Принц и кролик

      Сокджин сидел в полном ах… то есть очень сильно удивленный и смотрел на приближающегося к нему пожилого мужчину с явно азиатскими чертами лица. И не просто какими-то там азиатскими, а буквально — с чертами лица самого Джина. В памяти со скоростью метеора всплывали воспоминания детства — ему улыбаются, его хвалят, играют с ним, подбрасывают в воздух под недовольное бормотание отца. Сейчас это лицо выглядело, разумеется, старше, чем в его воспоминаниях — очень красивому и подтянутому мужчине, которого он сейчас перед собой видел, можно было дать с натяжкой лет сорок. Хотя Сокджин, покопавшись в памяти, быстро подсчитал, что тому уже перевалило за шестьдесят.       — Дедушка? — еле выговорил он. В горле вмиг пересохло.       Он пытался понять, что тут вообще происходит. Грешным делом огляделся вокруг, мало ли, вдруг только он видит этого мужчину? Вдруг перед ним натуральный призрак? Но нет, быстро приближающегося Ким Джису явно видели и остальные: вот ему улыбнулась какая-то дамочка за соседним столиком, которой он кивнул в ответ, вот официант уступил дорогу, пропуская его перед собой. Это все означало, что он видит реального человека. Вот только много лет в его семье считающегося умершим. Какого черта?       — Внучок! Джин-и!       Ким Джису практически подлетел к его столику, и Сокджин торопливо встал, намереваясь вежливо поклониться, но ему не дали. Дедушка только цыкнул на него и тут же сгреб в объятия, тиская с такой силой, что парень явственно услышал легкий треск своих ребер.       — Ну же, дай-ка посмотрю на тебя получше, — выпустив уже сдавленно хрипящего внука проговорил Ким Джису, и довольным голосом продолжил: — Ну хорошо! Наша порода! Весь в меня! Личико прям хоть сейчас на обложку, а плечи! Ух!       — Дедуля, — простонал Сокджин, которому было одновременно и радостно увидеть человека, которого он искренне обожал в детстве, и дичайше неловко, потому что на них откровенно пялились буквально все!       — И не стони мне тут. Стонать в других местах положено, — заговорщицки усмехнулся дед, а у Сокджина запылали уши.       — Да тише ты! Люди же смотрят! — прошипел он, и словил удивленный взгляд деда.       — Внучок, а с каких это пор тебя вдруг волнует мнение совершенно посторонних тебе людей?       — Дорогой, не забывай, он же живет в Корее. Это ты тут уже привык, что тут всем на всех наср… эээ… глубоко неважно.       Сокджин перевел взгляд на говорившего. Это был высокий мужчина, одного с ним роста, тоже на вид кореец, примерно ровесник деда. Плечи почти такие же широкие, как у Кимов (это самое «почти» прозвучало в голове с особенно приятным привкусом), и более массивной фигурой, из-за которой незнакомец казался ощутимо больше его деда. Стоп. «Дорогой»? Это что еще за обращение такое? Может этот му…жик просто забыл, как правильно говорить по-корейски?       — Ах, дорогой, не неси чушь! Я и в Корее спокойно себе плевал на чужое мнение. Да и ты тоже. Иначе я бы вообще в твою сторону не посмотрел, — бодро парировал его дедуля.       «Походу, это я забыл как правильно говорить по-корейски… Или у меня слуховые галлюцинации», — вытаращился на них Сокджин.       — Дедушка, я не понимаю… — только и сумел он потерянно промямлить.       — Ох, что же это я, в самом деле, — тут же всполошился его дедушка. — Милый, позволь представить тебе моего любимого внука, Ким Сокджина. А ты, малыш, знакомься. Это мой муж — Ким Джунхо.       — Кто?       — Ким Джунхо.       — Нет… Что ты до этого сказал.       — Муж? — неуверенно ответил дед, покосившись на Ким Джунхо.       — Муж… — пробормотал Сокджин, медленно оседая на пол.       Картинка перед глазами неудержимо расплывалась, звуки сливались в монотонный гул. Кажется, его кто-то звал по имени испуганным голосом, но он не мог разобрать — кто. Да и неважно это сейчас было. В его голове билось и пульсировало одно единственное слово. Мир окончательно погас.

***

      Тэхён активно ерзал на внезапно ставшем неудобным стуле и отчаянно пытался сосредоточиться на лекции. Получалось откровенно хреново. Он тихонько застонал, пряча лицо в ладонях, и тут же получил толчок острым локотком в бок.       — Тише ты, стоналка, — раздалось рядом шипение Чимина. — Еще пара таких непотребных звуков и либо я побегу к Юнги, размахивая стояком — уж больно, черт тебя дери, красиво у тебя оно выходит, прям завидую Гук-и — либо до нас таки докопается профессор Пак. Он уже трижды смотрел в нашу сторону, Тэ! А я не хочу проблем на зачете. Так что прикрути страдания. Тем более, и страдать-то не о чем!       «Ага. Как же. Не о чем!» — страдальчески снова простонал Тэхён, на этот раз про себя.       Вчерашние посиделки начинались вполне себе мирно, и такими же и обязаны были закончиться. Но, видимо, не с его корейским счастьем. Он смутно помнил веселье под алкогольными парами, пока Пак с утра не порадовал его фотками. Ну, смотрелись они с этим хвостиками вполне себе мило, однако кринж словить все же удалось. Особенно, когда он смотрел на фото, где держит Чонгука, пока Чимин крутит ему хвост. (Хвостик из волос на голове, а не то, что вы подумали!)       Прогулка ему вообще зашла. Да, он вел себя там совершенно ребячески, ну и ладно. Главное, что ему все понравилось. Да и Чонгук вроде бы не возражал. А вот ехать с улицы и прямо до квартиры Чимина у него на руках — вот это было уже достаточно смущающе. Зато удобно! Так что, на самом деле, он бы повторил. Только никому в таком не признается. А вот дальше…       Когда они вернулись с прогулки, Юнги и Чимин уже вовсю сладко похрапывали в спальне, оставив в гостиной весь срач нетронутым! Тэхён тогда бурчал, а вот Чонгук просто молча взял и прибрал все. Причем, этот упертый баран даже не разрешил помогать. Усадил его в кресло и так зыркнул, что даже мысли не возникло ослушаться. Подумаешь, у Тэхёна были небольшие проблемы с координацией, и он чуть не разбил себе все что можно и нельзя, запнувшись о ковер? Такое ведь с любым человеком могло произойти. Даже трезвым. А его ласковым голосом обозвали пьянью и велели не путаться под ногами. И да, Тэхён обиделся, и сидел в этом самом кресле надутым хомяком минут пять. Пока не задремал.       Проснулся уже от того, что его аккуратно укладывали на разложенный и застеленный диван. Рядом лежала пижама. Чонгук попросил его переодеться и даже отвернулся, пообещав не подглядывать.       Снова Тэхён проснулся от того, что с него стягивали штаны. Господи, как он в этот момент переср… испугался, в общем. Естественно, что начал брыкаться, ну а кто бы нет? И, кажется, зарядил Чонгуку куда-то пяткой. Кажется в лоб. Уж больно твердое было это самое «куда-то». Пятка потом болела. Сильно. И все тот же Чонгук, сдержанно матерясь, массировал и гладил ее потом, попутно объясняя, что всего лишь помогал переодеться в пижаму. Испанский стыд, вот что он ощутил в тот момент, когда понял, что пижамка-то так и продолжала лежать рядом. Видимо, он опять вырубился и так и не переоделся. Но прощения за удар пяткой Тэхён просить не стал. А вот нечего было к спящему руки тянуть!       А потом Тэхён проснулся опять. Водички попить. И в мягком свете зажженного ночника увидел Чонгука, свернувшегося в какой-то явно неудобной позе в кресле.       — Гук-и, — вволю напившись воды, набравшись храбрости и выслушав отчаянный спор между собственными совестью и разумом, он легонько похлопал парня по плечу.       Тот мгновенно распахнул глаза, словно только и ждал, когда его разбудят.       — Тэ? Что-то случилось? Водички? Аспирина? Ты чего не спишь?       Чонгук подорвался с кресла, видимо, собираясь выдать по списку все перечисленное, и красиво рухнул на пол. Далее была непереводимая игра слов, из которой Тэхён понял главное — кресло капец какое неудобное и больше Чон в нем спать не будет. Никогда.       — Ляжешь со мной? — прикрыв глаза выпалил тогда Тэхён. Ну не заставлять же человека мучаться?       И прежде чем Чонгук, распахнувший от такого глаза и явно собирающийся, судя по хитрой улыбке, что-нибудь ляпнуть, успел встать, тут же добавил:       — На диване полно места.       — Нужно быть полным кретином, чтобы отказаться от такого предложения, — все-таки ляпнул Чонгук, счастливо улыбаясь.       А Тэхён только молча юркнул под одеяло, укутываясь в одеяло и поворачиваясь к нему спиной. Он ждал, что вот сейчас его обнимут, прижмут к себе, может, даже приставать начнут. Ждал-ждал, да и уснул снова.       Последнее пробуждение оказалось самым запоминающимся.       — Доброе утро, соня, — раздался ласковый голос прямо возле уха. Слишком близко, по мнению Кима.       Он распахнул глаза, а затем и рот, намереваясь отругать наверняка распустившего руки Чона, и с легким клацаньем закрыл его обратно.       Чонгук лежал на спине и явно ничего не распускал. А вот сам Тэхён… Его голова уютно устроилась на плече Чона, наверняка его хорошенько отлежав. Рука, совершенно хозяйским жестом лежала на груди. И не просто лежала, а вот прям обхватывала пальцами так, что чужой сосок упирался в центр ладони. Одна нога каким-то хитрым образом была переплетена с чужими ногами, а за вторую было особенно стыдно, потому что она была закинута на Чонгука, и в районе ляжки под ней ощущалось что-то крайне заинтересованное. Буквально каменно заинтересованное.       Тэхён чувствовал, как его глаза распахиваются все шире, а брови пытаются покинуть привычное место и скрыться где-то в волосах. Он бы и сам сейчас хотел скрыться где-нибудь. Только для начала нужно было выпутаться и из одеяла, и из Чона.       — Тихо, Тэ. Только, пожалуйста, без резких движений. Мне и ночью хватило, поверь, — пробормотал Чонгук, потирая симпатичную шишку на лбу, прямо над правой бровью. — Нога у тебя тяжелая, ты это уже продемонстрировал. Так что тяжесть руки давай проверим как-нибудь в другой раз.       Тэхён сумел только кивнуть, а потом осторожно уползти в сторону ванной. И вот это вот все вполне можно было бы пережить даже без особых моральных терзаний. Если бы Чимин и Юнги, сидевшие в кухонной зоне ржали бы хоть чуточку тише.       Поэтому — да, Тэхён сейчас сидел, краснел, тихонько постанывал и ерзал, потому что диван оказался просто кошмарно неудобным, и Ким за ночь на нем отлежал себе все, что мог. И именно поэтому вскарабкался на Чонгука! А не потому что искал тепла и уюта, как ржал над ним Чимин.

***

      Тэхён едва пережил тот день в универе. Он с трудом мог смотреть в глаза хихикающему над ним Чимину. Старательно отводил взгляд от налившейся синевой шишки на лбу постоянно попадавшегося ему в коридорах Чонгука, искренне надеясь, что покрасневшие кончики ушей не видно под голубыми прядями. А еще спокойствия не добавлял ехидно ухмыляющийся Юнги. Этот вообще ржал, глядя на него и на Чона.       Но все когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот казалось бы бесконечный день. Чимин довез его до своей квартиры и куда-то свалил. Тэхён честно не вслушивался.       Он просто после быстрого душа переоделся в домашнее, приготовил себе рамен и уселся на диван заниматься прокрастинацией. Нужно было сделать так много всего, что браться не хотелось вообще ни за что. Коробки с его вещами все так же стояли вдоль стеночки ровным рядком. На журнальном столике громоздились учебники и ноутбук. А он только пялился в экран телевизора на стене, вяло щелкая каналы.       Внезапный звонок в домофон заставил его буквально подпрыгнуть на месте. Кого еще притащило на ночь глядя? На экране красовалось слегка смущенное лицо Чонгука. Тэхён молча пялился на него, не зная даже что спросить.       — Тэ, впусти меня, пожалуйста.       Палец совершенно самостоятельно нажал на кнопку разблокировки двери подъезда. Ким может поклясться, что никак в этом действии не участвовал. Но вот открывать входную дверь пошел уже совершенно осознанно. Не оставлять же гостя в подъезде.       — Привет, Тэ. А я вкусняшек купил! — с ходу всучил ему огромный пакет Чонгук.       Тэхён только хлопал глазами, прижимая к груди подарок. Чон оглядел его застывшую фигуру и пробурчал:       — Тэ, мне к утру проект закончить нужно. А у нас дома мой друг твоего друга… Эм… В общем, шумно там очень! Пожалуйста, можно я тут позанимаюсь? Я тихонько. Ты меня даже не заметишь.       — Чимин и Юнги… — начал было Тэхён, но тут до него дошло, чем конкретно те сейчас занимаются, и он замолчал, заалев ушами. Чонгук только хмыкнул.       — Так разрешишь?       — Я не против. Кухонный стол тебе подойдет?       — О! Тэ, ты лучший!       И с этими словами Чонгук шустро расположился где сказали, достал ноут, какие-то книги, блокноты. В общем, реально засел за учебу. А Тэхён вернулся на диван, но теперь никак не мог найти себе занятие. Телевизор сразу выключил, несмотря на заверения, что тот совсем не помешает. Любимая манга лежала где-то в коробках, лазить в которых при Чоне не хотелось. Он решил просто полежать и подумать, и незаметно уснул.

***

      — Тэ, встань, давай я постелю тебе нормально.       Настойчивый голос вырвал его из сладкой дремы, он распахнул глаза и увидел сидящего рядом Чонгука.       — Что у тебя за манера засыпать на неразложенном диване, а? — продолжал ворчать тот. — Давай, поднимайся, переодевайся и ложись нормально, на подушку. Смотри какой след уже на щеке от подлокотника.       — Да, мамочка, — ехидно прошипел Тэхён.       — Тогда уж «папочка», детка, — не менее ехидно в ответ.       Тэхён вспыхнул, но решил промолчать. Попробовал встать и тут же застонал в голос.       — Чёрт! Моя спина!       — Я бы вот сейчас с таким удовольствием сказал «А я же говорил!», но не буду!       — Ты же уже сказал!       — Нет, я мог бы, но не стал!       — Чон!       — Что, Ким?       Тэхён обиженно надулся и пошел в ванную переодеваться в пижаму. Вернулся к уже разобранному и застеленному дивану, и сидящему на нем понурому Чонгуку.       — Прости, Тэ, — тут же проговорил тот виновато. Получил в ответ фырк и продолжил: — Не дуйся. Ну хочешь, я тебе массаж сделаю. Спину разомну.       — И приставать не будешь? — подозрительно.       — И приставать не буду, — уверенно ответил Чонгук, а потом еле слышно добавил: — Сегодня.       Тэхён сомневался почти целую минуту. Победили спина и плечи, которые нещадно ныли и уговаривали принять любую доступную помощь. И он сдался. Улегся на диван и разрешил делать с собой все, что угодно, лишь бы стало полегче.       Сначала Тэхёну было даже смешно: ну что может Чонгук? Но стоило тому устроиться сбоку и положить ладони ему на плечи, смех пропал. Давление оказалось как раз то, что нужно — сильное, но не болезненное. Чонгук прорабатывал мышцы так, будто делал это не впервые. Пальцы уверенно скользили через тонкую ткань пижамы, находили самые зажатые места. Тэхён вначале терпел, потом неожиданно для себя расслабился и даже прикрыл глаза.       — Видишь? Уже лучше, — сказал Чонгук, когда прошёлся по спине и пояснице, заставив Тэ едва слышно выдохнуть.       — Ага… лучше, — пробормотал Тэхён, чувствуя, как его тело становится тяжелее и ленивее.       Минут через десять Чонгук отстранился и чуть нахмурился.       — Через ткань плохо чувствуется. Сними пижаму, а?       Тэхён замер, приподнял голову:       — Ты серьёзно?       — Ага, — Чонгук кивнул совершенно спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. — Я схожу за маслом. Будет совсем другое дело.       И, не дожидаясь возражений, ушёл в ванную. Вернулся быстро, с маленькой бутылочкой в руках. Улыбнулся уголком губ, заметив, что Тэхён всё ещё не решается.       — Ну давай, — тихо сказал он. — Я же не кусаюсь.       С этими словами он поставил масло на столик рядом и подождал, пока Тэхён наконец-то решился стащить верх пижамы через голову и уляжется обратно на диван.       Теплые ладони Чонгука заскользили по его спине — то мягко, то с чуть большей силой, находя каждую зажатую мышцу. Масло грело кожу, пальцы оставляли за собой тянущееся ощущение тепла и чего-то очень личного. Тэхён повернул голову на бок, прикусил губу, чтобы не застонать вслух.       — Ты же сказал, что просто массаж, — его голос предательски дрогнул, звучал тише, чем он хотел.       — И это он и есть, — Чонгук улыбался так, будто прекрасно знал, что делает. Ладони прошлись выше, почти к шее, потом снова вниз, задерживаясь на пояснице.       Тэхён крепко зажмурился, но от этого ощущения только усилились. Казалось, каждая клеточка его тела ловит прикосновения, тянется к ним. Он поймал себя на том, что его дыхание сбилось, и невольно дернулся, когда большой палец Чонгука очертил круг у линии талии.       — Расслабься, — тихо сказал Чонгук, наклоняясь ближе. Голос у него был низкий, чуть хриплый. — Я просто хочу, чтобы тебе стало легче.       Тэхён усмехнулся, но в смехе слышалась растерянность:       — Если ты так продолжишь, мне станет… слишком «легко».       Он не видел лица Чонгука, но чувствовал, как тот на миг замер, а потом его руки стали еще увереннее, будто специально проверяя его на прочность.       Масло было тёплым, и когда ладони Чонгука легли ему на поясницу, Тэхён едва заметно вздрогнул. Казалось бы, ничего особенного — просто прикосновение. Но по коже пробежала дрожь.       — Не напрягайся, — тихо сказал Чонгук.       Он надавил чуть сильнее, медленно провёл от поясницы вверх к лопаткам. Каждый нажим отзывался то сладкой болью, то приятной дрожью, от которой хотелось выгнуться сильнее.       — Вот так, хорошо… — пробормотал Чон.       Тэхён закусил губу, стараясь не выдать, насколько это приятно. Но как скрыть, если дыхание сбивается, а тело само собой тянется навстречу этим рукам?       Когда пальцы легли на шею и начали медленно разминать её основание, Тэхён едва не выдохнул вслух его имя. Сжал кулаки на подушке, чтобы не сорвалось.       — Чонгук… — всё-таки тихо произнёс он, не выдержав.       — М? — тот наклонился ближе, голос звучал хрипло, почти касался уха. — Сильно давлю?       Тэхён замотал головой.       — Нет… слишком хорошо.       Чонгук тихо усмехнулся, но руки не остановил. Скользнул большими пальцами вдоль позвоночника, а потом вернулся к пояснице и медленно повёл вверх. Каждое движение было словно проверка: насколько далеко можно зайти, прежде чем Тэхён сорвётся.       И он действительно срывался — дыхание уже было горячее, частое, а в голове путалось только одно: «Хочу, чтобы он не останавливался».