Рожки лололошки.

Лололошка очнулся от холода, который проник в каждую клетку его тела. Первое, что он почувствовал — это металл. Холодный, шершавый металл, впивающийся в запястья и лодыжки. Он попытался пошевелиться, но цепи звякнули, натянувшись до предела. Он лежал на каменном полу, в темноте, где единственным источником света была тусклая лампа под потолком, отбрасывающая дрожащие тени на стены. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то ещё — кисловатым, металлическим. Кровью. — Очнулся, наконец, — раздался голос откуда-то из тени. Лололошка попытался повернуть голову, но шея затекла. Он видел только силуэт, приближающийся к нему. Человек был высоким, одетым в длинный плащ, как и те, кто напал на них в храме. — Кто ты? — прохрипел Лололошка. Голос был чужим, хриплым — как будто он долго кричал. — Твой новый хозяин, — ответил силуэт, наклоняясь. — Можешь называть меня Мастером. Или просто — Тем, кто спасёт тебя от тебя самого. — Ты ничего не спасёшь, — выплюнул Лололошка, дёргая цепь. — Я не стану вашим оружием! Человек усмехнулся — низко, с хрипотцой. — Все вы так говорите вначале. Но потом… потом ты будешь умолять, чтобы я позволил тебе служить. Он щёлкнул пальцами, и дверь открылась. В комнату вошли двое в таких же плащах, таща за собой небольшой ящик, из которого доносился тихий гул. — Что это? — спросил Лололошка, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Всего лишь ускоритель процесса, — ответил Мастер. — Через несколько минут ты перестанешь быть самим собой. И станешь тем, кем тебя создали. Он подошёл к ящику и открыл его. Внутри лежали несколько ампул с мутной жидкостью, пульсирующей тусклым синим светом. — Это — «Серафим». Древний препарат, который подавляет волю и усиливает тьму в крови инкубов. Разработан ещё твоими создателями. — Я не позволю вам… — начал Лололошка, но Мастер уже взял шприц и направился к нему. — У тебя нет выбора. Двое держали его за плечи, пока Мастер вводил иглу в вену на шее. Лололошка закричал от боли — жидкость, попадая в кровь, обжигала, как расплавленный свинец. Его тело выгнулось, цепи натянулись, но он не мог вырваться. — Поздравляю, — сказал Мастер, когда шприц опустел. — Ты на шаг ближе к тому, чтобы стать идеальным оружием.

***

Первые часы после инъекции были адом.

Лололошка метался по полу, пытаясь справиться с болью, которая разливалась по всему телу. Его рожки пульсировали, а кожа горела, как будто её сдирали заживо. Он чувствовал, как что-то тёмное просыпается внутри него — не просто сила, а голод. Желание разрушать. Желание причинять боль.

Но вместе с этим приходила апатия. Мысли становились вязкими, тягучими, как патока. Он пытался думать о Дилане, о Райе, о том, что они делают, но воспоминания расплывались, теряя яркость.

— Дилан… — прошептал он, сжимая кулаки. — Пожалуйста… не дай мне забыть…

Но препарат неумолимо стирал его личность.

На второй день плена Мастер вернулся с двумя охотниками.

— Проверим, насколько ты готов, — сказал он, кивнув одному из них.

Охотник подошёл к Лололошке и без предупреждения ударил его в лицо. Голова мотнулась в сторону, из разбитой губы потекла кровь.

— Это всё? — спросил Мастер. — Ты даже не защищаешься?

Лололошка поднял голову и посмотрел на него. В его глазах промелькнула искра сопротивления.

— Я… не стану…

Охотник ударил снова — в живот, затем в грудь. Лололошка согнулся, выплёвывая кровь.

— Мы можем продолжать весь день, — сказал Мастер, скрестив руки на груди. — Твой организм адаптируется. Но каждая минута боли приближает тебя к потере себя.

Он подошёл ближе, взял Лолошку за подбородок и заставил его смотреть в глаза.

— Ты будешь умолять меня дать тебе ещё одну дозу. И когда ты это сделаешь — ты станешь моим.

Он отпустил его и вышел, оставляя Лолошку одного в темноте.

На третий день Лололошка перестал сопротивляться. Он лежал на полу, глядя в потолок, и чувствовал, как тьма медленно заполняет его разум, как вода заполняет сосуд. Его больше не били — в этом не было необходимости. Он сам перестал бороться. Мысли о Дилане стали тусклыми, почти невесомыми. Он знал, что кто-то любил его, но имя этого человека ускользало от него, как песок сквозь пальцы. Оставалась лишь пустота и глухое желание слушаться. Когда Мастер вошёл в камеру в очередной раз, Лололошка уже не пытался подняться. — Сегодня ты докажешь свою преданность, — сказал Мастер. — Я приведу тебе человека. Противника, которого нужно уничтожить. Он кивнул, и двое охотников втащили в комнату избитого парня. Лололошка поднял голову, и его глаза расширились. Это был Дилан. Дилан выглядел ужасно: лицо разбито, одежда порвана, но в глазах горела та же стальная решимость, что всегда. — Ло… — прохрипел он. — Я знал, что найду тебя… Лололошка почувствовал, как внутри него что-то ёкнуло. Слабое, едва заметное движение — как будто его настоящая душа пыталась пробиться сквозь дымку. — Я… знаю тебя… — выдавил он. — Ты… — Я твой Дилан, — ответил тот. — Ты не забыл меня. Я знаю. Мастер усмехнулся. — Какая трогательная сцена. Но хватит. Ты должен уничтожить его. Это — твой первый шаг к свободе. Он протянул Лололошке нож — длинный, изогнутый, похожий на тот, что носил Ави. Лололошка взял его, и рука дрогнула. — Нет… — прошептал он. — Я не хочу… — Ты хочешь, — ответил Мастер. — Потому что иначе я прикажу сделать это тебе медленно. Он подтолкнул Лолошку к Дилану. — Убей его. И ты станешь свободен. Лололошка поднял нож. В его голове боролись две силы: тьма, которая требовала подчинения, и свет, который был Диланом. — Я… не могу… — выдохнул он. Но рука начала подниматься, подчиняясь препарату. Дилан смотрел на него без страха. — Ты сильнее этого, Ло. Ты — первый инкуб. Ты создан, чтобы быть свободным, а не оружием. Лололошка зажмурился, и в этот момент что-то произошло. Внутри него всколыхнулась волна чистой ярости — не от препарата, а от него самого. — НЕТ! — закричал он, швыряя нож в стену. Мастер отшатнулся. — Ты… как ты посмел? Лололошка поднял голову. В его глазах горел огонь — настоящий, живой огонь, который не мог подавить никакой препарат. — Я — не твоё оружие, — сказал он, и его голос звучал твёрже, чем когда-либо. Мастер рассмеялся. — Жаль. Тогда ты умрёшь. Он выхватил пистолет и выстрелил. Лололошка почувствовал, как пуля входит в его грудь, разрывая плоть и органы. Он упал на колени, чувствуя, как кровь заливает пол. Дилан закричал, рванувшись к нему, но охотники схватили его. — ЛО! Лололошка упал на бок, глядя в потолок. В его глазах всё меркло, но он успел улыбнуться. — Я… не подчинился… Он закрыл глаза. Мастер подошёл к его телу и пнул его. — Мёртв, — сказал он. — Уберите его. И этого — в камеру. Дилан вырывался, крича, но охотники потащили его прочь. — ЛО! Я вернусь за тобой! Я обещаю! Но Лололошка уже не слышал его. Его тело лежало на холодном полу, в луже крови, и тишина окутала его, как саван. Они оставили его в одиночестве. Вынесли всё, кроме эха собственных шагов. Прошло несколько минут. А может, часов. И тогда, в полной темноте, когда даже тени застыли в ожидании, произошло нечто. Палец Лололошки дрогнул. Слабое, едва заметное движение — но в тишине оно звучало как обещание. Потом — ещё одно. А затем — свет. — Продолжение следует.