Третья Луна Тамриэля (часть вторая).

Как приятно было вернуться домой после столь утомительного приключения. Я устала очень сильно, настолько, что до кровати Винсент нёс меня сам. Я была уверена, что он тоже устал, но, конечно, иначе. Ноги мои гудели и не желали двигаться. Мы шли пешком от Брумы до Чейдинхола, и не потому, что у нас не было денег на извозчика, а лишь потому, что извозчик отказался везти нас в ночь. Мне не привыкать ходить пешком, я всегда предпочитала пеший способ путешествий, да и Винсенту в целом не было большой разницы, однако, думаю, это путешествие в пещеру нас так утомило, что мы не отказались бы, чтобы нас довезли до дома. Вышло, как вышло. Зато дома мы могли хорошо отдохнуть в тихой обстановке. Весь следующий день мы просидели в гостиной на мягкой шкуре, растопив камин, выпив немного суджаммы, которой мне сильно захотелось, и приготовив закуски из чесночного хлеба и сыра. — Нам стоит отправится в Имперский Город, — сказала я, — на днях, я думаю. — Так сразу, — хмыкнул Винсент, — хотя, чего тянуть? Отправимся к одному моему знакомому. — И что за знакомый, можно узнать? — Он служит в Легионе добрые тридцать лет. — Винсент многозначительно улыбнулся, поджав губы. — И имеет доступ к сведениям обо всех легионерах, так или иначе, переводимых из провинции в провинцию. — Ого, — удивилась я, — какой-то генерал? — Лучше. — Взгляд его был уверенным, даже немного хитрым, улыбка лукавой. — Главный Архивариус. — Вот оно как. — Сначала я удивилась, а после задумалась. — А это действительно полезное знакомство. Но, подожди, являться в Имперский Бастион и вымогать информацию, пускай и путём таких связей, это ведь незаконно. — Да, — кивнул Винсент, — и что? — Для тебя не будет зазорным пользоваться этой лазейкой из-за меня? — Почему это для меня должно быть зазорным? — Винсент вскинул брови и хмыкнул. — Я налаживал эти связи для Тёмного Братства, и использовал их для убийств. Почему меня хоть как-то должно смущать то, что я воспользуюсь этими же связями для помощи возлюбленной. От этих слов, от этого мягкого тона, я ощутила, как припекает мои щёки. Мне было приятно то, что он готов это для меня сделать. И что ему были не безразличны мои переживания. Я согласилась с таким утверждением, тем более на фоне кражи свитка, о которой я невольно вспомнила, мне это казалось абсолютно безобидным проступком, а уж на фоне убийств и подавно. Помимо этого, я ещё и напомнила Винсенту, что меня хотели видеть друзья из Гильдии Воров, и он идёт со мной. Я периодически вспоминала о них, надеясь, что таки смогу повидаться с ними, размышляла о том, как сложилась судьба Гильдии сейчас. Хотя, на самом деле, была уверена в том, что оставила тогда Гильдию на тех, кто справится с ней как никто лучше. Порою я думала о том, что наверняка Арманд мог сойтись с Метредель, хоть и не была уверена. Наверное, мне этого хотелось. Оба они получили бы от такого союза то, что им было нужно: Метредель Серого Лиса, в которого была так влюблена, так им восхищалась, а Арманд близкого и надёжного человека, которого ему так не хватало, и оба друг для друга были бы надёжными соратниками. Но размышления и воспоминания о друзьях слегка размылись, когда мой взгляд задержался на огне в камине. После чего я вдруг представила своего отца. «Как он выглядит, — размышляла я, — в воспоминании он был довольно симпатичен, а сейчас? — Я пыталась вообразить то молодое лицо из моего воспоминания спустя столько лет. — И почему я это забыла? А он сам вспомнит меня? Узнает? Или прошло слишком много времени, и, услышав, что я могу быть его дочерью, он не поверит мне… Не знаю.» От раздумий меня отвлёк мягкий голос Винсента: — Что такое, Луна? — Да так, — сказала я, — размышляю. Как думаешь, какова будет реакция моего отца, когда я скажу ему… что это я? — Не имею ни малейшего представления. — Он вдруг замолк, очень многозначительно свёл брови, а затем хмыкнул. — Не могу вообразить даже, как бы сам на такое отреагировал. Я точно уверен в том, что у меня нет нигде по миру отпрысков, однако, хм... Если бы я знал, что где-то на другой стороне Тамриэля у меня есть дочь, я бы всё же сам наведался к ней. Как по мне, сомнительно всё это, станет ли он говорить с тобой, нужно ли ему это знакомство? Вот главный вопрос. — Понимаю. Я вздохнула, с грустью прикрыв глаза и уткнувшись в плечо Винсента. Появилась грустная мысль о том, что тот человек, которого я считаю отцом, может не иметь ко мне никакого отношения. Или же не хотеть меня видеть, ведь прошло два десятка лет. Винсент заметил мою грусть и мягко сказал: — Прости, Луна, если был слишком бестактен. — Нет-нет, Винни. Всё в порядке. — Я подняла взгляд на него. — Ты тут не причём. Ты прав. Вдруг я ошибаюсь, и этот Демари не является мне никаким родственником, а меня мать вообще родила… от кота в мешке… Возникновение таких мыслей закономерно, однако, какими же они были колкими и неприятными. Я старалась не поддаваться им, но они сами штурмовали мою голову, выгоняя оттуда всё прочее. — Тебе это важно, — мягко поинтересовался Винсент, — действительно важно знать своего отца? — Наверное, — пожала я плечами, — а возможно мне просто хочется узнать, что я на самом деле такое. Нелепое существо. Для данмеров я недостаточно данмер, для людей я и вовсе не человек. Если я пойму своё происхождение, так может мне самой так пусто не будет. — Ну ты чего, милая. — Винсент обнял меня и начал гладить по голове. — О том, что твой второй родитель точно бретон я сказал тебе уже давно. Твоё воспоминание мы видели. Даже услышали фамилию. Всё указывает на то, что он и есть твой отец. А разобраться в вопросе совсем не сложно. Благо, есть такая возможность. — Он взял в прохладные ладони моё тёплое лицо и посмотрел мне в глаза. — Так ведь? — Да, — сказала я, растеряно, — думаю, ты прав. Винсент поцеловал меня, а затем положил мою голову к себе на грудь. От него пахло всё также: лавандой и хвоей — запах, который ассоциировался у меня с любовью, поддержкой, безопасностью и теплом. От этих приятных чувств стало легче и не хотелось больше грустить. За окном завыл громкий и гулкий ветер, от звука которого я слегка вздрогнула и посильнее прижалась к Винсенту. — Луна, — вдруг тихо произнёс он, — тебе, надеюсь, не холодно? — Нет, — ответила я, обнимая его, — мне хорошо. Дома тепло. Хм. Как я рада, что не приходится жить в деревянной лачуге этой зимой. — Да уж. Тоже рад. — В его голосе я услышала волнение, он говорил неуверенно, стараясь прикрыться спокойствием. — Надеюсь, тепла в камине достаточно, чтобы ты не мёрзла в моих объятиях. — Винни? — Я подняла голову, стараясь заглянуть ему в глаза, которые он отводил в сторону. — Тебя что-то беспокоит? — Беспокоит? Пожалуй. Я хотел бы, быть для тебя тёплым… уютным. Слова эти меня слегка кольнули в груди. Винсент не смотрел в мою сторону, словно боясь на меня взглянуть. Я сама взяла его за щёки, холодными пальцами ощущая чуть тёплую кожу, и повернула к себе: — Винни, мне уютно с тобой. Зачем ты так? — Луна, извини, — вздохнул он, опуская взгляд, — не слушай меня. — Винсент коснулся моих холодных рук, погладив запястья. — Я лишь хочу быть с тобой честным, ведь обещал больше ничего не скрывать. Но не могу… Это слишком тяжёлая тема. Я очень боюсь напугать тебя. — Ты меня уже пугаешь, — взволнованно сказала я, — мне это не нравится. Что случилось? — Пока ничего. Скажи мне, Мира, — он посмотрел мне в глаза очень внимательно, — многое ли изменилось бы, стань я человеком? Я не сразу поняла, что он имел ввиду, но его взгляд был таким пристальным и серьёзным, до меня начало доходить. Слегка растерявшись, я тихо спросила: — То есть, не вампиром? — Да. — Винсент не прятал больше взгляд, смотрел, не отрывая глаз от меня. — Удивлена, что я об этом заговорил? — В общем-то да, — сказала я неуверенно, — п-просто… А разве есть такая возможность? — Есть. Но крайне малая. — Он вздохнул и взял меня за руки. — Ищу эту возможность уже довольно давно. Видишь ли… с моей тягой к познаниям, я стал изучать этот вопрос лет шестьдесят назад, ища предполагаемые способы исцеления от вампиризма. И если раньше меня интересовала эта тема исключительно в теории, то… сейчас я целенаправленно хочу найти действенный и безопасный способ исцеления. — Безопасный? — Именно. Вампиризм — даэдрическое проклятье, а значит, получить его легко, а вот избавиться трудно. Почти невозможно. А если и есть возможности, то они, откровенно говоря, опасны для жизни. — Подожди… — Я опешила и пыталась переварить услышанную информацию. — Ты хочешь сказать, что планируешь избавиться от вампиризма, но в ходе такого лечения просто можешь умереть? — Мне стало не по себе, я взволновалась. — Ты понимаешь, как для меня это звучит?! — Я понимаю, Мира, — спокойно отвечал Винсент, — поэтому и не хотел говорить об этом раньше времени. Пока что я не нашёл способ, в котором был бы уверен. Некоторые, из тех, что я знаю, сомнительны, какие-то могут не подействовать, по ряду причин, а некоторые столь опасны, что могут лишить меня рассудка. И каждый из них может быть летален. — Он и сам стал волноваться, видя моё беспокойство. — Во взгляде твоём вижу, как тебя это всё пугает, Луна моя. Успокойся, прошу тебя. Я рассказываю это лишь потому, что не хочу иметь от тебя тайн. Доверяюсь тебе полностью. Чтобы и ты мне доверяла. В свою очередь уверяю, я не стану использовать способ лечения такой, который для меня сомнителен. У меня нет права на ошибку, нет возможности наблюдать такой опыт со стороны, и нет ресурсов проводить пробный опыт. Я крайне осторожен в выборе своих действий в этом вопросе. И, клянусь тебе, милая, когда я буду готов привести свой план в исполнение, ты узнаешь об этом заранее. Мира, ты меня понимаешь? Отходя от шока, я поначалу смотрела ему в глаза, не имея в голове никаких мыслей, ощущая лишь давящее чувство в груди. Столько эмоций единовременно вдруг свалялись в ком и встали в горле. Какая-то дальняя обида жевала меня где-то на задворках сознания, от того, что слышу это от него впервые. Но и понять это я могла, знала, что он не любит говорить о своих планах, знала, что он в принципе очень скрытен и держит в себе всё, что можно и нельзя. При этом стало страшно от того, что, пробуя исцелиться, он может навредить себе. Я молча смотрела в глаза любимого, стараясь привести мысли в относительный порядок, чтобы хоть немного рационально расценить его решение. «Он сказал об этом, — подумала я, — зная, что мне это не понравится, зная, что я могу возмутиться… Он сказал-таки. Надеясь на понимание с моей стороны, а не на истерику… Что я могу сделать, как женщина, любящая его? Вникнуть и понять, а не разводить панику, тем самым доказывая ему, что нельзя было мне доверяться…» Я всё ещё держала его за руки и всё ещё смотрела в глаза, видя, как Винсент с волнением на меня глядит, ожидая реакции на откровение. — Винни, — наконец произнесла я, чуть придя в себя, — ты действительно этого хочешь? То есть… Я хочу сказать, что это только твоё решение и желание, я хочу поддерживать тебя, хочу, чтобы ты доверял мне. Понимаю твои опасения на счёт меня. Осознаю, что всегда остро реагировала на твои недомолвки. И знаю, почему ты хотел держать это при себе. Ты прав, меня это пугает. И даже очень. Но ведь это ты жил с вампиризмом три сотни лет. Откуда мне знать, какого это? Быть может, в твоём стремлении исцелиться есть определённые мотивы. Но, твоё ли это личное желание? Как ты пришёл к выводу, что этого хочешь? Действительно ли ты хочешь рискнуть? Или всё продиктовано лишь тем, что я живая, а ты… по каким-то причинам, думаешь, что тоже должен быть живым, чтобы… что? Если ты начал откровенничать, то говори всё, как есть. Я хочу понять. Винсент смотрел мне в глаза, и лёгкая тревога в них угасала, меняясь на облегчение. Я поняла, что ожидал он другой реакции, возможно готовил аргументы, против моих возмущений, от того сейчас сомнений становилось меньше, ведь это Винсент, у него никогда ничего не бывает спонтанно или непродуманно. — Это резонный вопрос, милая, — мягко сказал он, гладя меня по руке, — не стану лукавить, тепло твоей кожи и стук твоего сердца и правда навеяли мне желание стать живым рядом с тобой. Конечно, это не единственная цель. Я всегда был исследователем. Вампиризм я исследовал вдоль и поперёк. Есть только две части его, которые не были мною опробованы: смерть и исцеление. — Винсент слабо улыбнулся и опустил взгляд. — По-настоящему смерти я пока не желал. Однако, интересно, смогу ли я почувствовать страх за свою жизнь, если стану смертным? Вопрос, на который никто мне не ответит, кроме меня самого. А вот желание избавления от проклятья преследует меня всё сильнее рядом с тобой. — Его ладонь мягко накрыла мои пальцы. — Всё чаще задумываюсь о том, чтобы, коснувшись твоих холодных рук, согреть их живым теплом. Когда вижу, как ты дрожишь во сне, я стараюсь забросить больше дров в топку. А мог бы просто обнять тебя и тогда ты бы согрелась. Мне не пришлось бы дышать и искусственно разгонять кровь по телу, чтобы не быть для тебя трупно-ледяным, а хоть каплю живым. — Его мягкий и певучий голос дрогнул, он стал говорить тише. — Я смог бы больше погрузиться в ощущения от твоих объятий. Смог бы вспомнить то, что забыл давно — какого это когда дыхание сбивается, когда сердце бьётся сильнее и сильнее с каждым вздохом, когда проводишь время с любимой. Наблюдать, как это делаешь ты я люблю, но хочу и сам того же. Я готов рискнуть ради этого. Эти слова меня тронули. В сердце немного кольнуло, щёки и уши бесстыже горели, и глаза были на мокром месте. Я притянула его к себе за руки и крепко обняла. Винсент легко поддался и обнял меня в ответ, также крепко, но очень бережно. — Не знала, что это так для тебя важно, — несмело произнесла я, — даже подумать об этом не могла. — У меня не было поводов упоминать об этом, — сказал Винсент, гладя меня по голове, — поэтому такого разговора у нас ещё и не случилось. Но раз уж я решился сказать, а ты задала вопрос, то я был обязан объясниться. Какое может быть понимание, без объяснений? — Ты прав. Мне стало понятно, что и правда не стоит шибко близко к сердцу воспринимать его недомолвки и его скрытность, а иначе рискую подорвать его доверие. А оно мне важно. Я решила дать Винсенту возможность чувствовать себя понятым. Приняв его цели, я могла теперь узнать подробности того, как он планирует действовать. Смотря ему в глаза, задала прямой вопрос: — Ты расскажешь мне, каким образом можешь излечиться? — Расскажу, Луна моя. Винсент нежно улыбнулся, поднялся на ноги и подал мне руку. Поднявшись за ним, я пошла в подвал, куда он повёл меня, желая что-то показать. Всё дело было в его альбоме, куда я никогда бы не рискнула заглянуть без его ведома. Альбом скорее был даже дневником, Винсент записывал в него все свои исследования, опыты и рассуждения. Он лежал на столе в лаборатории, вампир взял его, начав листать. Сосредоточившись на поиске конкретных записей, Винсент медленно и вдумчиво говорил: — Я не хочу вдаваться в подробности тех способов, в которых не уверен. Или тех, которые я точно не буду использовать. Например, как жертвоприношение. Да, есть и такое. Молагу Балу нужна душа, которой ты заменишь свою. Иногда хватает камня душ, но нужен некромант, имеющий связь с такими силами, о которых я и говорить не буду. В общем, это сложно, жестоко, опасно и ненадёжно. От вампиризма когда-то могли лечить паладины Ауриэля, однако, это было слишком давно, такие знания утеряны, да и лечить могли, по всем найденным мною записям, не позднее одного года, проведённого под воздействием этого проклятия. Проще говоря — сейчас это невозможно. Когда-то жрецы Аркея тоже могли исцелять, но эта легенда, для меня лично, звучит без основательно. А так, от нетривиального Сангвинаре Вампириса может вылечить любой священник, их этому учат на ряду с прочими заболеваниями. Также известны случаи избавления от проклятия Молага Бала при помощи сделок с другими даэдра. — То есть, снять влияние одного Лорда, может другой? — Может. Ценой твоей души. — Винсент усмехнулся. — Так, например, Хирсин избавляет от вампиризма ликантропией, а Клавикус Вайл может заключить с тобой контракт на, хм, исполнение твоего желания. Известны даже случаи, когда Даэдрические принцы делили душу пополам. Разумеется, такой способ тоже мне не интересен. — И какой интересен тебе? — Сейчас расскажу. — Он долистал до нужного момента. — Ага вот. Снять проклятие может определённого толка маг или ведьма. В частности, Гленморильский Ковен мог бы мне помочь. Но, к сожалению, представителей этого ковена в Сиродиле почти не осталось. — Почти? То есть кто-то всё же есть? — Одна ведьма есть. Я смог найти её, но её условия поначалу мне показались невыполнимыми. — Винсент глянул на меня и слегка улыбнулся. — Но сейчас, я думаю, мне будет проще. — Что за условия, — спросила я, недоумённо смотря на него, — и почему проще будет только сейчас? — Ведьму, к которой я обратился, зовут Мелисанда, — начал объяснять он вкрадчиво, — обитает она там, где река Корбель встречается с Камышовой рекой. — Он продемонстрировал мне зарисованую карту в дневнике. — Я ходил туда, просить её помощи, по наводке моего друга, Януса. Мелисанда сказала мне, что приготовит нужный эликсир, однако, ингредиенты для него я должен собрать сам. И это непросто. — Что же там за ингредиенты такие? Что-то серьёзное? Человеческое сердце? Плоть даэдра? Тёртый рог единорога? — Отнюдь. — Винсент поджал губы в странной улыбке, но потом свёл брови и отвёл глаза. — Два ингредиента я уже ей предоставил. Раздобыть чёрный камень душ для меня не проблема. А с Сигильскими камнями мне помогла ты. — Он посмотрел на меня. — За это спасибо. — На что ей Сигильский камень, — удивилась я, — его разве как-то можно использовать в алхимии? — У меня не спрашивай. Я не имею представления. А вот с другими составляющими мне будет труднее. Хотя, до сего дня я считал это невозможным. — Почему? — Потому что это должна быть плоть и прах Вампира–Лорда. Я недоумённо вскинула брови. Винсент кивнул, давая понять, что сейчас всё пояснит: — Вампиры-Лорды — это по сути главы кланов. Кланы есть крупные и известные, а есть мелкие. На вроде того, который ты истребила в логове Графа Имбельского, убив выродков Джакбена. Я мог бы найти с десяток таких в Сиродиле, однако, всё не так просто. Это должна быть плоть именно того вампира, который имеет непосредственное отношение к моему прародителю — вампиру, обратившему меня. То есть: либо это тот самый вампир, либо кто-то заражённый им, либо тот, кто заразил когда-то его. — Винсент устало вздохнул и опустил глаза. — Очень долгое время я считал это невозможным, так как даже не помнил лиц тех, кто мне был нужен. — Но теперь ты вспомнил их. Это облегчает тебе задачу? — Значительно. — Он кивнул и снова на меня посмотрел. — Одна из причин, по которой я всё же решился поговорить с тобой об этом. Буду искать их и добиваться своей цели. Надеюсь, ты не станешь меня за это осуждать. — Ни в коему случае, Винни. — Я подошла к нему, забрала из его рук дневник и отложила в сторону, а затем взяла его за руки. — Я хочу тебя поддержать, как смогу. И хочу помочь, чем смогу. — Я рад, но… — Винсент задумчиво замолк ненадолго. — Есть ещё одна загвоздка, которая тебе не понравится. — Ты имеешь ввиду, что данный способ лечения для тебя опасен? Винсент Кивнул. Не могу сказать, что не понимала сути. Я заволновалась, но очень старалась не показывать этого, однако, была уверена, что Винсент уже ощутил, как у меня забилось сердце, он легко чуял такие вещи. — Поверь мне, Луна, я избрал самый безопасный способ, — продолжил он, взглянув мне в глаза, — тот, в котором я уверен. Во всяком случае, больше, чем в прочих. Но всегда ведь есть «Но», правда? Зелье, что приготовит для меня ведьма, в самом плохом исходе, вероятность которого мала, и всё же не исключена… — Не продолжай пожалуйста. Я поняла и так. Опустив взгляд, я ещё с полминуты молчала, но, вздохнув, посмотрела на Винсента, чувствуя, как жмёт в груди. Мне даже дышать стало сложно. — И ты, — наконец сказала я тихо, — действительно считаешь, что оно того стоит? — Да, — ответил он, — стоит. Если я всё сделаю правильно. Если мой организм выдержит. Я стану человеком. — А организм может этого не выдержать? — Может. Элексир этот слишком мощный. Так как никакие яды и почти никакие зелья на вампиров не действуют, данный эликсир будет изготовлен настолько концентрированно, насколько это вообще возможно. Он должен заставить умершее тело жить. Это до такой степени сложная магия, что я и сам не имею представления, как это работает. Прожив три сотни лет, я не нашёл ничего и близко похожего на магию Гленморильских ведьм. И уж тем более чего-то более простого по теме исцеления от вампиризма. Другие способы опаснее в разы. Умереть от них вероятность стримиться к соотношению один к одному, а то и куда больше вероятности лишится человеческого рассудка. Тот способ, что я выбрал тоже не даёт мне никаких гарантий. И нет у меня ни одного источника, кроме слов этой ведьмы, о том, что это было сделано раньше, и метод успешный. Но здесь всё зависит только от меня. Если я смогу найти нужных мне вампиров, то всё будет, как надо. Осмысляя то, что рассказал мне Виснент, я пришла к выводу, что он сам знает, что делает: «В конце концов, это только его выбор. Он в праве рисковать, если считает риск оправданным. Я не могу никак повлиять на результат, и на его решение тоже. Я могу лишь оказывать поддержку. Как бы не боялась за него, а я боюсь, и он это знает. Предоставить ему помощь — в моих силах, и я постараюсь.» — Луна моя, — тихо сказал Винсент, — ты так грустна. Я знаю, что тебя это пугает. Прошу, не нужно так переживать. — Переживать я не перестану, Винни, — ответила я, также тихо, — неужели ты бы не переживал? Но ты бы не стал ставить под сомнение мою решимость, в случае чего. И я не стану. — Я подошла ближе и посмотрела прямо в глаза ему. — Скажи мне, милый, чем я могу тебе помочь? Что я могу сделать для того, чтобы облегчить тебе задачу? Хоть как-то я могу повлиять на положительный исход этого опыта? Смотря мне в глаза, Виснент умилённо улыбнулся. Он погладил меня по голове и нежно сказал: — Луна моя, ты уже помогаешь. Твоя вовлечённость — бесценна для меня. Я не зря всё тебе объяснил. Наверное, стоило объясниться раньше. — Ты объяснил тогда, когда посчитал нужным. И знай, что я всегда готова оказать тебе любое содействие. — Я не сомневался. — Винсент задумчиво ухмыльнулся, посмотрев в сторону. — Собственно, в одном ты мне точно поможешь. Поедешь со мной к Графу Гассилдору. — Всенепременно, — улыбнулась я, — но сначала ты пойдёшь со мной в Имперский Город к Арманду и Метредель. — Точно, я не забыл. И когда же мы пойдём? — Я планировала со дня на день, когда мы окончательно отдохнём от путешествия. Винсент кивнул и поцеловал меня в лоб, после чего взял за руку и увёл обратно в гостиную досиживать наш романтический вечер. Да, мне ещё нужно было переварить всё, во что посвятил меня Винсент, но я не хотела думать хоть о чём-то плохом, предпочитая верить, что у него всё получится и всё сложится наилучшим образом для нас обоих. Да, меня очень беспокоили его цели выследить и убить тех вампиров, уже только одна эта мысль заставляла моё сердце колоться, а мысль о том, что его исцеление может окончится летально — просто убивала меня. Но я не хотела подвергать сомнениям ни силу Винсента, ни его ум, ни удачу, стараясь оставаться в здравом уме и не впадать в панику, которая уж точно ни к чему хорошему бы не привела. «Если бы я своими беспокойствами отпугнула его доверие, — думала я, — он всё равно бы сделал то, что планирует, только тайком. И тогда… Тогда, возможно, исход мог быть… нехорошим. Но, думаю, всё обойдётся… Хотя… не хочу об этом думать. И не могу забыть. Эх, Винни, во что ты опять ввязываешься? Что же мне с тобой делать?..»