Осколки битого хрусталя.

21:29       Йост, спустя какое-то время, понял, что они с Августом обнимаются не в очень-то и удобном положении. У Клейна особенно затекли плечи, да и поясница от таких поворотов изрядно покалывала.        Погрузившись в раздумья на пару секунд, он, в силу опьянения, ничего лучше не придумал, как попросить Аггу: –Ложись рядом, Жан, мне холодно, – тихо проговорил Йост, ещё сильнее сжав его плечи, словно пытаясь приподнять и положить возле себя. Было чувство, что он сказал что-то неправильное, однако слово, как говорится, не воробей. Вылетит - хер поймаешь.        Йост не совсем понимал, что делает. Ему просто хотелось, чтобы любимый человек находился как можно ближе. Ближе к его телу, сознанию и душе. Ближе к мыслям и эмоциям. Ближе к сердцу,  которое, кстати, до сих пор отбивало уши своим учащенным стуком.  «Тудум-тудум»       Глубокий вдох слегка освежил помутневшее от алкоголя сознание. Из поля зрения пропал Август и через несколько секунд Йост почувствовал прогнувшийся диван перед собой. Поняв что к чему он сразу отодвинулся к стенке, освобождая пространство.        Ну а сам Август просто молча выполнил то, что должен был. То, чего желал друг. Да, довольно часто бывало так, что Жан ставил желания других выше своих, а Йост был особым случаем. Тем, ради кого он способен, казалось, на всё, чего лишь тот пожелает.        Так было всегда. Ещё в старшей школе, когда эти двое и познакомились, Август всегда стоял за друга стеной, когда мог. Спросите, как голландец и немец сошлись вместе? Довольно просто: подросшему Дидериху разрешалось ездить в командировки с отцом по странам Европы, но особенно часто они бывали в Нидерландах, где он и встретил Йоста, который, между прочим, тоже иногда бывал в Германии, где друзья и могли видеться. А так, в основном, они общались через Интернет.        Свои особенные чувства к Клейну он осознал спустя год такой дружбы, после чего благополучно их затаил. Но как бы Август не старался – они всё равно выбивались наружу. Как только думал, что наконец-то угасли – тут же с ошеломляющим грохотом сваливались на него. 

***

      Из плюсов было то, что диван довольно широкий и без проблем уместил обоих на своей бархатистой серой поверхности.  Повисло неловкое молчание.        Тело Августа само по себе было тёплым, даже горячим, что не сказать о промерзшем до нитки Йосте. И холод был далеко не извне, а шёл изнутри, разрастаясь по всему телу, касаясь тонкими веточками каждого нерва. Б-р-р, жуть.        Второму хотелось обрести то тепло, которое он потерял сегодня. То, что разлетелось на осколки, словно уже изрядно битый хрусталь, наконец-то разбился, не выдержав нагрузки. В какой-то степени это и было к лучшему, он бы всё равно долго так не выдержал, находясь под тем же привычным давлением со стороны окружения и фанатов.        В груди ничего не ощущалось больше. Только пустошь, темнота. Проще говоря – бессмысленная дыра, не заполненная ничем. ***       Август, до конца понял как именно и при каких обстоятельствах, приобнял Йоста, прижимая его прохладные плечи к своим, горячим. Контраст температур отдался мелкой дрожью в теле Йоста, вызывающей непривычные мурашки по спине… Они вообще должны там быть?        Сейчас оба парня испытывали неподдельное волнение. Лишь одно неверное движение, и тонкая нить адекватных дружеских отношений между ними с треском разорвётся от сильного натяжения. Эта мысль будоражила сознание. А что, если она порвётся? Что будет дальше?        На этот вопрос нет ответа. Точнее, они не хотели его знать. Нет, скорее хотели, но не желали терять уже выстроенные отношения, хотя и понимали, что чувствуют друг к другу что-то более трепещущее и глубокое, чем просто дружба. 

***

      В глазах у Клейна плыло. При моргании они всё дольше и дольше оставались закрытыми, пока не закрылись на более продолжительное время.       Вид уснувшего Йоста клонил ко сну и Жана. Хотелось прикоснуться к нему. Да хотя бы просто пожелать «Guten Nacht» |тайп: (нем. Спокойной ночи)| . 

«Коснуться его»

      Хотя бы на мгновение ощутить наверняка прохладные, слегка подсохшие губы. Хотя бы на миг, погрузившись в сладкие мечтания. Обнять его, не просто за плечи, а за талию. Непринужденно беседовать о том, о сем. Встречать вместе рассветы и закаты, думая о скоротечности времени. Просто любить и быть любимыми друг другом.        Жан, поборов желание припасть к нему губами, аккуратно потянулся к носу парня, слегка прикоснувшись кончиком своего к Йосту и слегка обведя его, размеренным и нежным движением. Эти прикосновения оказались гораздо более интимными, чем настоящие поцелуи в губы, которые делали эти двое на потеху фанатам. Однако Августа это устраивало. Он мог почти не ограничено целовать любимого на концертах и в принципе на публике, не боясь осуждения или непонимания. Ведь Аггу всегда был таким: «Парень, целующий всех подряд». Статус играл ему на руку, и он это прекрасно понимал. Пользовался им как только мог.        Вскоре после этого Жана самого склонило ко сну. Глаза слипались, но он, не переставая глядеть на спящего перед ним друга, заснул с мыслями о том, что неплохо было бы сейчас прижаться к нему поближе, чтобы согреть своими крепкими объятиями, легкими поцелуями и тихим, глубоким шепотом(прямо как любит Йост), однако тело уже совсем не слушалось. Августу пришлось отойти ко сну не переодеваясь: в растянутой домашней футболке и каких-то случайных штанах из его гардероба. Но так было даже уютнее. 

***

23:36       Телефон Йоста слегка завибрировал. Сработал какой-то будильник. Он, кажется, даже сам не помнил, зачем ставил его на это время и когда. Но ни Жан, ни Клейн, даже ухом не повели, и вскоре раздражающее жужжание прекратилось.        Мягкий, белый, скорее даже более прохладный, приглушенный свет от кухонной подсветки падал на серый, широкий, бархатный диванчик. пустовато, но умиротворяюще. Ничего лишнего.        Слышалось сладкое сопение двух парней, один из которых наверняка с утра даже не поймёт, что произошло этим вечером. Однако сейчас они оба были счастливы. Аггу – потому что мог любоваться на возлюбленного и спать рядом с ним, Йост – потому что тепло и почему-то довольно приятно от тела Августа.        За окном изредка щебетали птицы. Низенькие деревья покачивались на ветру, размахивая пушистой кроной. Темноту разбавлял теплый свет красивых, узорчатых фонарей вдоль улицы. Лишь очень малое количество людей проходили в такое время, вышагивая по гладким кирпичикам тротуара.        Где-то от ветра легонько раскачивалась качель, рассекая воздух и легонько поскрипывая. Во многих домах свет был уже выключен, и лишь не такой большой, белоснежный домик выделялся: в окне было белое свечение, не ставя его в один ряд с соседними, «темными» домами. А всё потому что даже во сне было ощущение, что свет бьёт прямо в глаза. То ли от не выключенной лампы, то ли от лучезарности Жана.