Мой чёрный волк.

Прошло пять дней тишины, которая резала похуже охотничьего ножа. Венси забился на самый край Гринвуда — туда, где гниют остатки старого склада и ржавеет строительный хлам. Это было идеальное место для изгоя: здесь его не доставали косые взгляды бет и удушающая опека. В ушах на предельной громкости выл тяжелый рок — грязные гитарные рифы и агрессивный барабанный бой затапливали сознание, выжигая любые мысли о позоре. Музыка была его единственной броней, стеной между ним и миром, который его отверг. Он методично вколачивал кулаки в мешок из старой, потрескавшейся кожи. Каждый удар — сухой хруст, отдача в плечо, вспышка боли. Венси выплескивал в этот мешок всё: ярость на стаю, ненависть к собственной слабости и тупую, ноющую обиду на Макса. Альфа отказался от него официально. Вычеркнул, как досадную ошибку. И заменил. Лиам. Имя нового ученика пульсировало в висках Венси в такт барабанам, как смертный приговор. Венси до крови закусил губу. Он знал: если он не станет сильнее, Гринвуд его пережует и выплюнет. Он тренировался не ради выживания — он хотел стать тем, на кого Макс просто не сможет не смотреть. Движение на периферии зрения заставило его замереть. По тропе, не скрываясь, шел Макс. Но он был не один. Рядом, чуть позади, вышагивал Лиам — высокий, крепко сбитый, с тем самым выражением исполнительности на лице, которое так ценили наставники. Венси почувствовал, как в груди детонирует ревность. Он выдернул наушники, и на поляну обрушилась оглушительная лесная тишина. Он отчетливо уловил голос Макса — низкий, уверенный, пугающе спокойный. Тот самый тон, которым Альфа раньше читал нотации ему, теперь принадлежал другому. Макс даже не замедлил шаг. Он лишь на секунду скользнул взглядом по взмыленному, полуобнаженному Венси, и в этом взгляде не было ни тени того ночного безумия. Только холодное безразличие. Венси сжал кулаки так, что когти впились в ладони. Обида жгла горло, но он не отвел глаз. Пусть смотрит. Пусть видит, как его «балласт» превращается в сталь. Война за внимание Альфы только началась, и Венси не собирался сдаваться без боя. Он снова резко воткнул наушники в уши, врубая звук на максимум, и нанес по мешку удар такой силы, что старая кожа жалобно треснула. Макс замедлил шаг, и Лиам тут же послушно притормозил рядом, заглядывая наставнику в рот. Но взгляд Макса был прикован к задворкам склада, где среди гнилых досок и ржавого железа Венси методично истязал кожаный мешок. Омега был полуобнажен. В холодном утреннем воздухе от его тела валил пар, пот блестел на вздутых мышцах спины, а сбитые в кровь костяшки оставляли красные мазки на серой коже снаряда. Наушники отрезали его от мира, но Альфа чувствовал: Венси знает о его присутствии каждой порой своей кожи. — Лиам, — голос Макса прозвучал неестественно глухо. — Свободен. Иди в казарму, почисти снаряжение. Завтра подъем до рассвета. — Но мы же хотели отработать захват… — Лиам осекся, поймав тяжелый, предупреждающий взгляд Макса. — Да, наставник. Понял. Как только светлая макушка Лиама скрылась за поворотом, Макс двинулся к складу. Венси не оборачивался, продолжая вколачивать удары, пока Макс не остановился в пяти шагах. Только тогда изгой сорвал наушники, швырнув их на поваленное бревно. Его грудь ходила ходуном, а взгляд, тяжелый и мутный от адреналина, впился в Макса. — Что, пришел проинспектировать свалку? — ядовито выплюнул Венси. — Проверяешь, не сдох ли еще твой «балласт»? — Смотрю, чтобы ты не надорвался раньше времени, — спокойно ответил Макс, скрещивая руки на груди. Внешне он был скалой, но внутри всё сводило от знакомого, сводящего с ума мятного запаха, который теперь смешался с острым ароматом пота и разогретой плоти. Венси криво усмехнулся, и в этой гримасе было столько нескрытой боли, что Максу захотелось ударить самого себя. — Тебе плевать, Фолл. Ты вычеркнул меня. Забыл. Нашел себе удобную зверушку, которая заглядывает тебе в жопу. Макс сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Венси. — Я не обязан отчитываться перед тобой, — процедил он, и его голос сорвался на низкий, опасный рокот. — Но если тебе нужно подтверждение: то, что произошло в лесу, было ошибкой. Грязным сбоем инстинктов. — Ошибкой? — Венси шагнул навстречу, почти касаясь своей горячей грудью куртки Альфы. — Ты вбивался в меня с такой яростью, будто хотел сожрать мою душу целиком. Ты метил меня, Макс. Ошибки не пахнут так, как ты пахнешь сейчас рядом со мной. Напряжение между ними натянулось до звона, превращаясь в невидимую, удушающую удавку. Макс чувствовал, как его зрачки начинают затапливать золото. — Хватит, — выдохнул он, и в этом слове была мольба пополам с угрозой. — Ты специально провоцируешь меня? Хочешь, чтобы я снова сорвал резьбу? Чтобы мы оба окончательно уничтожили свою репутацию в этой стае? — А ты думал, я хочу чего-то другого? — Венси оскалился, и в его глазах блеснуло безумное, отчаянное пламя. Макс на мгновение зажмурился, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. Он буквально заставлял своего волка оставаться в клетке. — Уйди с глаз, Венси. Иди в барак. Не делай хуже… ни мне, ни себе. Пока я еще могу помнить, кто здесь наставник. Макс уже почти развернулся, чтобы уйти, но подошвы ботинок словно вросли в серую пыль задворок. Он замер, не оборачиваясь, и его голос прозвучал непривычно тихо, лишенный напускной стальной хватки. В этом шепоте вибрировала та самая нестерпимая искра — остаточная радиация их связи, которую не получалось заглушить ни тренировками, ни Лиамом. — Найди себе другого наставника, Венси, — бросил он в пространство перед собой. Омега вскинул голову. В его взгляде, остром и изломанном, плескался чистый вызов, приправленный ядом. — О, неужели проснулась совесть куратора? Или ты просто боишься, что твой «новый любимец» Лиам увидит, как ты ошиваешься на свалке рядом с изгоем? Макс до хруста сжал кулаки, чувствуя, как кожа на костяшках натягивается до предела. Зверь внутри требовал заткнуть этот дерзкий рот, но человек удерживал контроль из последних сил. — Я не знаю, какую игру ты ведешь, — Макс наконец обернулся, и его глаза на мгновение вспыхнули тусклым золотом. — Но если ты решил остаться в Гринвуде — не сжигай мосты раньше, чем по ним пройдешь. Позволь хоть кому-то тебе помочь. Не мне. Кому угодно другому. — А если никто не захочет мараться об «черного»? — Венси шагнул к нему, и от него пахло раскаленным металлом и отчаянием. — Захотят, — отрезал Макс, перебивая его. — Но только если ты перестанешь скалиться на каждого, кто протягивает руку. В этой стае ценят силу, а она у тебя есть. Направь её в дело, а не в саморазрушение. Он резко развернулся и зашагал прочь, впечатывая шаги в землю. Макс не оборачивался, но его чуткий слух продолжал ловить тяжелые, глухие удары по кожаному мешку, доносившиеся со стороны склада. С каждым метром дистанции на сердце ложился новый слой свинца. Он оставлял его там. Одного. В пыльном углу лагеря, среди ржавого хлама, как поломанную вещь, которую проще выбросить, чем починить. Макс внушал себе, что вычеркнул его имя из журнала. Но он чувствовал, что вместо чернил использовал собственную кровь, и теперь эта рана начала гноиться.