил глаза и скрестил руки на груди — меня отправили тебя найти, Шинобу от тебя что то хочет. — я зайду к ней позже. — омега продолжал сидеть, смотря куда то вдаль и после минутного молчания добавил — и да я тебе сдался, то трахаешь меня, то умереть не даешь. — после этих слов, Гию тяжело вздохнул, слова были резкими но попали в самую точку. — ошибаешься, Томиока — Шинадзугава усмехнулся — на миссии я сделал это просто потому что у тебя началась эта ебанная течка и нужно было прекратить это. А из воды достал лишь из-за того, что ты Хашира и ценен для охотников на демонов. Это все. — он смотрел выжидающе на омегу — крутые отговорки, но я советую придумать что то другое, а то как-то неубедительно. Я хоть и омега, но далеко не тупой. Хотя, для тебя может и крутые. У вас, у альф, все просто. Просто ударил, просто оттрахал — язвительно бросил Гию — я наблюдал за этим много раз и поверь, я знаю о чем говорю. Тебе не понять. После этих слов Санеми перекосило, он достаточно хорошо понимал, что омега имеет ввиду. Воспоминания о том, как его отец лупил мать и брал ее, когда тому вообще заблагорассудится, полезли как паразиты, не давая сказать и слова. Отец и правда делал с ней все что хотел, просто так, просто потому что она его жена и должна быть послушной. И она терпела, потому что деваться ей было некуда. Он так ненавидел своего отца за все то, что он делал, а сейчас чем отличался от него? Почти ничем. Томиока прав, к сожалению, как бы не хотелось это отрицать. Большинство альф просто берут, не спрашивают, достаточно приложить силу и омега прогнется под него, хоть и под страхом, но прогнется… — ты несешь хуйню Томиока! — Санеми схватил его за шиворот, признавать что он прав не хотелось — в этом мире ничего не бывает просто так! — бывает, а теперь отпусти меня. — Гию встал и отцепил от себя его руку, после, добавил — мне нужно к Шинобу — Шинадзугава все еще смотрел на омегу с нескрываемым гневом. Чувства были странные вроде бы и бесил до дрожи в руках, а вроде и нет. Хотя не так, по ощущением был тем, кого бы он не хотел потерять, но при этом самолично убить. Это было слишком… странно? Санеми не знал и не хотел знать. Каждый раз убеждал себя что он не переносит Томиоку на дух и хочет его прибить. По крайней мере пытался себя убедить. Не всегда это правда получалось хорошо, а последние события окончательно запутали нить хоть какого то понимания своих чувств. — ты хотел посмотреть рисунок? — резко спросил Томиока, переводя тему и тут же сунул ему в руки листок — на. Можешь потом его выкинуть, мне все равно. — а ведь и вправду было все равно, не смотря на то, что это был портрет сестры. Может быть в другом моральном состоянии ему было бы жалко его отдавать, но уж точно не сейчас. В любом случае таких дома много. Самое главное что получилось убить время и немного оторваться от реальности. Санеми не успел сказать и слова, Томиоки и след простыл. В руках остался лишь листок бумаги. Посмотрев на него, он смутился, оттуда на него смотрела милейшей внешности девушка. Аккуратные черты лица, красивые глаза, пухлые губы, волосы заплетены в косичку, у основания которой был повязан бант, довольно худая, но в общем и целом она выглядела очень опрятно и элегантно. Но что то в ней его смущало. Скорее всего то, что она какими то чертами лица напоминала Томиоку. «Может она его мать?» Пронеслось в голове у Санеми. «Или все же нет?». Альфа раздраженно вздохнул. Зачем он вообще ломает себе голову над этим? Какая ему разница? Он провел в раздумьях пару минут, но интерес никак не унимался. Санеми вздохнул, аккуратно сложил листок и сунул его себе в карман. В мыслях пронеслось что нужно будет спросить Томиоку о том, кто эта девушка…