Лицемерие—и есть идеальность!

      Прогулка после прошла неловко.             В голове крутилась мысль, что я лишь запасной вариант, в то время как Арима и не пыталась начать диалог. В тот момент я понял, что не хочу тянуть наши отношения один.       — Арима-сан, не пойми неправильно, но я бы не хотел быть лишь запасным вариантом. Знаешь, это очень неприятно.       После подобных слов о нормальном диалоге можно было только мечтать. Каков же я идиот! Ещё после той прогулки произошёл завал на работе, и я не находил никаких сил залезть в свой личный телефон. И когда я всё-таки нашёл время, то обнаружил десять сообщений от Аримы. В этот момент можно было хоронить наше общение.             ♡Арима Кана♡:       Привет, Момотаро. Ты бы не хотел снова прогуляться? Или ты не хочешь? Ладно, прости, забудь это. Привет. Как твои дела? Эм, ты меня нарочно игнорируешь? Прости, что навязываюсь. Момотаро. Надеюсь, у тебя просто нет никаких сил, чтобы ответить. Прости, что так навязываюсь тебе… Я тебе надоела, верно? Надеюсь, с тобой всё нормально.       Эти сообщения были как очень сильная пощёчина. Надо было всё же залезать в телефон, даже если пришлось бы пожертвовать собственным сном. Но не поздно ли отвечать? Ответить на сообщения или стоит просто поздороваться? Агх, к чёрту!      

      Вы:      

Прости, Арима-сан, у меня выдалась тяжёлая неделя, не было сил залезть в телефон. Ты ни в коем случае не навязываешься! Давай как-нибудь встретимся на выходных?

      Ответ естественным образом сразу не прилетел.              Наверное, она уже спит. Уже ночь, так что неудивительно. Мне бы тоже не помешало лечь спать.      

***

      Утро началось с пробежки, что стало привычным уже как неделю.             Конечно, особой нужды в этом не было, но в последнюю неделю мой сон стал очень беспокойным: я просыпался в пять утра без возможности лечь обратно. Я начал занимать это время работой по дому — каждое утро убираться поверхностно, а после выходить на пробежку.             Конкретно так устав от беготни, я опёрся на перила моста. Достав телефон, чтобы развлечь себя, я зашёл в Твиттер, спокойно листая ленту, не сильно вчитываясь. Правда, листнул я до того, чего бы не хотел никогда узнать.             «В статье еженедельника “Правдивые истории о знаменитостях”, вышедшей сегодня, сообщается, что Аи, которая была убита 12 лет назад, была матерью двух близнецов, которым на момент её смерти было по четыре года. Утверждается, что Аи была убита фанатом, которому было известно о близнецах. На данный момент оба её ребёнка строят карьеру в индустрии развлечений…»             Я не стал читать дальше — меня не сильно интересовала сопливая история двух детей, поэтому пролистал пост до конца, чтобы увидеть две прикреплённые фотографии. Я в шоке раскрыл глаза, смотря на этих самых несчастных детей.             Хошино Руби и Хошино Аквамарин. Девушка из B-komachi и парень, который нравился Ариме. Как же тесен мир — кто бы мог подумать, что у них такая история.             Внезапно в голову врезалась мысль, что это, на минутку, громкий скандал. Айдол, причём достаточно популярный, имела детей. И эти дети — такие же популярные люди. На этого парня мне было плевать, но эта девушка…              Хошино Руби состоит в айдол-группе. Это громкий скандал. Но не то чтобы отрицательный. Для её группы — нет. Она является дочерью айдола, которую убили. Они могут наплести такого, что люди будут сочувствовать ей, заинтересуются ещё больше. А она и так в последнее время часто появлялась на ТВ.             Стоило начинать беспокоиться о нашем месте в топе.      

***

      — Как я и думал! Как эта информация вообще просочилась?! — я ударил кулаком по столу, смотря на то, как B-komachi сместили Arashi.             — Тоже задаюсь этим вопросом… Как папарацци вообще узнали об этом? — Джун стал массировать переносицу, уставший от новой мороки. Начальство, как только узнает об этом, начнёт нас гонять как не в себя.             — Если так посмотреть, Руби действительно похожа на свою мать. Но я очень сомневаюсь, что они проводили расследование, — Шо смотрел в экран телефона, сравнивая изображения Руби и Аи.             — Кто бы для такого стал проводить расследование? Они папарацци, а не следователи, — Казунари недовольно поджал губы, смотря на рейтинг.             — В любом случае, нам теперь не видать адекватных выходных. Пока не вернёмся обратно в топ-5, нас будут гонять без пощады, — я вздохнул, как и остальные.             Подобное уже было: нас смещали, а потом приходилось идти на радикальные меры. Концерты, можно сказать, в неглиже. Ну, почти. Скорее половина торса открыта. Я такое не особо жалую — в такие моменты понимаешь, куда все смотрят.             Но сейчас всё было серьёзнее.      

***

      Улыбка вышла кривой. В принципе, а как иначе, если меня пригласили на ток-шоу с игрой в Короля — по сути, «правда или действие». Мне уже отдали список возможных вопросов и действий. Агентство, возможно, и отказало бы, но сейчас меня решили туда пустить из-за одной, теперь знаменитой, особы.             И ладно бы это. Но почему, чёрт тебя дери, там столько неприятных мне личностей?!             Этот чёртов Аквамарин и Акито! Придётся мило улыбаться им, делая вид, что всё нормально. Чертовы Хошино. Если бы не их отсутствие скрытности, они бы и не взлетели в рейтингах.             Хотелось рвать волосы. Но капля интереса всё же была. Правда ли они отпрыски айдола? Впрочем, правду я вряд ли узнаю.      

***

      В последнее время Арима очень странно себя вела. Она отмазывалась работой, лишь бы не переписываться со мной и не встречаться.              Оскорбляло ли это меня? Конечно.              Перестал ли я ей писать? Пфф, смешно — нет, конечно.              Я стал писать ей чаще, лишь бы заполнить тот пробел общения, когда я не смог ей ответить. Поэтому меня достаточно часто видели с телефоном в руках на перерывах.             Возможно, я ей надоедаю. Но пока она не напишет мне прямым текстом, чтобы я остановился — уж извините, но я не прекращу. Эгоистично? Определённо. Но кто сказал, что я не эгоист?             Я ни разу не был хорошим человеком. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Пусть я и начинаю слабо помнить какие-либо вещи из прошлой жизни, но я хорошо помню, какой я сейчас.             Эгоистичный, нарцисстичный, равнодушный, лицемерный — это всё я.       Я никогда не отрицал, что являюсь плохим человеком. Просто никто этого не понимает. Все видят отзывчивого и доброго Момотаро. Это не утомляло — давно стало привычным. Но порой действительно хотелось показать свою настоящую личину. Не идеальную.                    Но в этот миг сознание даёт пощёчину — нельзя. Люди не должны знать, что я не идеален. И каждый раз, когда кто-то об этом говорит, это удар. Потому что я правда не идеален. Я сделан из множества пороков, основой которых является лицемерие. Моя маска лицемерия даёт мне возможность жить — быть идеальным.             Но мне хотелось снять эту маску перед Каной. Посмотреть, как она отреагирует на такого меня.              Противен ли я буду ей? Отвергнет ли она меня? Прекратит ли со мной общение?             Подобные мысли пугали. Эта маска лицемерия не падала даже в кругу семьи. Поэтому мысль отбросить её перед Каной стала табу.             Правда, маска уже начала трещать.      

***

      — Не волнуйся, если что — ты знаешь наш знак, да и я остановлю съёмку, если что-то пойдёт не так! — Эйми стояла рядом со мной, похлопывая по спине.             — Я знаю, Эйми-чан. Всё хорошо, я справлюсь, — я легко улыбнулся, надеясь, что моё раздражение не проскользнуло.             А причины моего раздражения уже сидели в студии и ожидали остальных знаменитостей. Аквамарин и Акито-ину. Надо бы и этому блондину придумать оскорбительное прозвище. С именем не поиграешь — значит, точно кличка. Дохлая рыба? Мм… пока сойдёт. Главное — не назвать их так при съёмке, будет неловко.             — Так, начинаем!             — Добрый вечер, дамы и господа! С вами ваш любимейший Кодзима Сатоши, и сегодня у нас дорогие гости! Думаю, каждого из них вы знаете или хотя бы слышали. Представляю вам наших гостей! — он стал перечислять имена, а мы заулыбались в камеру.             На самом деле здесь было не так уж много людей — всего восемь. Хотя я слышал, что запросы отправляли многим. Я помахал в камеру, как только меня представили.             Помимо Дохлой рыбы и Акито-ину, в студии были знакомые мне актёры и две певицы. Ну и один айдол, не считая меня. Удивительным образом, но близняшки Дохлой рыбы здесь не было. Зато был парнишка с моей прошлой фамилией. Савада… Как его там? Имя я не вспомнил, но раз он здесь, значит, стал достаточно популярным.             Сегодняшний состав был целиком из знаменитостей. Видимо, остальные предпочли выбрать что-то другое, а не это шоу. На их месте я бы сделал так же — желания сидеть здесь у меня не было. Кому захочется отвечать на вопросы перед камерой и выполнять тупые задания?             — Итак, давайте не будем медлить и начнём нашу игру! — продолжил Кодзима. — Дорогие гости, на ваших столах лежат карточки с номерами. К вашему сожалению, играть с вами я не буду — останусь ведущим. Я буду озвучивать действие и правду в зависимости от того, что вы выберете. А после каждого раунда номера будут меняться. Что ж, начнём!             Я растянул губы в улыбке, поддерживая образ.             — Итак, номер шесть. Ваше действие — станцевать отрывок из женской песни, танец мы покажем вам на экране. Ваша правда — какой момент в вашей жизни был самым постыдным? Смотрите свои номера.             С лёгким волнением мы посмотрели на карточки. Я оказался номером два и показал цифру, улыбаясь. Дохлая рыба и Акито-ину сделали то же — у них были четвёрка и семёрка. Айдол-девушка показала единицу, певицы — три и восемь, актёр — пятёрку. Лишь парень с моей прошлой фамилией замялся и только потом показал номер. Шестым оказался он.             — Савада-кун, что выберешь? — Кодзима доброжелательно улыбнулся. Хотя эта улыбка казалась лишь привычно натянутой.             — Погодите, я вспомню свой стыдный момент и приму решение, — в студии послышались смешки. Девушки хихикали над поведением Савады. Я же лишь улыбнулся, прикрыв глаза. — Я выбираю правду.             Певицы заукали, остальные понимающе кивнули.             — Наверное, самое стыдное, что со мной было, — это съёмки моего первого фильма. Я постоянно забывал слова, как только на меня направляли камеру. Искренне соболезную моим коллегам — тогда я был ужасен, — Савада неловко улыбнулся.             — Вот оно как! Не знал, что вы настолько переживали, — удивился ведущий.             — Думаю, это нормально — переживать. Главное, что теперь ты не забываешь слова, — доброжелательно сказала айдол-девушка.             — Неловко признавать, но я до сих пор иногда забываю их, даже спустя столько лет.             — Подтверждаю, но это было всего два раза. В этом нет ничего страшного, Савада-кун. Ты не робот, чтобы всё делать идеально, — сказал я.             После моих слов Савада почему-то просиял, улыбаясь ярче.             — Спасибо вам, Момотаро-сан, и вам, Шимидзу-сан! — он кивнул нам обоим.             Надеюсь, я единственный заметил это сияние. Не то чтобы это доставляло неудобства… но подобные эмоции от него ко мне были нежелательны.      

***

      — Номер пять. Ваше действие — прокричать с балкона студии «я тебя люблю» три раза. Ваша правда — вы когда-нибудь встречались со своей фанаткой? — как назло, номером пять оказался я.             Можно было выбрать действие ради развлечения, но позориться на всю студию не хотелось. За мной бы наверняка закрепился мем. Если кто-то кричит «я люблю тебя» — значит, это Момотаро. Или что-то в духе: «Я шла по улице, а потом услышала, как кто-то три раза кричал “я люблю тебя”». Нет уж.             Но и вопрос был достаточно… горяченьким.             Краем глаза я заметил, как Эйми нервно зашевелилась. Я улыбнулся, выдавив из себя спокойствие.             — Я выбираю правду. Я никогда не встречался со своими фанатками. Но, возможно, когда-нибудь подобное и случится, — я прищурился в камеру, придавая словам двусмысленность.             Я не утверждал, что для меня это табу. Значит, фанаты могли быть спокойны. Хотя кто-то, конечно, мог счесть мои слова ложью — особенно первую часть. Впрочем, да и ладно. Я не обязан нравиться всем.             К сожалению.      

***

      Дальше шоу пошло быстрее. Я чаще выбирал действия — глупые, но кого это волновало? Зато я мог наблюдать, как Дохлая рыба и Акито-ину выкручивались, выполняя свои задания. Это вызывало во мне злорадство.             Их личная жизнь находилась под угрозой. Пусть даже такой, на первый взгляд, безобидной. И это меня радовало.             После съёмок я был выжат. Задница болела от долгого сидения, шея начала ныть. Идя рядом с Эйми, я не жаловался — лишь отпил воды.             — Момотаро-сан, вы можете ненадолго задержаться? — окликнул меня знакомый голос.             Я остановился, неохотно разворачиваясь к парню. Улыбка всё ещё была на губах, но готовая сорваться в любой момент.             — Эйми, можешь идти, я догоню, — девушка растерянно кивнула и ушла вперёд.             Я повернулся к блондину. Его спокойный взгляд раздражал.             — Так чего ты хотел, До… Хошино-кун? — я едва не назвал его Дохлой рыбой. Нельзя показывать, что он мне неприятен.             — Перейду сразу к делу. Тем парнем с Каной был ты, верно?             Раздражение взметнулось вверх. Улыбка исчезла, остались лишь холодное недовольство и безразличие.             — Ну, допустим, я. Это что-то меняет? Я же сказал, что мы случайно столкнулись, — я пожал плечами, глядя в его голубые глаза.             Что Арима нашла в этом парне? Парень как парень. Чёрт, да он на рыбу похож. Да, Арима, вкус у тебя так себе.             — И всё же. Если бы в тот день рядом были папарацци, вам бы обоим непоздоровилось.             Эти слова вызвали у меня смешок. Не от веселья — от раздражения.             — Думаю, я и без тебя это знаю. Лучше присмотри за собой. Не знаю, правда ли это, но в постель твоей матери они смогли заглянуть. Смотри, чтобы тебе в постель не залезли. И за сестрой приглядывай, — образ доброго старшего исчез.             В тот момент, когда он заговорил об осторожности, во мне что-то сорвалось. Он мог распространять слухи — но мои фанаты легко могли бы ополчиться на него. Их «грандиозная» новость всё равно была скандалом.             Так что мешало мне уколоть в ответ?             — Думаю, мы достаточно поделились советами. До свидания, Хошино-кун.             Я развернулся и ушёл. Затылком чувствовал, как его взгляд прожигает мне спину.             Я усмехнулся. Радовался тому, что задел его.             Хотя, возможно, я переборщил, упомянув их мать. Только за это мне было стыдно.      

***

      Через несколько дней упорных трудов вернуться обратно в топ произошла ещё одна сенсация. Всё те же B-komachi. Только теперь их центральная стала виновницей шумихи. Она оказалась дочерью знаменитого актёра. Браво. Кто там ещё окажется в шоу-бизнесе с рождения? Может, кто-то из них дочь какой-нибудь влиятельной шишки? А может, дочь нынешнего императора?             — Почему Момо-сенпай такой спокойный? — напряжённо спросил Шо, косясь на меня.             — Я его напоил успокоительным. Он пришёл сюда такой злой, — Джун пожал плечами, сидя рядом со мной, пока я разлёгся у него на коленях.             — А, тогда ладно. А долго эффект будет длиться?             — М-м, может, часик? В принципе, он уже сам успокоился. Говорит, что следующая будет дочерью императора, а дальше — дочь премьер-министра, — Джун усмехнулся.             Я утвердительно кивнул. Мол, да, всё-таки будет. Помяните моё слово.             — Интересно, а в каком они топе? — послышался голос Казунари, но его тут же начали шикать. — Да ладно, он сейчас под успокоительным. Когда мы ещё об этом поговорим? Мы так и не вернулись обратно в топ-5.             Я блаженно улыбнулся, прикрыв глаза. Хочу отдыхать. К чёрту работу, к чёрту всё. Уеду на Мальдивы и буду там отдыхать. Заживу-то как.             — Момо-сенпай, по вашему лицу видно, о чём вы думаете, — произнёс Масаки.              Я лишь кивнул. Ну и хорошо.             — Тогда давай вместе на Мальдивы?             — Ты точно дал ему успокоительное?      

***

      Начальство, услыхав об этом, будто снова сорвалось с цепи. Теперь продыху вообще не было. А сбежать на Мальдивы мне так и не удалось.             Мы пошли на крайние меры — танцевать почти раздетыми. Наши костюмы и раньше не отличались особой закрытостью, но теперь у кого-то была открыта спина, а у кого-то — как у меня — огромный вырез на груди.             — Парни, готовы? — Эйми открыла дверь в гримёрку, оглядывая нас.             Все ответили «да», а я лишь поднял руку.             Я вышел из гримёрки, уже слыша за спиной вопрос Эйми:             — С ним всё хорошо?             Нет. Со мной всё было не хорошо.             Меня бесил этот рывок популярности B-komachi. Что за грязные приёмы с использованием собственной семьи? Если родилась дочерью популярного актёра или легендарного айдола, то можно было и не разглашать это на всю округу. Или хотя бы попытаться скрыть.             Неужели ради большей популярности нужно уродиться в шоу-бизнесе? Уж простите, такого купона нет.             Я родился в обычной семье. Отец владеет двумя кафе и рестораном, мать — педагог. Никто из них не миллионер и не знаменитость. Да у меня среди родственников вообще нет известных людей. И ребята тоже из обычных семей.             Мы никак не сможем вернуть себе позиции из-за одной скандальной новости.             Поэтому сейчас придётся стоять перед фанатами. Улыбаться. Надеяться, что их любовь будет безусловно моей.             Я не потерплю тех, кто будет поддерживать этих B-komachi.             Потому что сейчас я продаю своё тело. Красуюсь им в танце. Смотрю на девушек и парней, которые сходят с ума от этого. Да, моя работа изначально была фансервисной. Но я предпочитал другой фансервис.             Впрочем, когда это волновало окружающих?             Всем плевать на мои желания. Остаётся только поддерживать маску идеальности.             В этот момент я почувствовал ненависть ко всем ним.      

***

      Придя домой, я собирался принять душ, а потом лечь спать. Но сообщение разрушило все мои планы.             ♡Арима Кана♡:       Мы можем встретиться сейчас? Я рядом с тем магазином, где мы встретились.       Сообщение от неё не вызвало положительных эмоций. Я был уставшим. А потом меня накрыло раздражение.             Я не хотел этого делать. Но сделаю.             Я выплесну на неё всё своё негодование. Даже если потом будет больно от мысли, что я задену её.      

***

      Приехав к этому магазину, я снял шлем и осмотрелся. Увидев Ариму рядом со входом, я слез с мотоцикла, заглушил двигатель и подошёл к девушке. Та не сразу подняла на меня взгляд, а я просто сел рядом.             — Уже слышал новости? — спросила она. Я не знал, какое у неё сейчас лицо. И не хотел знать.       — Ха, только глухой не слышал об этом, — я злобно хмыкнул, глядя в сторону мотоцикла. Может, стоило и вовсе уехать.             — Ты прав. Я… в первой новости виновата я. Я… я такая дура. Если бы не я, им бы не пришлось вскрывать правду, — я почувствовал движение рядом, но не решился посмотреть. — В тот день меня сняли с режиссёром, когда я заходила к нему домой. Те фото не выпустили только благодаря им. Но взамен они выпустили это. Ты, наверное, тоже думаешь, что я дура. И будешь прав. Ещё и сейчас узнали о Мари… она так долго не выходила в сеть из-за этой новости. А я ей ничем помочь не мо—             Я прижал её к себе, уткнувшись в её макушку. Девушка замерла, но затем ответила объятием. Не было слёз или всхлипов. Лишь дрожь — не то от холода, не то от переполняющих эмоций.             — Всё нормально. Всё наладится.             Причина, по которой я приехал сюда, была отвратительной. Она ни в чём не виновата. Она не в ответе за мои чувства. Каким бы ужасным человеком я ни был, я никогда не должен заставлять её чувствовать боль из-за меня.      

Кана, я обещаю, что не причиню тебе вред. Уж лучше я убью самого себя.