Третья Луна Тамриэля (часть вторая).

Мы внимательно смотрели на облако, которое уже начало показывать мне воспоминание. Я увидела знакомую комнату, тускло освещаемую одной лишь свечкой. За маленьким окошком в этой комнате виднелась снежная стена в ночи и слышался отдалённый вой ветра. Я ощутила, как по спине бегут мурашки и тело задрожало от холода, а потом почувствовала тёплое одеяло и тёплые объятия того, чьё лицо перед собой увидела. Из воспоминания на меня нежно смотрел и улыбался Мартин. Это было воспоминание о моей первой ночи с ним. Лёжа в постели в обнимку, мы тихо разговаривали. — А у тебя много было женщин? — Несмело поинтересовалась я. — Ну…было, — ответил он, отведя взгляд, — это важно? — Нет. Вовсе нет. Это просто любопытство. Ты ведь священник. Мне тяжело представить, как у служителей Девяти происходит поиск супругов. — По-разному. — Мартин пожал плечами. — Да и я ведь не всегда служил в Храме. Когда я был молод, девушек вокруг меня было достаточно. И все они были весьма ветрены. Как и я. — Ты и ветреность. — Я усмехнулась. — Забавно. А долгие отношения, серьёзные, были? — Была одна женщина. Уже, когда я обратился к Акатошу. Но вышла она за другого, решив, что достаток лучше, чем любовь в нищете. — Вот как. — Я грустно вздохнула. — Бросив священника, упустила принца. — Ты ведь это не всерьёз? — Мартин изумлённо и слегка озадаченно посмотрел на меня. — Конечно нет, — хихикнула я, — что ты… А за кого она вышла? — За какого-то баронета. — Он посмотрел куда-то вверх, стараясь вспомнить. — Не помню уже. Венчались они в храме Кватча. Я там не был. Мне было тяжело это принять тогда. — Это очень грустно. — Может быть. Это был её выбор, не могу её за это судить. Тогда я решил, что Боги уготовили мне иную судьбу. Иронично. — Нет. Боги просто берегли тебя для меня. Мартин скромно улыбнулся и перевёл взгляд на меня. Я поцеловала его и обняла. Он расслабленно вздохнул, будто с каким-то облегчением, и затих. — Ты такой тёплый, — шептала я, — такой уютный. Как с тобой хорошо. — И ты уютная, моя милая. Мягкая, хрупкая… Как твоя рана? Не болит? — Нет. Ничего не болит. Всё прошло. Рядом с тобой ничего меня не беспокоит. — Как и меня, душа моя. Облако стало закручиваться и воспоминание размываться. Я стояла перед этим бесформенным вихрем и боялась смотреть в сторону Винсента. Мне казалось, ему неприятно это видеть. — Прости, — произнесла я, стыдливо опуская взгляд, — что тебе довелось это видеть. — Тебе вовсе не за что просить прощения, — спокойно отозвался Винсент, взяв меня за руку, — это твоё прошлое. И это важное воспоминание для тебя. Я не посмел бы осудить. Ни за что. Это я должен извиниться за то, что увидел столь личный фрагмент. Пальцы наши переплелись, мне стало легче. Рука Винсента была холодная, как и моя, но это прикосновение было для меня по-настоящему тёплым. Я вздохнула, но мучил один вопрос: — Но почему именно это воспоминание? Оно… Важное… как и любое воспоминание с Мартином… Как и для тебя воспоминания с Элизой. Но почему сейчас?.. По какому принципу они показываются? — Я не знаю, — задумчиво произнёс Винсент, — пожалуй, не смогу ответить тебе на этот вопрос даже приблизительно. Так как я не имею представления и о том, каким образом это работает. Но одно я знаю. У тебя должен быть вопрос, на который эти воспоминания отвечают. Просто ответы начинаются слишком… из далека… А может быть… — Винсент посмотрел на меня. — Здесь учитываются мысли нас обоих. — Как это? — Хм… Я ведь рассказал тебе о своём дедушке. И это было первое воспоминание, которое я увидел, ты думала об этом. Возможно, как-то визуализировала в мыслях мой рассказ. Потом я вспомнил о жене. На фоне тех воспоминаний ты сама вспомнила о Мартине. — Думаешь, это взаимосвязано? — Мне кажется, что да. Мы безотрывно глядели друг другу в глаза, всё ещё держась за руки, и задумчиво прокручивали в своих мыслях варианты. Тут напрашивался лишь один вывод: — Ты сказал, что нужен запрос. Что конкретно я хочу вспомнить. Это как с лицами тех вампиров у тебя? — Думаю, да. Какой у тебя запрос? — Как я попала в Сиродил? Не успела я озвучить это, облако стало показывать нечто другое. Я услышала знакомый звук: возгласы людей, гремящих посудой, их смех, ленивая музыка нетрезвых бардов. Тут я разглядела и знакомое мне заведение. «Шипящий Гуар, — воскликнула я, — в Крагенмуре! Там я проводила вечера… порой… напиваясь.» Я увидела стол, за которым сидела и кружку в моих же собственных руках. Я даже чувствовала запах: еды, которую мне не суждено было съесть, курительного табака, непонятно с какой стороны, и запах дешёвого мацта, который я могла себе позволить на те гроши, коими располагала. Вдруг за стол, где я сидела, подсел альтмер. Очень странный тип: холёный и ухоженный, в жёлтом вычурном одеянии, подобного которому я даже и не видела никогда. Волосы он прятал под таким же жёлтым капюшоном, из-под тени которого на меня смотрели ярко-зелёные глаза. Золотистые усики были изыскано закручены, а на подбородке красовалась негустая бородка. Эльф странно на меня смотрел, внимательно оглядывая. — Чо? — Возмутилась я, по голосу было слышно, что я не трезва. — Дыру во мне протрёшь, хлыщ. — Позвольте вас угостить. — Учтиво, даже с улыбкой, произнёс эльф, похоже, вовсе не обращая внимания на мою грубость. — Угостить? Да прям. А потом чо. Скажешь, что я должна перед тобой ноги раздвинуть? — Зачем же? Я просто хочу угостить. У меня нет компании на этот вечер, так что, прошу, присоединяйтесь. — Э-не, франт, ты мне мозги-то не пудри. Говори нормально, чо те надо, или пойдёшь в пешее эротическое, да в гордом одиночестве. — Что ж, — эльф поджал губы, но учтивую и терпеливую улыбку сохранил, — я буду честен с Вами. Мне нужен взломщик. — Нет, это не ко мне. — По моему голосу слышалось смущение, волнение и опаска. — Я таким не занимаюсь. Сколько бы ты там не платил. Кто бы тебе там не сдал меня, всё насвистели… — Значит, это не Вы украли меч Капитана Авуса Шенда? — Альтмер хитро ухмыльнулся, смотря мне прямо в глаза. — Не знаю, кто ты такой, — зашипела я, — но имя это при мне не упоминай. Ничего я не крала, ничего не знаю… — Тише, не стоит так волноваться. — Эльф говорил спокойно, даже слишком, возможно, именно это и позволило мне тогда сдержать себя в руках. — Я никому не скажу о Вашем… хм… неоднозначном прошлом. Взамен и Вы не скажете о моих целях никому. Так мы оба сохраним тайны друг друга и останемся в выгоде. — Допустим, — буркнула я, — так чего ты хочешь? — Неподалёку отсюда есть одна очень интересная для меня двемерская башня. Я бы очень хотел там побывать и кое-что исследовать. Мне нужен тот, кто сведущ в тайном проникновении и вскрытии замков. Мои источники указали на Вас. — Уж не знаю, какие у тебя там источники, и знать не хочу. — Я задумалась и сделала глоток из кружки. — Ну а мне-то с этого какая будет выгода? И какие риски? — Рисков нет. Всё просто: заходим, берём всё, что нужно, уходим. Все найденные сокровища — Ваши. За труды, разумеется, я Вам тоже заплачу. — Так вот просто? — Я недоверчиво хмыкнула. — Звучит слишком сладко. А если на нас нападут… ну, хотя бы крысы? И ты меня кинешь. Да и в двемерских руинах полно ловушек. — Вот чтобы их обходить, мне и нужен ловкий и умелый взломщик, — пояснил альтмер, — вор — идеальная кандидатура. А за нападения не бойтесь. Я — высококвалифицированный учёный… маг — одним словом. Со мной нам никакие крысы не страшны. — Маг… Ну я-то в магию тоже могу. — Тогда тем более нам нечего бояться. — Эльф с улыбкой подмигнул. — Соглашайтесь. А я возьму Вам суджаммы. — Суджаммы, говоришь… — Я снова задумалась, но не отрывала взгляд от собеседника. — Вошли-вышли, приключение на двадцать минут… Ладно, уговорил. Давай суджамму и я согласна. На халяву и уксус сладкий. Тип в жёлтом как будто и не сомневался, что я соглашусь. Он шустро обеспечил меня суджаммой, а сам сел рядом, наблюдая, как я жадно напиваюсь. Мне самой было неприятно смотреть на это. Также безмерно было стыдно за это перед Винсентом. Но взглянув на него, я не увидела на его лице ни капли возмущения или укора. Наоборот, казалось, что ему безразлично. — Да уж, — проворчала я, — когда-то я была столь отвратительна. Самой мерзко. — Всё в порядке, Луна. Ничего такого, что могло бы привести меня в ужас. Слова его меня слегка успокоили, а воспоминание, тем временем, продолжалось. Я уже изрядно накидалась, а альтмер внимательно наблюдал за моим состоянием. В какой-то момент я почему-то замерла, поймав с ним безотрывный зрительный контакт. Его ярко-зелёные глаза смотрели на меня очень долго, будто гипнотизируя, а затем он окликнул меня… по имени. «Откуда он знал моё имя, — произнесла я вслух недоумённо, — я ведь ему не представлялась… да и он тоже… кто он такой?» Альтмер, тем временем, поняв, что я не двигаюсь и не отвечаю, подсел ближе, отодвигая от меня кружку. Он буквально поймал меня своим взглядом, я неотрывно смотрела ему в глаза, и он тоже. Затем он заговорил со мной. — Дело за малым. Снйчас ты выйдешь из таверны, пойдёшь за город, к северу. Там стоит повозка у аванпоста. Имперские солдаты арестуют тебя и увезут в Сиродил. И там всё случится. — Говоря это он улыбался, но не как безумец, или злодей, наоборот, как будто довольствуясь добрым делом. — Именно твои способности смогут повернуть историю в нужное русло. Вариантов у судьбы много. Ты пойдёшь путём Защитника. Мы направим тебя на этот путь, но идти по нему тебе придётся самой. Как и идти дальше. Ты не вспомнишь этот разговор, не вспомнишь путь до Сиродила… — Он посмотрел так, будто знал тогда, что я вижу его сейчас. — Не вспомнишь до определённого момента. Помни, Мира, что не делается — всё к лучшему. Так, или иначе. Любовь не панацея, но она крепкая опора. Ты сама это поймёшь. Раньше, чем услышишь. А теперь. Иди, Луна. Твой путь только-только начинается. На этих словах воспоминание начало замыливаться. Я стояла в недоумении, пялясь на это облако, в котором лицо зеленоглазого усатого альтмера постепенно растворилось. — Он просто заставил меня сдаться аресту, — недоумённо сказала я, — это же… бред… Как это вообще? — Думаю, это какой-то особый вид гипнотической магии, — прокомментировал Винсент, — он не отрывал взгляд от тебя, забивая в твою голову определённую последовательность поведения. — Да, только имперские солдаты тогда посадили бы меня в местную тюрьму, а не везли бы в столицу. Тем более, меня посадили в камеру, которая по всем замыслам должна была оставаться пустой… Как это объяснить? — Не исключено, что и имперские солдаты были также загипнотизованы этим колдуном. Хм… Он сказал «Мы»? То есть не он один… — В смысле? — Я вновь вспомнила его слова. — Точно… Он так и сказал. Кто эти «Мы»?! — Ну… У меня есть пара предположений… Одно хуже другого. — Чёрт… Озвуч их… — Я пожала плечами и всплеснула руками. — Хоть что-то… — Какой-то закрытый культ… возможно. Может, даже даэдрический. — Винсент с некой растерянностью в глазах глянул на меня. — Также, не стоит исключать возможности, что это может быть и какой-то ковин колдунов, который возомнил себя вершителем истории. Хм. «Мы». Кто «Вы» такие? Хотел бы я знать. — Вопросов только больше стало, с этими ответами, — устало вздохнула я, — и что дальше-то… Тут облако выдало ещё одно воспоминание, оно было кратким. Меня везли в повозке, уже как заключённую, в полном молчании. Стражники, что были со мной, смотрели куда-то в пустоту и ничего не говорили даже друг другу. Ночью повозка въехала в столицу. Через Имперский Город меня привезли в Имперскую Тюрьму. Была я в сознании, или нет сложно сказать. Несколько стражников подхватили меня на руки и перенесли вниз, к камерам, поместив в одну из них, после чего молча удалились. — Так я и думал, — сказал вдруг Винсент, — они намеренно заколдовали стражу. Жаль, не узнать, что было с этими стражниками после… — Они… Да кто они?! Чушь кая-то! От замешательства мне стало не по себе, я занервничала и отвернулась. Мысли в моей голове стали путаться, я ничего не понимала: «Что за бред… что за колдун такой?! Почему я… Почему я?» Не выдержав, я повернулась к своему спутнику, смотрящему на меня, и воскликнула: — Винсент, ну почему именно я?! Даже если это какое-то тайное общество, которое пытается влиять на мир, почему их выбор пал именно на меня?! Я могла сбежать… Я могла подвести всех… Я могла просто умереть… Что такого они во мне нашли, чтобы быть уверенными в том, что я — правильный выбор?! — Отчасти, ты права, — кивнул Винсент, — ты могла и погибнуть, и не справиться. Но выжила и победила. Ты могла сбежать, но не сделала этого. — Он подошёл ко мне ближе. — Именно ты. Это было только твоё решение — оставаться там и идти до конца. — А у меня был выбор, — потерянно спросила я, глядя ему в глаза, — разве он был? Если б я сбежала… далеко бы смогла убежать? Смогла бы избежать катастрофы? Или всё равно погибла бы, но в другом конце Тамриэля, разорванная на части дреморами, вышедшими из портала? Это был выбор без выбора. Меня не спрашивали. Просто отправили в самое пекло. — На тот момент ты сама пришла к таким выводам. — Он мягко взял меня за плечи, смотря мне в глаза. — Сама поняла, что бежать не только подло, но и бессмысленно. Кто-то иной на твоём месте понял бы это? Не думаю. Также у тебя появился стимул. Личный. Спасти не только мир… абстрактная цель, не дающая повода рисковать головой. Спасти близкого, того, кто дорог… Это уже серьёзнее. Я смотрела в глаза Винсента и видела полное понимание, поддержку, чувствовала, что ему не безразличны мои переживания. Я обняла его и мне стало легче. — Я всё ещё ничего не понимаю, — сказала я, уткнувшись носом в его плечо, — и вряд ли когда-то пойму… Но я рада, что ты со мной, Винни. — И я этому рад, Луна моя. — Хотела бы я знать почему… Откуда это моё предвиденье? Почему именно меня выбрали те, кто послал того странного мага? Как мне хватило сил на… столько всего? — Мира... глянь-ка. Винсент обратил моё внимание на облако воспоминаний, которое мне показывало лицо, знакомое мне ещё из моих давних снов, лицо, которое я знала ещё до того, как встретить в жизни. Это был Император Уриэль Септим Седьмой. Он смотрел на меня, как на явление божественного знака, который видел во снах. Винсент смог своими глазами увидеть, и своими ушами услышать, что сам Император говорил со мной о Девяти Божествах. — Звёзды наши не совпадают, — сказал Император, — сегодня Вор укроет тебя от бед, надвигающихся со всех сторон. — Он спокойно, учтиво и очень ласково говорил со мной, так, как говорил со мной только Гиельс, словно он мой родитель. — Судьба Тамриэля в твоих руках. — Не слишком ли опрометчиво, — тихо и потерянно спросила я, — доверять судьбу Тамриэля… мне? Почему я? Я ведь… Кто я? Никто. — Именно поэтому. Не стоит недооценивать себя и свой дар. Такой дар абы кому не даётся. Я хотела верить каждому слову Уриэля, его голос, бархатистый, слегка хрипловатый, но приятный, так располагал, он улыбался мне, будто я его давний друг. Мне самой хотелось ему доверять. Ведь я видела во снах его много лет. Как и он меня. Слышала его голос, как и он мой. Вся моя грубость и хамоватость куда-то улетучились рядом с ним. Стоявший передо мной высокий седовласый имперец, в императорской мантии на широких плечах, вызывал как доверие, так и уважение, одним только видом, и трепет, одним только взглядом. Но вот недоверие своё я удержать не смогла. — Не дар это… а проклятье. И Вы не хуже меня это знаете. — Знаю. Но даже самое тяжёлое проклятье можно обернуть в добро. Мои попытки успехом не увенчались, хоть и служил я Девяти все дни мои. По воле Акатоша ты здесь. Как и я. — Но откуда вообще этот… дар? — Прожив всю жизнь, возможность имея заглянуть в окно ужасного будущего, я не смогу ответить на твой вопрос, ибо мне самому никто ответить так и не смог. Но знаю одно — источник наших снов различен. Пожалуй, и таким, как мы, знать не стоит ответов этих. Не суждено. Ни тогда, ни сейчас я не понимала его слов. Что мне той, недавно вышедшей из тюрьмы и получившей амнистию от самой судьбы, что нынешней, прошедшей столько жизненных уроков, всё это было не ясно и близко. «Даже тот, кто имел тот же дар не смог объяснить его, а затем и вообще умер, скинув на меня бремя спасения человечества…» — Эти мысли колючим клубком заполонили мою голову. Лицо Уриэля медленно растворилось в меняющимся облаке, а я всё ещё продолжала туда смотреть. — Бесполезно это всё, — сказала я, — не будет мне внятных ответов… ни на что. — Может, оно и к лучшему? — Винсент положил руку мне на плечо, стараясь поддержать. — Может, ответ сейчас для тебя слишком сложен, может ты недостаточно знаешь сама, чтобы услышать его и правильно понять. Или, ответ уже тебе известен, но ты не знаешь, что это именно он. — Полемика, — буркнула я, — и словоблудие. — Возможно. — Винсент снисходительно усмехнулся. — И всё же, я бы на твоём месте так бы не зацикливался. — Хоть кто-нибудь бы попытался мне объяснить нормально, внятно, чтобы… Но не успела я договорить свою возмущённую речь, как вдруг возникло новое воспоминание о том, о чём я очень давно не вспоминала. Я сидела где-то близ пепельной пустыни на закате, в руках держа пустую вазу, в которой ещё несколько минут назад был пепел. Я помнила этот момент, он взял меня за живое, кольнуло в груди. Юная девочка в воспоминании роняла слёзы в пустую урну, не зная, что теперь делать. Вдруг, к рыдающей девочке подошла старушка. Она была одета характерно для местных эшлндеров, но почему-то одна. Я заметила её, но не хотела обращать на неё внимания. Всё же пожилая женщина не уходила. Она долго за мной наблюдала прежде, чем завести разговор. — Скоро буря, милая, — произнесла она очень скрипучим голосом, — тебе пора домой. — Я разберусь. — Буркнула я, стараясь справится со слезами. — Что случилось, девочка? — Не Ваше дело… — Понимаю. Умер тот, кто первым в твоей жизни тебя полюбил по-настоящему. Резко перестав плакать, я глянула на старуху. Она улыбалась, но вот глаза её… они были совершенно слепы. — Да что Вы понимаете, — возмутилась я, — Вы ведь ничего не видите! — Ты тоже не видишь, деточка, — мягко ответила она, — не видишь сути и истины. Предтечи помогут их увидеть. Мефала да укроет тебя в тенях, Боэтия да дарует тебе силу и волю, а дар Азуры направит твой разум и сердце. Тогда ты увидишь. Многое. Больше, чем вижу я. А я вижу достаточно. Знаю, что и ты видишь. Тебе снится дракон. — От… откуда Вы… — Я растерянно и испугано могла только мямлить, глядя в мутные гала старухи. — Знаю, милая. Азура светлейшая дарует мне глаза, которых нет ни у одного смертного. И они многое показывают мне, но куда меньше, чем ты уже видела. Ибо твои глаза напрявляет иная сила. Фонари Азуры скрывают правду. Ты увидишь её в небе. А сны твои расскажут тебе ещё очень много. — Объясните, — вдруг взмолилась я, кинувшись к женщине, — я ничего не понимаю! Но хочу знать, что за сны меня преследуют, откуда они?! — Глупая. — Она хрипло засмеялась. — Тебе уже всё сказано. Да направят тебя Предтечи. Старуха ушла, спокойно и не торопливо, удаляясь всё дальше в пустыню, оставив меня одну. Глянув на пустую урну, я снова заплакала. «Ну почему так, — причитала я, — почему я опять одна… И никто мне не может объяснить, откуда эти чёртовы сны… И почему всё так… Не понимаю… не понимаю… папа, почему так?.. Ты говорил, что Аура знает… Что она скажет… но она не сказала. А теперь… Теперь и тебя нету рядом… И что мне делать? Ну что… папа…» Одинокая девушка рыдала навзрыд, а облако стало размываться. — Я тогда была слишком убита горем, — сказала я, чувствуя, как в горле встал неприятный ком тяжёлых воспоминаний, — меня мой дар уже перестал волновать… Нужно было думать о том, как выжить. — Это же был Гиельс, — осторожно спросил Винсент, — твой приёмный отец, его ты хоронила? Я молча кивнула, опуская голову. Винсент погладил меня по голове, мягко и бережно. — Он был поклонником Азуры? — Не просто поклонником. Когда-то в молодости он был жрецом. Но… Как он сам когда-то выразился: «Ноктюрнал была настойчивее.» — Стал воровать и покатился? — Что-то вроде того. Это не мешало ему быть хорошим человеком! — Я верю. Он ведь приютил тебя. Как это случилось? — Я сбежала из дома, когда мой дядя… ко мне приставал… Это было последней каплей, после избиений и наказаний, незаслуженных… Я ушла как можно дальше. Так и встретила его. Отца, которого хотела, которого заслужила, но который был со мной совсем недолго. Однако, этого времени хватило, чтобы научиться выживать. И нет, он учил меня не только воровству. С ним я впервые взяла в руки клинок, сделала первый выстрел из лука, научилась охоте, стала понимать в травах. Он первый, кто слушал меня и слышал, первый, кто был честен со мной, первый, кто завоевал моё доверие и не предал его. Я с грустью замолкла, вспоминая то, каким был Гиельс. Винсент приобнял меня, вздохнув. — Хотел бы я знать его.