Сто тысяч почему и немного о котах

Почему он так легко поймал его? Почему был как будто готов к этому? Почему тело среагировали быстрее, чем мозг осознал? Почему ощущение веса на руках так… привычно и правильно? Сотни тысяч почему без ответа, и Дань Хэн мог сколько угодно рыться в своей памяти, но ничего, кроме смутного тепла в груди, не находил. А единственный, кто мог дать ему ответы, лежал сейчас в глубоком сне в собственной палате. Дань Хэн надеялся, что там нет нефритовых счетов, и бумаги только медицинские, а то с его подчиненных бы сталось… Почему его это вообще заботит? В палату к генералу его не пустили. Но хотя бы не смотрели с ненавистью и злобой: Яньцин сообщил им, кто был союзником генерала в бою, и кому они обязаны относительно целым Цзин Юанем. Ещё они милостиво передавали ему новости о состоянии генерала; хотя можно ли назвать новостями одну и ту же фразу «Генерал всего лишь нуждается в покое и отдыхе, не стоит излишне переживать»? «И сидеть здесь как приклеенный» произнесено не было, но повисало в воздухе плотными мыслями. Дань Хэн был согласен, но этот смутный теплый клубок не давал ему покоя. И когда под вечер все, кроме дежурного врача, покинули палаты, даже Яньцин унесся кормить их домашнего льва, он все же вошёл в палату. Золотистые полосы света падали наискось через всю комнату. Генерал ровно и сонно дышал, повернув голову чуть набок, распущенные волосы были похожи на гриву. Дань Хэн прислушался к тёплому клубку в груди: яснее не стало. Он присел на стул у кровати, продолжая разглядывать комнату. — Я знал, что ты придёшь. Цзин Юань лежал с закрытыми глазами и улыбался. Дань Хэн нахмурился. — Я не знал, что вы очнулись, Генерал. — Я и не очнулся. Просто сплю и вижу прекрасный сон о том, что ко мне в палату пришел друг. — Я не он. — Разве тот, с кем мы сражались бок о бок, не может быть другом? Дань Хэн не ответил. Что тут ответишь? Но от слов генерала в груди снова потеплело. — Я хотел задать несколько вопросов… Как другу. Если вы в силах… — В силах, — Цзин Юань продолжал улыбаться с закрытыми глазами. — Отвечать на вопросы Я всегда в силах. — Вы были близки с… Старейшиной? Цзин Юань усмехнулся. — Хм, можно сказать и так. Тебе попались те тексты про Облачный квинтет? — Нет, — Дань Хэн покачал головой, хотя знал, что генерал не увидит. — Просто когда я вас поймал, я… — Ты что-то вспомнил? — Цзин Юань все же открыл глаза. И тут же сощурил их от света, заливавшего комнату. — Нет, — снова покачал головой Дань Хэн. — Но если вы были близки, это многое объясняет… — Я любил его, — просто сказал Цзин Юань. — Безответно, конечно. Наверное, это была обычная юношеская влюбленность, но… Извини. Я знаю, что ты — не он. Оставим эту тему… Дань Хэн поднялся. — Тогда я пойду. Официально меня никто сюда не пускал: преступников к генералам не пускают. Так что если меня тут кто-то увидит… — Приходи завтра, — улыбнулся Цзин Юань. С сощуренными глазами он был похож на белого кота. — Тебя пустят. — Для этого вам придется перестать видеть прекрасный сны. — Возможно, явь будет не хуже? Дань Хэн пожал плечами, развернулся и вышел. Клубок больше не был клубком, а стал янтарными теплыми полосами, поблескивающими, как глаза большого белого кота.