Брак по расчету.

      После того как его привезли в Порту, он прожил там пять лет. Муж был заботливым, но грубоватым. А потом к ним пришел мужчина, который изменил его жизнь.       — Господин, к вам посетитель, — произнес старый слуга.       — Да, я сейчас спущусь. Проводите гостя и просите подождать в гостиной.       — Слушаюсь, молодой господин.       Когда омега увидел, кто перед ним стоял, он был потрясен.       — Мистер Ливси... Не могу поверить своим глазам... Что вас привело в наш дом? — пытаясь скрыть бурю эмоций, омега говорил прерывисто, отводя взгляд.       — Добрый день. Я по делам к дону Сильвио. Это партнер покойного сэра Льюиса. И теперь прошу обращаться ко мне мистер Льюис. Я принял фамилию жены. Я никак не ожидал вас увидеть здесь.       Было видно, доктор приятно удивлен. Из юноши Джим стал прекрасным молодым мужчиной, но его глаза стали печальны, в них не осталось молодецкого задора.       — Как вы доехали?       — Путь был, право, долгим и утомительным.       — Наверное, вы хотите отдохнуть после дороги?       — Простите, я зайду позже.       — Нет! Постойте, я настаиваю, чтобы вы остались. Мне интересно послушать, какие изменения произошли на родине.       — Хорошо.       — Проводите мастера Лив... Льюиса в комнату для гостей.       — Отдыхайте, сэр, а потом я жду вас на ужин.       — Спасибо.       Молодой омега поспешно удалился. Ливси было очень интересно, почему его не встретил сам хозяин дома.       «Неужели Джим справляется один с таким большим поместьем? Где его муж? И почему не Сильвер, а дон Сильвио?» — такими мыслями заполнилась голова доктора.       — Надеюсь, вы отдохнули, сэр? — спросил омега за ужином.       — Вполне. Вы очень гостеприимны. Но позвольте полюбопытствовать, где сам хозяин дома?       — Мистер Сильвер очень тяжело перенес последнюю операцию. Ему должны были поставить новый штырь, но врач оказался настоящим мясником, поэтому мой супруг почти не ходит и поручил дела мне.       — Печально. И как вы поживаете, Джим?       — Вполне достойно. Мистер Сильвер обеспечил меня всем необходимым. — У вас есть дети? Ой, я совсем забыл про манеры! — Приступим к трапезе.       Омега недовольно поморщил нос. Было видно, что все, что он говорил, было данью вежливости, чем правдой.       — Давайте прогуляемся по саду после ужина? — предложил доктор.       — Хорошо.       Когда трапеза была окончена, они пошли любоваться закатом.       — Здесь очень красиво и не так холодно, как в матушке Англии, не находите?       — Я нахожу, что очень скучаю по родине. Да, тут солнечно, но бывает так душно, что кажется, природа умирает и оживает лишь ночью.       — Джим, я очень рад нашей встрече после долгой разлуки.       Доктор взял за руку омегу, но тот отдернул ее, как ошпаренный.       — Не нужно, это лишнее! Если вы приехали ворошить прошлое, вам нужно оставить эту затею! Думаю, мы должны придерживаться дистанции.       — Прости меня, Джим, я очень виноват.       Он поймал ладонь и любовно приложил ее к своим губам.       — Знаю, мне нет прощения, но я не хочу, чтобы ты ненавидел меня до конца дней!       — Просите прощения у своей совести или жены, меня же прошу оставить в покое!       Омега удалился на крыльцо. Оба были сметены и разочарованы, но и оба понимали, что та связь, что была пять лет назад, никуда не делась. Они любили друг друга.

***

      Началась гроза, все домочадцы пытались спрятаться. Ливси стоял под дождем, он хотел заглушить сердечную боль.       — Дэвид, пойдемте, я погорячился.— Джим подошел сзади. — Я приказал затопить камин, вы насквозь промокли.       — Это вы меня извините, я не подумал, что оскорблю вас своим поведением. Впредь это больше не повторится.       Переодевшись в чистое и сухое, оба сидели возле камина.       — Вы бледны, Джим. Нужно выпить что-то горячее, а то заболеть недолго.       — После эпидемии кори мне ничего не страшно.       — О, я слышал. У вас ввели даже карантин.       — Да.       — Но разве вы не хотите быть здоровым и полным сил для дона Сильвио?       — Вы и сами все видите. Разве не так?       Омега склонил свою рыжую макушку набок и грустно улыбнулся.       — Вы не счастливы?       — Мне столько пришлось вынести за эти пять лет, вы даже представить себе не можете, мистер Дэвид.       — Поделитесь.       — Если вам угодно.       Парень взял чашу с заваренным глинтвейном, которую принесли слуги, и начал свой рассказ:       — Как бы ни старался мой муж, я не смог полюбить его. Но это было не так уж страшно. После вашего предательства он окружил меня лаской и заботой. Когда мы приехали сюда, он создал почти рай. Мы начали притирку. У моего супруга есть пара привычек, от которых меня воротит: алкоголь и грубость. Нет, не подумайте, он никогда меня не бил. Но когда он напивался, то становился диким и неуправляемым вепрем. Я терпел многое. Но когда муж трезвел, он тут же осыпал меня подарками. Бывший пират оказался довольно предприимчив, он открыл свое дело здесь. Довольно быстро он разбогател на поставках. Он сколотил свой капитал с нуля, за что местные даровали ему титул дона. В Порте он стал очень уважаемым человеком. А что нужно таким людям для счастья? Правильно, счастливая и образцовая семья. Многие завидовали нашему браку. Встал вопрос о наследнике. Сильвер очень хотел сына-альфу, того, кому можно передать свое дело и богатство. Через два года я забеременел. Это была тяжелая пытка для меня: вечные головные боли и тошнота. Но я тоже ждал проявления нашего сына. Раз я не люблю Сильвера, то, может, полюблю нашего ребенка, так думал я поначалу. Но, к несчастью, на шестом месяце случилась эпидемия кори. Я тоже заболел. Думал, что умру, но судьба оставила мне жизнь, а вот ребенка спасти не удалось. После этого моя жизнь превратилась в ад. Сильвер не оставлял своих попыток завести новых детей, буквально принуждая к близости. Но самое страшное, что все последующие беременности заканчивались выкидышами. Это привело к тому, что муж стал больше пить и корить меня в моей слабости. Вот как я жил без вас все пять лет, мистер Ливси.       — Мне так жаль вас, Джим, — он робко похлопал омегу по плечу, не решаясь на большее.       — Надеюсь, хоть вы счастливы в браке?       — Нет, я овдовел четыре года назад.       — Сочувствую. Как это произошло?       — Элизабет была всегда слабой. У нее были больные легкие. Мы толком-то не успели пожить в браке. А через год она просто задохнулась во сне. Потом ушел из жизни ее отец, так что все богатство Льюисов перешло мне, вместе с титулом. Но я, как и вы, не был счастлив. Я каждый день жалел о том дне, когда оставил вас, мой милый Джим.       Мужчина склонился к омеге головой и начал целовать запястья и ластиться, как нашкодивший кот.       — Прости меня, Джим… я так скучал… не мог забыть, – с трепетом, полушепотом ворковал альфа.       Омега млел в объятиях своего истинного, но пока сидел столбом. После небольшого замешательства он встал и тихо сказал:       — Уже поздно, я пойду.

***

      Доктор не мог уснуть. Он чувствовал, что что-то грядет. Ноги сами привели Дэвида к спальне омеги. Он стоял возле закрытой двери и без колебаний постучался. Может, было и неправильно беспокоить Джима в столь поздний час, но его тянуло магнитом.       — Сэр, что вы хотели?       Омега был немного заспан, было видно, он лег недавно и, возможно, задремал. Без слов альфа притянул к себе хрупкое тело и начал целовать молодого мужчину. Джим не ожидал такого напора, но и не сопротивлялся.       За окном сверкнула молния, а через пару мгновений послышались раскаты грома. Буря только набирала свою силу, но этим двоим не было ни до кого. Они оба были сосредоточены друг на друге. Наконец две части целого могли слиться в одну.       — Подожди, я запру дверь, — притормозил разгоряченного Дэвида омега.       После того, как ключ щелкнул в замочной скважине, альфа утянул его на кровать. Он любовно погладил лодыжки своей пары, попутно помогая избавиться от одежды.       Да, его омега был прекрасен. Несмотря на нелегкую жизнь с бывшим пиратом и несколько выкидышей, он не потерял свою свежесть. Плюс некий опыт с альфой придавал ему уверенности. Джим не был тем запуганным, робким мальчиком, скорее он напоминал падшего ангела: с одной стороны порочного, а с другой – невинного. От этого на Дэвида накатывало что-то темное, первобытное, что отражалось в глазах любимого.       — Я хочу тебя, Дэвид! Войди в меня!       Эти слова стали самыми заветными, после чего у них точно не было пути назад. Молодой человек лёг на живот и подогнул колени, отчего альфе открывался замечательный вид. Они оба были возбуждены.       Дэвид почти рыкнул, когда его естество соприкоснулось с сочащейся дырочкой, а ведь они не предавались особым ласкам. Внизу раздался тихий стон. Джиму было невтерпёж, но и перебудить всю округу никому не хотелось, надо быть тише.       Собрав капли естественных выделений омеги, альфа любовно смазал дрожащую от желания дырочку.       — Хватит! Ты мучаешь меня, я хочу тебя в себе! — недовольно скуля, возразил омега.       — Я не хочу тебя поранить, поэтому, дорогой, лежи смирно! — в тон ему ответил истинный и в наказание шлёпнул одну из нежных розовых половинок.       Когда вся подготовка подошла к концу, он, держа фаллос в руке, приблизился к тугому мышечному кольцу, отчего оно ещё больше сжалось.       — Расслабься и дай мне войти, — наклонившись к уху, почти промурлыкал Дэвид.       Всё тело омеги дрожало от возбуждения, что ещё больше распалило доктора. Наконец он ворвался одним толчком в желанное тело. Очутившись полностью внутри, он начал медленно двигаться.                   Поначалу это было непросто, ведь Джим крепко его сжал, потому что не был достаточно готов принять альфу в себя. Дэвид нежно целовал его, говорил утешающие и ласковые слова, лишь бы он сделался более тёплым и податливым. Через пару толчков это получилось, и омега сам стал подмахивать своим аппетитным задом в такт любимому.       Они потеряли счёт времени, сколько были едины, но всем сладким моментам приходит конец. Почувствовав приближение оргазма, Дэвид снова что было силы вонзил в Джима свой беспощадный кинжал. От этого омега ахнул, он хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег во время бури. Семя заполнило его до краёв, отчего было чувство переполненности.       Альфа рухнул рядом с омегой, он отдал то ценное, что могло зародить новую жизнь, поэтому был обессилен. Но, конечно же, они оба не думали о последствиях своей прочной связи. Оба наслаждались столь долгожданным моментом сладости друг друга.       Буря утихла, как и на улице, так и в спальне омеги. Он был разморен и немного утомлён после ночных ласк. Его губы тронула улыбка, любимый и истинный альфа посапывал рядом. Что может быть прекраснее? Как неожиданно в комнату постучались.       — Важные новости для дора Сильвио.       Омега в попыхах накинул сорочку и халат.       — Мне нездоровится, но я к вам выйду, подождите минуту.       Когда омега собрался, он быстро выскочил из комнаты, предварительно захлопнув дверь.       — У меня прескорбная новость. Вчера ночью ваш благоверный супруг представился перед Богом.       — Что, простите?       — Дон Сильвио скончался прошлой ночью.       У молодого омеги потяжелела грудь, но и как будто стало легче. Вины не было совсем, он не жалел о том, что отдался Дэвиду. Да и судьба явно была на их стороне. Главное – сохранить их отношения в тайне, пока не придет время открыть миру. Надо соблюсти традиции.       — Я приду помогать позже. А пока распорядитесь подготовить всё для церемонии.       Омега подождал, пока любопытный слуга скроется из виду, и вернулся к своему альфе.       — Ммм, сейчас раннее утро. Иди ко мне. — спросонья альфа потянулся к омеге.       — Эй, уже обед… И я…       Омега не успел договорить, альфа сгреб его в охапку и страстно вовлёк в поцелуй. Когда обоим стало не хватать воздуха, омега первым отстранился и прошептал в губы:       — Сильвера больше нет.       — Что?       — Он умер вчера, когда мы занимались любовью.       — Я… ты… Ты сожалеешь об этом?       Он в упор смотрел в зелёные глаза, пытаясь найти хоть каплю сомнения и сожаления.       — С точки зрения морали, мы оба согрешили. Но я жалел лишь о том, что не сбежал куда-нибудь перед свадьбой.       — Я тоже. Но мне не хочется скомпрометировать тебя.       — Знаю. Поэтому мы должны быть осторожнее. Никто из слуг не выдаст меня. Я им хорошо плачу, а вот в обществе нам лучше не появляться.       — Но я не могу без тебя!       — А я не прошу о расставании, но нужно встречаться тайно. А потом, через год, ты можешь просить моей руки. Если не передумаешь, конечно же.       — Как можно говорить об этом, особенно после того, что между нами было?       — Я не знаю…       Омега хитро прикусил губу и отвёл глаза. Но альфа снова притянул его к себе. Пощады больше не было, да и затейник провокации этого не просил. Они снова слились в одно целое.       Так пролетело три месяца. Они тайно встречались в его вилле, пока альфа не сообщил о своих намерениях уехать на время.       — Любовь моя, мне нужно в Бристоль уладить дела.       — Когда же мне тебя ждать?       — Это займёт пару месяцев.       — Если нужно, то да, стоит ехать.       — Эй, не грусти, я скоро вернусь. — он нежно и успокаивающе обнял омегу.       А потом случилось то, что омега так и не смог сказать Дэвиду перед отъездом. Лекарь подтвердил опасения – он забеременел. Омега не верил своему счастью, но и тревога не покидала его. Письма от Дэвида были настолько редкими и скудными, что оставалось ждать и надеяться на лучшее.

***

      Когда Дэвид вернулся в Порту, он не застал омегу дома. Три долгих года разлучили их снова. Он не мог найти Джима, его даже не хотели впускать новые владельцы богатого дома, грозясь спустить собак. Пришлось подкупать оставшихся слуг. Их рассказ был скуден и краток.       После того как дон Сильвио умер, нужно было брать дела в свои руки. Омега не мог претендовать на наследство, он лишь оттягивал время, пока не огласили завещание. Так как омега родил прекрасную девочку-омегу, нотариус дона Сильвио занялся процессом очернения омеги. Ведь по завещанию, все имущество и бизнес, который остался от покойного мужа, мог перейти в руки наследника альфы. А факт того, что омега родил девочку на закате жизни старого супруга, ставил под большой вопрос отцовство. Поэтому все имущество было отдано в пользу города, а часть от продажи дома доставалась ушлому нотариусу.       Ему посоветовали пойти в самую злачную часть города, где зловоние и нищета были неотъемлемой чертой его обитателей.       Джим снимал убогую лачугу, денег почти не хватало. Да и дочка часто болела, приходилось работать по двадцать часов в местном трактире. Он лишь мог сетовать на свою несчастную судьбу и ждать доктора, но времени прошло достаточно, чтобы эти мысли стали мечтой. Пока однажды вечером хорошо одетый мужчина не зашел в их трактир.       — Джим, а ну неси быстро выпивку! — альфа-хозяин прикрикнул на омегу.       — Да сейчас.       — Пошевеливайся!       — Сэр, ваше поведение отвратительно! Нельзя разговаривать так с омегами!       Джим остолбенел. Он слышал знакомый голос, от чего по телу прошли мурашки.       — Ты собрался мне морали читать, индюк разодетый?! Слышь, или плати, или проваливай ко всем чертям!       — Обязательно, только заберу свое. — альфа уверенно подхватил омегу за руку.       — Чего? Он не отработал смену! Эй, эй!       Трактирщик попытался возмущаться, но брошенный взгляд и кошель, набитый серебряными монетами, быстро охладили пыл старого альфы.       — Не верю своим глазам, ты вернулся!? — ошарашенно сказал Джим.       — Я же обещал.       Тут в порыве чувств омега влепил смачную пощечину, а потом поцеловал альфу.       — Первое было за то, что пропал надолго, а второе — за то, что я тебя все еще люблю!       Он весело улыбнулся, и они вместе пошли домой. Ведь впереди их ждала счастливая совместная жизнь.