Я найду его.

      Дни для Феликса проходят слишком незаметно. Он постоянно сидит в своей комнате, практически перестав выходить. Парень лежит на кровати, свернувшись калачиком и укрывшись одеялом. Он не знает, какой день недели, какое число и сколько времени. Всё время лежит и смотрит в стену, надеясь, что про его существование все забудут. Феликс думал, что ему становится легче, потому что он рядом с братом, который старается обеспечить ему максимальный комфорт, но навязчивые мысли и постоянные воспоминания не дают ему спокойно вздохнуть. Периодически он подходит к зеркалу, что висит в его комнате, снимает с себя почти всю одежду и осматривает тело, покрытое шрамами, пока из глаз текут слёзы. После этого одевается и скрывается от всего мира под одеялом. Феликс перестал с кем-либо разговаривать, потому что не хочет, чтобы его снова жалели и говорили, какой он бедный, пережил столько ужаса. Он правда старается вернуться в норму, стать прежним человеком, который постоянно улыбается и радует своих близких, но ему слишком тяжело. Феликсу кажется, что он больше никогда в жизни не сможет улыбнуться. "Потому что я не имею права быть счастливым и улыбаться, ведь именно из-за меня умерли мои лучшие друзья, - думает Феликс, в который раз вытирая слёзы. - Я должен был умереть, а не они. Сонгын, Хёнсок, простите меня, пожалуйста. Вы должны были жить и исполнить свои мечты". Парень обнимает подушку и закрывает глаза, стараясь уснуть. Во всей квартире стоит тишина, и Феликс даже шагов старшего брата не слышит, думая, что тот уже уснул.       Сон очень долго не настигает Феликса. За несколько лет он отвык долго и нормально спать, забыл, что такое хорошие и красочные сны, ведь ему никто не давал нормально спать. Чувствует, как постепенно начинает неметь тело, а голова будто освобождается от всех мыслей. Парень постепенно засыпает. Перед его глазами мелькают картинки прошедших дней: от того самого дня, когда их за университетом похитили, до того момента, когда он увидел плачущего Хёнджина. Каждый день, каждую ночь одно и то же. Ликс иногда думает, лучше бы он вообще ничего не видел во время сна, но мозг решает совсем по-другому, из-за чего парень постоянно просыпается в холодном поту, с трясущимися руками и слезами на щеках. Сейчас Феликс снова видит очередной кошмар, из-за чего хмурится и поджимает губы. Даже понимая, что всё это картинки, которые подбрасывает ему мозг, ему очень страшно. Страшно опять видеть убийства друзей, их изнасилования и то, как их бьют. Но ещё страшнее становится чуть позже, когда он видит своего старшего брата, привязанного к стулу. За его спиной вырастает высокая фигура мужчины, который подносит острое лезвие ножа к горлу Хёнджину и резким движением перерезает кожу. Он зажмуривается, а картинка меняется. И снова перед ним Джемин, который улыбается, как самый настоящий псих и приближается к нему. Феликс резко открывает глаза и вскрикивает, прижимая к себе колени. Из-за окутавшего его страха он не понимает и не осознаёт, где находится, поэтому подскакивает с кровати и выбегает в коридор. Через пару секунд он оказывается на кухне и забивается в один из углов, не переставая плакать. Ему очень страшно. До его слуха доносится очень тихий скрип, а после шаги. Мужской, чуть хрипловатый голос зовёт его. Через пол минуты на кухне включается свет, из-за чего Ликс прячет лицо в коленях.       - Ликси, что случилось? - сонным голосом спрашивает Хёнджин, стараясь понять, что происходит и почему брат сидит на полу на кухне.       - Пожалуйста, не надо, - тихо говорит младший, не поднимая головы. - Прошу, не трогай меня.       - Хэй, родной, успокойся, - Хёнджин присаживает на корточки рядом с ним и берёт за руки, но Феликс вырывается из его слабой хватки. - Феликс, всё в порядке. Слышишь меня? Солнце, это твой хён. Тебе нечего бояться, - снова протягивает руки к нему и видит, как парень поднимает на него заплаканные глаза, как его брови сводятся над переносицей, а через пару мгновений обнимает его. - Всё в порядке, родной. Успокойся. Не бойся, тебя никто больше не тронет.       Хёнджин сидит с ним на полу несколько минут, стараясь успокоить Феликса. Помогает ему подняться и отводит в комнату, укладывая на кровать. Сидит какое-то время и гладит его по боку, пока младший снова не засыпает, после чего тихо уходит обратно в спальню и прикрывает за своей спиной дверь. Его сердце бешено стучит в груди из-за неожиданного крика Ликса, который напугал его. "Такое первый раз за всё время, что он находится дома. Думаю, ему всё-таки придётся походить к психологу, потому что самостоятельно отпустить произошедшее он точно не сможет, а меня перестал подпускать к себе. Так что я тоже, к сожалению, не смогу ему помочь", - думает Хван и садится на кровать.       - Что случилось? - спрашивает Сынмин, который остался на ночь у Хвана, потому что завтра у него выходной.       - Его продолжают мучать кошмары, - тихо отвечает Хёнджин и поворачивает голову в сторону парня. - Он не узнал мой голос, подумав, что это кто-то из тех ублюдков, которые мучали его. Нужно будет утром с ним поговорить и намекнуть на психолога. Спи давай, Мини, - поднимается и подходит к столу, где лежит почти закончившаяся пачка сигарет. Достаёт одну и, накинув на плечи кофту, которую взял со спинки стула, выходит на балкон. Прикуривает, стараясь успокоить разволновавшееся сердце. Теперь он переживает за брата ещё сильнее и не знает, можно ли оставить его одного. Но тут вспоминает, что у детектива выходной, поэтому волноваться не стоит, ведь Сынмин с удовольствием побудет с Феликсом. Да и он очень хочет с ним получше познакомиться, ведь до сих пор этого не сделал.       Хван возвращается в кровать через несколько минут и сразу же обнимает прильнувшего Кима. Он чувствует чужое тепло и мягкий поцелуй в шею, из-за которого немного расслабляется. Закрывает глаза, но сон выходит каким-то поверхностным, ведь парень слышит абсолютно каждый звук, будь то проезжающая на улице машина или глубокий вдох Сынмина, что спит у него под боком. Спит так до самого будильника, но глаза открыть удаётся с огромным трудом. Выключает будильник и ложится на спину, понимая, что совершенно нет желания куда-либо сегодня идти. Но всё же поднимается и идёт сначала в комнату к брату, чтобы проверить его. Тихо открывает дверь и видит, что Феликс спит, обнимая подушку. По крайней мере, Хёнджину так кажется. Оказавшись в ванной, он оглядывает своё помятое лицо и краем глаза замечает в дверном проёме Сынмина, который спрашивает, чего бы старший хотел на завтрак. Но Хван только говорит, что ему не обязательно было вставать и что-то готовить, ведь парень может перекусить в ближайшей кофейне к их мастерской, на что детектив улыбается и закатывает глаза, говоря, что Хван точно ничего не будет есть, а отпустить его голодным не может.       - Спасибо большое, милый, - говорит Хёнджин и оставляет поцелуй на чужих пухлых губах. - Я могу тебя кое о чём попросить? - видит утвердительный кивок. - Побудь, пожалуйста, с Феликсом, если у тебя нет каких-то дел или планов. После сегодняшней ночи, я стал переживать сильнее, но брать ещё один выходной будет очень некрасиво и нагло с моей стороны, хоть парни и уверяют меня, что всё понимают и что всё нормально.       - Не переживай, хён, я побуду с ним, - отвечает Сынмин и ещё раз целует старшего. - Попробую с ним поговорить и выяснить, что именно ему приснилось, из-за чего он так испугался.       - Спасибо тебе, - улыбается Хёнджин и идёт в сторону прихожей, как слышит своё имя и оборачивается. - Доброе утро, Ликси.       - Доброе, ты уже уходишь? - тихо спрашивает Феликс и сжимает пальцы одной руки в другой.       - Да, но постараюсь вернуться пораньше, - он подходит ближе к брату и обнимает его.       - Прости, хён, что ты из-за меня ночью проснулся.       - Всё в порядке. Если что, с тобой сегодня дома побудет Сынмин. Обязательно мне звони, если что-то случится или просто захочешь поговорить, договорились? - парень слабо улыбается, когда младший кивает, и через минуту покидает квартиру, надеясь, что день пройдёт быстро, а Сынмин сможет найти общий язык с Феликсом.       Первая половина дня проходит спокойно. Феликс всё также сидит в своей комнате, пока Сынмин хозяйничает и готовит обед, попутно думая, как бы начать разговор с младшим и захочет ли он вообще о чём-нибудь с ним разговаривать. Он пытается вспомнить, что про него ранее рассказывал Хёнджин, ведь детектив интересовался его увлечениями. Вспоминает, что Ликс очень любил читать, а в его комнате очень много разнообразных книг даже на иностранных языках. Закончив с приготовлением обеда, Ким подходит к двери и стучится, ожидая, когда ему разрешат войти. Только с той стороны тишина, поэтому детектив стучит ещё раз, после чего предупреждает, что заходит. В его комнате довольно-таки темно из-за плотно задёрнутых штор, на полу лежат какие-то вещи и книги, а сам парнишка лежит на кровати, спиной к двери.       - Ликси, кушать пойдём? - спрашивает Сынмин и подходит ближе к кровати. - Ты ведь не завтракал, так что тебе нужно поесть.       - Я не хочу есть, - отвечает Феликс.       - Послушай, солнце, тебе нужно покушать. Твой брат будет на меня ругаться, если узнает, что ты за день ничего не съел. Пойдём, я там твоё любимое мясо приготовил, - Сынмин видит, как парень поворачивает голову в его сторону, а через минуту принимает сидячее положение. - Что тебя тревожит? Ты можешь мне рассказать и, если попросишь, я ничего не расскажу хёну, - он садится рядом с ним, видя, как Феликс поджимает колени к груди. - Можешь ничего не рассказывать, я не заставляю, но хочу сказать, что твой хён очень переживает из-за твоего молчания. Он видит и чувствует, как тебе тяжело и больно, но совершенно не знает, как помочь, чтобы ты смог освободиться от того груза, который тащишь на себе.       - Мне очень тяжело говорить о том, что было, понимаешь? - Феликс всё же поднимает глаза на детектива, на которые снова навернулись слёзы. - Я не могу просто взять и рассказать хёну о том, через что мне пришлось пройти, какую боль я испытывал и что видел. Знаю, что таким поведением заставляю его нервничать, но не могу переступить через себя. Думаешь, мне самому нравится держать всё в себя и понимать, что я никогда не смогу вернуться к той жизни, которая у меня была несколько лет назад? Пойми, хён, я бы с удовольствием стёр себе память, навсегда забыв обо всех побоях, порезах и насилии. Я бы с огромным удовольствием навсегда забыл, как издевались и убивали у меня на глазах моих лучших друзей, о которых я теперь только вспоминать могу, - он вытирает глаза. - Я каждый день молился, чтобы нас вытащили из того подвала, чтобы мы могли вернуться к семьям, чтобы каждый из нас оказался в безопасности. Никто из нас не знал, кто нас похитил и для чего. Мы каждый день видели перед собой разных мужчин, которые позволяли себе делать всё, что душе угодно. Каждый день нас заставляли смотреть на то, как одного из нас насиловали и били, оставляя порезы по всему телу. Когда убили Сонгына, мы с Хёнсоком не могли в это поверить и долго умоляли его открыть глаза. Трясли его, как тряпичную куклу, ожидая, когда он сам начнёт двигаться, дышать и моргать. Мы несколько дней провели в подвале с его трупом, боясь пошевелиться, а он лежал в углу, повёрнутый набок. А Хёнсок... - Феликс замолкает, переносясь в прошлое. Будто снова слышит крики друга, который просит не бить его и не трогать, снова видит, как мужчины наносят удары по его голове и всему телу, пока он сам сидел, прижимаясь к стене, не в силах как-то помочь парню. - Он... был весь в крови и смотрел на меня, ожидая помощи. А что я мог сделать? Я был прикован к трубе и никак не мог ему помочь! Я... Я пытался привлечь внимание на себя, чтобы эти сволочи оставили Хёнсока в покое, чтобы избили меня, но только со временем понял, что меня никто не хотел убивать. Из-за этого ублюдка мои друзья умерли мучительной смертью, в то время как я остался жив! - и снова тишина с его стороны, потому что парень старается прийти в себя и не впасть в новую истерику. Его тело всё дрожит из-за эмоций, пока слёзы не прекращают течь из глаз. Сам не понимает, как и почему начинает рассказывать это всё Сынмину, но раз начал, то нужно довести этот рассказ до конца. - Я слышал, как ломалась каждая его кость и лопалась кожа, когда он падал на колени и получал чем-то по лицу и телу. Я слышал и видел, как он захлёбывался собственной кровью, а потом просто смотрел стеклянными глазами и не шевелился. И тогда я понял, что он умер, что его сердце перестало биться, и навсегда потерял второго друга. Честно признаюсь, я ждал, что и меня совсем скоро убьют, но всё получилось совсем по другому. Я узнал, кто за всем этим стоял. Увидел его собственными глазами, услышал голос. И начался новый ад в моей жизни. Я стал молиться, чтобы моя жизнь быстрее закончилась, потому что больше не было сил ни терпеть все его прикосновения, ни слышать его отвратительный голос, ни жить. Я хотел умереть. Очень хотел. Даже думал, что так будет лучше для всех, особенно для родителей и хёна, которые столько времени живут в неведении, но меня оставляли в живых и продолжали издеваться, морить голодом, избивать и... - Феликс закрывает лицо ладонями, а на его плечи опускаются тёплые руки Сынмина. Ким обнимает младшего, не представляя, что он испытывает, даже просто рассказывая обо всех этих ужасах. У него самого кровь в жилах стынет от слов парня, но он невероятно счастлив, что Феликс сидит рядом с ним живой. - Я просто хочу спокойствия. Хочу жить и знать, что моей жизни ничего не угрожает, что я буду в безопасности, а мои родные не пострадают. Хён, я... Я до сих пор жить не хочу, но осознание, что рядом со мной любимый и единственный старший брат, придаёт сил и отталкивает желание покончить с собой на задний план.       - Феликс, ты можешь полностью успокоиться, потому что подобный кошмар больше никогда не повториться в твоей жизни, - тихо и ласково произносит детектив, не выпуская парня из своих объятий. - И я, и твой хён постараемся сделать всё, чтобы ты всегда был в безопасности. Понимаю, это звучит, как что-то невозможное, но многие думали, что и тебя отыскать будет невозможно. Ты и представить себе не можешь, каким вымотанным был Хёнджин-хён, когда мы первый раз с ним увиделись. Я согласился помочь, потому что был в подобной ситуации, и прекрасно понимал все его чувства. Он мне много рассказывал про тебя и говорил, что очень хочет тебя вновь увидеть, чтобы крепко обнять и извиниться, - немного отодвигает от себя младшего и обхватывает его лицо руками, большими пальцами стирая слёзы. - Да, никому не понять, через что тебе пришлось пройти, какие эмоции ты испытываешь до сих пор, но пойми, рядом с тобой родные и близкие сердцу люди, которые готовы помочь в любой момент и выслушать. Если ты боишься по какой-то причине разговаривать по душам с Хёнджин-хёном или стесняешься, боясь, что он тебя не поймёт, то ты всегда можешь обращаться ко мне, договорились? С моей стороны ты никогда не услышишь смех или осуждения, у меня никогда не проскочит мысль, что ты можешь что-то надумывать или приукрашать, потому что за всё время своей службы я повидал и услышал много всего, что отлично сойдет для сценария фильма ужасов, - он слабо улыбается и через секунду видит немного смущённую улыбку парня. - Думаю, я могу от части понять твои чувства, потому что ты боишься, что никому больше не нужен, что у тебя в жизни вряд ли будет всё хорошо, как твердят все вокруг. Я был примерно таким же, хоть и причина для таких мыслей была совсем другая, - он решает, что поделится своей самой сокровенной частью жизни, раз Феликс рассказал о том, что творится у него внутри. Видит заинтересованный взгляд. - Я с детства рос и жил с тётей и дядей, потому что моих родителей убили у меня на глазах. Тоже очень долго думал, что моя жизнь навсегда остановится на том моменте, окрасившись в серые и чёрные цвета, я ни с кем не разговаривал, практически не выходил из комнаты и отказывался от всего. Но любящие люди, что были рядом, помогли вернуться в норму, насколько это было возможно. И сейчас я сижу перед тобой, в моей жизни всё очень хорошо, я добился больших высот не только сам, но и с помощью тех, кто был рядом на протяжении всего пути. Сейчас тебе нужно принять всё произошедшее, не бояться просить помощи у близких и встать на ноги, зная и понимая, что тебе всегда помогут и не оставят одного. У меня такими людьми стали дядя с тётей, моя старшая двоюродная сестра и близкий друг Чонин. А у тебя есть родители, Чан с Чанбином, которые не меньше нашего переживали и переживают за тебя до сих пор, и твой хён. И я, Феликс, тоже буду по возможности рядом. И если ты сам этого захочешь. А теперь пойдём кушать, пока всё не остыло, - детектив снова улыбается и слегка треплет парня по волосам, видя ответную улыбку. Он поднимается, но Ликс берёт его за руку.       - Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, хён, - тихо говорит Феликс, не выпуская чужую ладонь из своей. - Ты правда очень сильный человек, раз смог свыкнуться с этой мыслью и продолжить жить дальше, идя к исполнению своей мечты. Спасибо, что выслушал и поделился частичкой своей жизни. И спасибо тебе, что защитил тогда моего брата от пули. Спасибо, что не оставил попыток найти меня. Даже не знаю, как правильно выразить свою благодарность словам и что нужно сделать.       - Перестань, Ликси, - отвечает Сынмин. - В первую очередь, я выполнял свою работу. И не мог оставить человека, у которого произошло такое горе. Признаюсь, я не один раз хотел бросить это всё и сказать, что тебя невозможно найти и остаётся только ждать, но я всё равно не опускал руки.       Сынмин снова обнимает вставшего парня, и минут через пять вместе выходят из комнаты. Феликс уходит в ванную комнату, чтобы умыться, а потом заходит на кухню, ощущая, как живот неприятно урчит из-за голода. Садится за стол, желает приятного аппетита старшему и приступает к еде. Сынмин наблюдает за ним, не забывая тоже есть, и улыбается, когда его хвалят. Только вот очень быстро Феликс откладывает палочки, потому что уже наелся, а Ким старается чуть ли не запихнуть в него ещё немного еды. Младший отказывается, говоря, что уже не может есть, и Сынмину приходится отступить. Его радует тот факт, что Феликс уже не так истощён, как было ранее, у него появились щёчки и в целом он прибавил в весе. После обеда Ким быстро моет посуду и идёт с младшим в гостиную, предлагая посмотреть какой-нибудь фильм, чтобы немного отвлечься от грустных мыслей и поднять себе настроение. Феликс соглашается и наблюдает за тем, как Сынмин включает телевизор, выбирая фильм. Выбор детектива останавливается на какой-то комедийной новинке. В какой-то момент Ликс опускает глаза на руку, где была вырезана фраза. Он немного задирает рукав толстовки и смотрит на забинтованную руку, проводя по ней пальцами. Он сам принял решение, что будет всеми возможными способами закрывать этот ужас не только рукавами одежды, но и бинтами.       - Ликси, - зовёт его Сынмин, заметив, что парень не смотрит фильм.       - Вы же с моим хёном встречаетесь? - спрашивает Феликс и поворачивает голову в его сторону. - Как у вас до этого дошло? - опускает рукав и обнимает колени, положив сверху голову. Слушает рассказ старшего, а в конце улыбается, потому что рад за своего брата. - Даже не знаю, стоит ли радоваться, что из-за случившегося у хёна в жизни появился такой замечательный человек. Просто не факт, что вы вообще смогли бы познакомиться, если бы не... всё произошедшее.       - На этот вопрос никто не сможет ответить. Может, мы познакомились бы при других обстоятельствах, - отвечает Сынмин. - Не хочешь прогуляться около дома?       - Нет желания выходить на улицу и чувствовать, как на меня смотрят.       - Феликс, ты же не можешь всё время сидеть дома. Уже больше месяца прошло с твоего возвращения домой, а на улицу ты ещё ни разу не выходил. Я понимаю, что тебе страшно, но тебе нужно быть более уверенным. У меня в отделении, да и некоторые другие люди знают, что я остался без родителей, но меня это никак не пугает и не останавливает. Да, произошло такое горе, но я продолжаю жить, работать и радоваться. Давай я позвоню Хёнджин-хёну и узнаю, когда он освободиться, чтобы мы вместе могли его встретить?       Через полчаса Сынмин и Феликс оказываются на улице. Хван-младший натягивает на голову капюшон и смотрит себе под ноги, но голова кружится из-за свежего воздуха, ведь он и правда очень давно не был на улице. Вокруг очень много разнообразных звук и красок, из-за которых у парня рябит в глазах. Рядом с ним пробегает собака, которая останавливается, с интересом глядя на человека, и подходит ближе, высунув язык, пока хвост быстро виляет позади. Феликс улыбается и садится на корточки, поднося ладонь к нос животного, а после касается его головы, медленно поглаживая. Настроение немного поднялось, но буквально через пару минут хозяин зовёт питомца, и тот, ещё раз посмотрев на Феликса, убегает. Ликс выпрямляется и поворачивает голову в сторону Сынмина, который не перестаёт улыбаться. Они делают небольшой круг возле дома и садятся на детской площадке. У них завязывается диалог, в ходе которого Ким интересуется, чем был хотел заниматься парень. Феликс задумывается, потому что совсем не знает, что ответить на этот вопрос. Несколько лет назад он был уверен в том, какую профессию на будущее выбрал себе, но теперь он думает, что его взгляды кардинально изменились, хотя очень хочется вернуться к изучению дизайна. Понимает, что придётся снова привыкать к студенческой жизни, ходить в университет и выслушивать людей, которым очень жаль, что такое произошло в жизни парня. Феликсу очень хочется избавиться от этой жалости, потому что легче не становится, но прекрасно понимает, что без этого не получится. В итоге он говорит, что хочет закончить обучение и только потом будет думать, что делать. Мало ли, может, ему вообще не понравится заниматься дизайном и выберет какую-нибудь другую специальность. Сынмин лишь говорит, что все в любом случае поддержат его выбор, каким бы он не был, и всегда помогут.       Феликс поворачивает голову в сторону машины, что заезжает в их двор и слабо улыбается, поднимаясь с лавочки. Руки скрепляет в замок перед собой и ждёт, когда Хёнджин припаркуется и заметит их. А Хван-старший, выйдя из машины, сразу же поворачивается в их сторону и широко улыбается, глядя на младшего брата. Подходит к ним и крепко обнимает младшего, здороваясь. Интересуется, как прошёл день, и все вместе они заходят в дом. Поднявшись в квартиру, Ликс снова закрывается в комнате, а Хёнджин и Сынмин оказываются в спальне. Ким чуть подробнее рассказывает про день, вскользь упоминая их разговор с парнем, и наблюдает за тем, как переодевается старший. За эти недели Сынмин успел заметить, что старший изменился в лучшую сторону. Он больше не мучает себя вопросами, где искать младшего брата и кто за всем этим стоит, стал чаще улыбаться и меньше курить, что не может не радовать Сынмина. Единственное, из-за чего продолжает нервничать Хёнджин, так это состояние младшего брата, но услышав, что детективу удалось поговорить с ним по душам, немного выдыхает. "Значит, всё становится лучше", - думает парень и поворачивается к Сымину, обнимая его за талию.       - Спасибо тебе, Мини, что побыл с ним, - очень тихо говорит Хван. - Думаю, ему комфортно с тобой, раз Ликси смог поделиться тем, что на душе у него происходит.       - Было бы за что благодарить, хён.       Хёнджин смотрит несколько секунд в его глаза, после чего немного наклоняется к губам парня, затягивая в нежный поцелуй. Он вряд ли когда-то сможет передать словами свою благодарность. Медленно сминает его губы, по которым успел соскучиться за день, и крепко обнимает. Чувства переполняют его, и Хёнджин не знает, что с этим делать. Только Ким первый отстраняется от него, говоря, что нужно разогреть ужин и всем поесть. Не хотя, но Хван отпускает парня из своих объятий и направляется в комнату к брату, потому что хочет просто побыть рядом с ним и сказать, что на выходных приедут родители. Эта новость должна окончательно поднять настроение младшему. Хёнджин, зайдя в комнату после разрешения, видит Феликса, что сидит на кровать и держит в руках книгу, а в его глазах вопрос. Он только говорит, что соскучился по нему и хочет побыть рядом, на что младший улыбается и опускает голову, говоря, что тоже сильно соскучился по брату. Хёнджин интересуется, понравился ли ему Сынмин и точно ли всё было в порядке, а потом слушает Ликса, не переставая улыбаться.       - Сынмин, а когда будет слушание? - спрашивает Хёнджин за ужином и видит, как напрягается младший брат.       - Через неделю, а завтра будет суд над Лим Джехёном, про которого я тебе рассказывал. Чонину удалось вывести его на чистую воду, - говорит Ким. - Выяснилось, что он брал взятки в особо крупных размерах, прикрывал преступников, позволяя убивать и грабить людей, подставлял других людей и фальсифицировал множество данных. Вчера Чонин был энергичен и радостен как никогда раньше, потому что он сможет раскрыть глаза всем и каждому, ведь у него очень много доказательств вины Джехёна. А Соён, девушку, которую уволили просто так именно из Лима, восстановят в должности.       - Справедливость всё равно восторжествует, как бы человек не скрывался, - говорит Хёнджин и снова бросает взгляд на брата. - А Феликсу обязательно будет присутствовать?       - К сожалению, да, чтобы он дал показания и рассказал обо всём, - детектив протягивает руку к младшему и накрывает его ладонь. - Я постараюсь договориться, чтобы тебе было самому комфортно говорить и чтобы на тебя никто не давил. Но и от твоих слов будет зависеть наказания для Джемина, хоть у него и без этого срок не маленький набежал.

***

      Феликсу крайне некомфортно находится даже рядом со зданием суда. Он сидит на заднем сидении в машине брата и не может собраться с силами, чтобы выйти. Хёнджин не торопит его, давая время собраться и успокоиться. Ему самому не очень хочется идти туда, но это необходимо. Феликс тянется к ручке двери и открывает её, тут же глазами натыкаясь на множество репортёров, что толпятся у главного входа. Ему становится очень страшно, из-за чего начинают потеть ладони, но парень всё равно выходит из машины и быстро обходит её, чтобы оказаться рядом с братом. А Хёнджин, заметив, что в их сторону уже смотрят некоторые люди, набирает номер Сынмина и просит помочь им пробраться в здание без лишних глаз и ушей. Минут через семь приходит Ким с коллегой и проводят их внутрь. Ликс очень крепко держится за руку брата и смотрит себе под ноги, боясь поднять глаза. Внутри тоже много репортёров, но они ведут себя очень сдержанно и не лезут с расспросами к парню. Хоть за это их можно поблагодарить. Они вместе заходят в большой зал, и только сейчас Ликс поднимает глаза, встречаясь взглядом с мамой Сонгына, которая тут же поднимается и, прикрывая лицо платком, быстро подходит к парню, крепко его обнимая. Женщина говорит, как рада, что он остался жив. Но только Феликс понимает, что это далеко не так. Женщина потеряла единственного сына, поэтому, чтобы та не говорила, она сто процентов думала, почему именно Феликс остался в живых, а не её ребёнок. Феликс не может сдержать слёзы, обнимая женщину, и утыкается в её плечо, извиняясь, хоть к нему уже и пришло осознание, что он не виноват ни в смерти Сонгына, ни Хёнсока.       Хёнджин стоит рядом и оглядывается по сторонам, чтобы никто из корреспондентов не мог подойти близко. Кажется, их и не собираются пускать дальше порога зала, но ему всё равно неспокойно. К ним подходят и родители Хёнсока, с которым Хван-старший также здоровается. Между их небольшой компанией завязывается разговор, но совсем скоро каждому приходится занять своё место, потому что с минуты на минуту начнётся заседание. Хёнджин, конечно же, садится рядом и берёт брата за руку. Он очень сильно переживает за Феликса, ведь никто не знает, какие вопросы ему будут задавать и сможет ли младший хоть слово вымолвить из-за нервов. В зале очень много людей, а репортёры продолжают толпиться у входа, стараясь занять такое место, чтобы отлично было всех видно, но их сдерживают несколько полицейских. Сынмин стоит рядом с Чонином у стены, где находится скамья подсудимых, куда совсем скоро приведут Джемина. Феликс смотрит на них около минуты, видя, как они переговариваются между собой, а сам пытается успокоиться, ведь сегодня последний день, когда он увидит На Джемина и услышит его голос. Делает несколько глубоких вдохов и сильнее сжимает руку брата.       - Думаешь, Ликси сможет что-то сказать? - тихо спрашивает Чонин. - Он выглядит очень бледным.       - А ты думаешь, ему легко будет рассказывать о пережитых годах в аду, когда на него будут смотреть столько людей? - также тихо говорит Сынмин. - Он поделился подробностями спустя чуть больше месяца, и то мне кажется, что далеко не всё рассказал. А Хван-старший до сих пор не знает, что происходило с его братом все эти годы. Знаешь, во время его рассказа мне стало немного не по себе, а представь, каково ему. У нас так и не было времени обсудить заседание, связанное с Лимом. В кратце, что и как?       - Ему дали двадцать семь лет и четыре месяца без возможности на досрочное освобождение за все его грехи, но мне кажется, это слишком маленький срок за все сломанные жизни и судьбы, - говорит Чонин. - А мне завтра нужно быть у господина О, из-за чего я начинаю переживать.       Сынмин не успевает ничего сказать, потому что нужно встать по стойке смирно, чтобы поприветствовать судью. Заседание начинается ровно в десять утра, а все разговоры в зале затихают. Судья начинает говорить, и по залу раздаётся звук клавиш ноутбука, ведь каждое слово нужно зафиксировать. Феликс слушает всё внимательно, но не поднимает головы, ковыряя пальцы. Вот мужчина говорит, чтобы привели подсудимого, и Ликс моментально съёживается. Ему становится снова очень страшно, но тепло братской руки помогает немного прийти в себя. "Хён рядом, да и здесь очень много полицейских, так что он ничего не сможет мне сделать или сказать лишнего", - мысленно успокаивает себя Феликс. По залу раздаются шаги нескольких людей, и Ликс всё же поднимает голову. Он сразу же сталкивается взглядом с Джемином, который не перестаёт улыбаться, будто не в суд пришёл, а на премьеру нашумевшего фильма, в котором играет роль. Может быть, На и считает себя главным героем во всей этой истории, только ничего "хэппи эндом" для него сегодня точно не закончится. Парень не отрывает взгляд от своей любви и садится на стул, а с двух сторон от него становятся полицейские, складывая руки за спиной. Феликс снова опускает голову и начинает чесать руку, что перебинтована. Это замечает Хёнджин, которые перехватывает его руку и просит не делать так.       Проходит какое-то время прежде, чем вызывают Хван-старшего. Парень встаёт перед судьёй и начинает отвечать на его вопросы, первым делом представившись. Тут слово просит какой-то мужчина в костюме, судя по всему адвокат Джемина. Он поднимается, поправляет пиджак и подходит ближе, с интересом глядя на Хвана, будто сканируя или оценивая.       - Господин Хван, меня зовут До Шону, я адвокат На Джемина. Скажите, пожалуйста, вы препятствовали общению моего клиента с вашим братом?       - Да, и этого не скрываю, потому что Джемин откровенно приставал к моему брату, не стесняясь и позволяя себе лапать его у меня на глазах, - отвечает Хван. - По началу у меня не было к нему никаких вопросов, и я даже был рад, что у Феликса появился такой хороший друг. Они много общались, гуляли и ходили друг к другу в гости. Но со временем всё изменилось, о чём мне даже брат говорил. Поэтому я по-хорошему просил его оставить Феликса в покое, только вот это не помогло, и Джемин стал караулить его. После этого я уже в более грубой форме объяснил ему, чтобы он не лез к нему.       - Джемин упомянул это, сказав, что вы угрожали ему. Говорили, что выбьете из него всю дурь, позвав на помощь своих друзей, или обратитесь в полицию.       - Ничего подобного не было, - тут же отрезает Хёнджин. - Я ни разу ему не угрожал, а всё лишь просил оставить его в покое, применяя не совсем цензурные слова.       - Допустим. Но почему после пропажи вашего брата и его друзей вы не обратились к Джемину?       - А вы не находите этот вопрос глупым, господин До? - спрашивает Хван и чуть прищуривает глаза. - Обращаться за помощью к его похитителю? Это звучит слишком бредово.       Адвокат, поняв, свою ошибку, говорит, что у него больше нет вопросов к Хёнджину, и судья разрешает парню занять своё место. В течении часа для дачи показаний вызываются родители уже погибших ребят, которые говорят, что их сыновья никогда не знали и не видели Джемина, поэтому не могут понять, за что На с ними так обошёлся. "Это всё из-за меня", - крутится в голове у Феликса. Он не перестаёт заламывать свои пальцы и обдирать кожу вокруг ногтей. Понимает, что в любой момент его могут вызвать следующим, из-за чего начинает кружиться голова. Он очень переживает и боится, что может что-то забыть или вовсе перепутать. Рядом сидит старший брат, который старается его успокоить и настроить только на самое лучшее. Чуть дальше сидят их родители, ожидая вынесения приговора, но перед этим нужно послушать всех людей, в том числе и Чонина с Сынмином, которые по очереди рассказывают о деле и открытиях, совершённых в ходе расследования.        И вот очередь доходит до Феликса. Когда парень слышит своё имя, то сразу же бросает взгляд на рядом сидящего Хёнджина, который подбадривает его, и после этого встаёт. Подходит к небольшой трибуне с микрофоном, сжимая пальцы одной руки другой, и делает несколько глубоких вдохов. Его просят представиться и начать рассказ с самого начала. Феликс вновь окунается в прошлое, переносясь в тот день, когда всё изменилось. Рассказывает о том, как они договорились погулять после занятий в университете, как к ним обратился за помощью какой-то мужчина, чьего лица они не видели из-за маски, как пошли за ним, совсем ничего не подозревая, ведь что могло пойти не так. А всё пошло не так, стоило парням скрыться за углом, как их тут же ударили чем-то тяжёлым по головам. Феликс рассказывает о том, что чувствовал и думал, когда очнулся в подвале и увидел своих друзей.       - Вас и ваших друзей морили голодом и избивали, правильно? - уточняет судья, глядя на парня.       - Да, всё верно, - подтверждает Феликс и кивает. - Мы днями не ели, воду нам давали раз в два дня, но перед этим заставляли умолять их дать нам попить. Если кто-то из нас делал больше трёх глотков, то тут же сильно били. Мы каждый день подвергались насилию и пыткам. Я думал, что похитившие нас люди просто хотели получить деньги от наших семей, но время шло, а нас всё не отпускали. Задавать каике-либо вопросы было очень страшно, потому что не хотелось снова испытывать боль от их ударов. Я видел и слышал, как ломали кости моим друзьям, как их насиловали и заставляли делать унизительные вещи. Мы вместе молились, чтобы нас отпустили или дали какой-нибудь шанс сбежать, но нас долго держали прикованными к трубам, из-за чего мы в принципе не могли двигаться.       - Вас заставляли принимать наркотические вещества? - задаёт следующий вопрос судья.       - Нет, не заставляли и силой ничего не впихивали и не кололи. Нас только били, резали и... насиловали, - Феликс заканчивает фразу тихо, потому что ему очень стыдно подобное произносить, когда он знает, что его слышат не только родители и брат, но и родители его погибших друзей. До его слуха доносится тихий женский плачь, из-за чего у парня слёзы на глаза наворачиваются. Его просят показать шрамы, как доказательство его слов, поэтому Феликс сначала оттягивает ворот кофты, демонстрируя длинный шрам, который начинает у ямочки между ключицами и тянется вдоль всей правой ключицы, а после задирает один рукав и начинает снимать бинт. Когда рука оказывается свободна от бинта, парень показывает её судье, а к нему ближе подходит адвокат До с разрешения мужчины.       - Выглядит, как грим, - произносит мужчина. - Вы уверены, Феликс-сси, что это правда шрамы?       - Если вы не видели, как он вырезал эту фразу, то не стоит говорить подобные глупости, - произносит Феликс и прячет руку под рукавом. - Это было сделано в тот день, когда Джемина задержали, а меня вернули семье. Когда его выводили из дома, где нас и держали, меня оставили сидеть в комнате на первом этаже, а после этого он подорвал дом. Джемин всё говорил, что никому не позволит нас разлучить, но в итоге чуть не убил меня и детектива Кима, который побежал в дом, чтобы успеть меня спасти.       - Ваша честь, позволите мне теперь задать несколько вопросов господину Хвану? - спрашивает адвокат, на что снова получает разрешение. - Скажите, господин Хван, в каких отношениях вы были с подсудимым?       - Как уже и говорил мой хён ранее, мы очень хорошо дружили, занимались у одного и того же репетитора, гуляли и проводили достаточно много времени вместе. Со временем Джемин стал часто прикасаться ко мне, пытался обнять и зажать где-нибудь. Не буду скрывать, меня это напугало, поэтому я спросил у Хёнджин-хёна, что мне делать в таком случае, но он решил разобраться сам. По итогу наше общение сошло на "нет".       - Это было вашим решением или запрет на общение с Джемином вашего брата? Может, вашему брату не нравился сам Джемин, из-за чего он запретил вам с ним общаться?       - Ваша честь, - громко говорит Хёнджин, поднявшись с места, - адвокат До задаёт вопросы, не относящиеся к заседанию и давит на моего брата!       - Господин Хван, сядьте, иначе я попрошу вас покинуть зал, - говорит судья, а после обращается к мужчине в костюме. - Господин До, вопросы про "нравится или не нравится" не уместны. Прошу вас задавать вопросы, которые касаются сегодняшнего заседания.       - Я очень долго разговаривал с Джемином, узнавал подробности вашего общения и его прекращения. У меня есть некоторые распечатки из вашего диалога, в котором вы жаловались Джемину на старшего брата, что тот не отпускает вас веселиться на всю ночь, не разрешает пить алкоголь и требует постоянно отчитываться о своих передвижениях. Напомню, вам, Феликс-сси, на тот момент было уже восемнадцать лет. Джемин же предлагал приехать за вами и отдохнуть так, как вы захотите, но вы почему-то отказались, а потом не выходили на связь. Возможно, вы и правда передумали, а может и старший брат заметил вашу переписку, из-за чего пришлось вас наказать. Вы боялись рассердить Хёнджина? Боялись, что он может вас ударить, как делал это неоднократно?       Феликс ничего не может сказать, потому что его окутал шок. Он только смотрит широко открытыми глазами на адвоката, который еле заметно ухмыляется. Его сердце пропускает удар, потому что он не может поверить в услышанное. Как только этот человек позволил себе сказать подобное?       - Ваша честь, выступление адвоката До нужно немедленно остановить! - неожиданно для всех говорит Чонин, которому не понятен мотив адвоката. - Вы сейчас пытаетесь часть вины перекинуть на Хёнджина? Или хотите морально надавить на Феликса?       - Со слов Джемина, старший суперинтендант Ян, старший брат Феликса неоднократно поднимал руку на него, ограничивал в развлечениях и общении с некоторыми людьми, если они ему не нравились. Также с его стороны прослеживался тотальный контроль над совершеннолетним Феликсом, который имел полное право делать то, что ему хотелось. Обо всём этом сам Феликс рассказывал Джемину, из чего я могу сделать вывод, что Феликс искал помощи, поддержки и утешения именно в Джемине.       - И поэтому Джемин решил, что лучшим способом спасти его от "тотального контроля злобного старшего брата" будет его похищение вместе с Сонгыном и Хёнсоком? И подвергал его насилию каждый день, чтобы тоже защитить от брата? Ваши слова звучат слишком абсурдно, адвокат До. А от чего же тогда он спасал уже покойных парней, если они не знали друг друга? И за что он их убил? - говорит Чонин и складывает руки на груди, прищуриваясь. - Господин судья, позволите мне взять на себя роль адвоката Феликса и задать пару вопросов стороне обвиняемого? - видит кивок со стороны мужчины. - Благодарю. Вы сейчас пытаетесь переложить часть вины на Хёнджина, придумав какую-то сказку про злого брата и ищущего спасения Феликса. Сами себя послушайте, подумайте над словами и повторите всё ещё раз. Неужели вы и сами верите во всё, что говорите? Или идёте по какому-то нелепому сценарию? Тогда объясните мне, в чём смысл этого "спасения", если и Феликса, и его друзей, каждый день насиловали и избивали? Разве "спасатель" не должен был предоставить хорошие условия для жизни? И почему же Джемин, находясь в наручниках с сотрудниками полиции, взорвал дом, в котором сидел Феликс и не мог самостоятельно покинуть здание из-за сильно порезанной ноги? - Чонин ждёт несколько минут ответ, глядя на мужчину перед собой, а после оборачивается к присутствующим. - Дамы и господа, мы проверили ноутбук Феликса и наткнулись на несколько переписок с подсудимым, в которых тот показывал свои маниакальные наклонности. Чуть ли не каждый день Хван Феликс получал сообщения от На Джемина, в которых парень сообщал, где находится Феликс, что делает и с кем разговаривает, присылал фотографии, сделанные со стороны, на которых чётко был виден Феликс. Также на его устройстве были обнаружены некоторые записи, которые касались подсудимого. В них Феликс описывал свой страх и незнание, что делать и как отбиться от Джемина, ведь тот каждый день поджидал его около университета или следил, когда он гулял с друзьями. Если Джемин и правда был влюблён в Феликса, то зачем он его похитил и устроил ему ад, который длился несколько лет? Если он постоянно твердил, что никому не позволит их разлучить, то почему решил подорвать Феликса в доме? Вы, господин До, пытаетесь выставить монстром его старшего брата, который не мог себе найти места, разыскивая Феликса, когда настоящий монстр находится у вас за спиной.       - Тогда у меня возникает другой вопрос, господин Ян, - адвокат явно не собирается сдавать позиции, ведь не просто так ему огромную сумму денег заплатил. Вот он и пытается всеми возможными способами выполнить свои обязанности. - Хван Хёнджин, который несколько лет искал своего пропавшего брата, встретил на улице Джемина, у которого даже не удосужился спросить, когда он последний раз видел Феликса. При этом Джемин выразил свои соболезнования по поводу произошедшего. Если Хёнджин-сси спрашивал у всех про брата, то почему не стал разговаривать с Джемином?       - Может потому, что я вообще видеть его не мог, а это встреча была для меня крайне неожиданной? Может потому, что я и подумать не мог, что этот подонок додумается до такого? - вскрикивает Хёнджин, не понимая, почему этот адвокат пытается выставить виноватым его, а не человека, который уже давно признался во всём и которого поймали с поличным. - Посмотрел бы я на вас, окажись вы на моём месте! Хватит уже защищать этого урода!       - Господин Хван, делаю вам последнее предупреждение! - подаёт голос судья и пару раз стучит молоточком.       - Что скажите, Феликс-сси? Как думаете, почему ваш брат не поинтересовался насчёт вас у Джемина? У человека, с которым вы были в близких отношениях. Не наталкивает на какие-нибудь мысли, что он уже просто не рассчитывал, что вас смогут найти живым, поэтому не стал ничего спрашивать, а стал налаживать свою личную жизнь? - мужчина бросает взгляд на детектива.       - Я не могу ответить вам на этот вопрос, потому что не знаю, - отвечает Феликс. - Но не смейте клеветать на моего брата! Хён никогда не поднимал на меня руку, никогда ни в чём не ограничивал и не наказывал. Он всегда желал и продолжает желать мне только лучшего, постоянно помогает и находится рядом. Все ваши слова это настоящий бред сумасшедшего человека, и вы сейчас пытаетесь выставить этого нелюдя белым и пушистым, но разве нормальный человек позволит себе так издеваться над живыми людьми? Разве человек без проблем с головой позволит себе сотворять что-то подобное? - парень снова показывает изувеченную руку, пока из его глаз текут слёзы. - Знаете, у меня тоже есть пара вопросов, - Феликс поворачивает голову в сторону Джемина, который спокойно сидит, будто не ему совсем скоро вынесут приговор. - Почему ты пытался убить моего хёна, если я тебе нужен был? Почему ты вообще хотел его смерти? А за что ты так обошёлся с людьми, которые тебя никогда не видели и даже имени твоего не слышали? Кто вернёт их мне и родителям, позволив прожить яркую жизнь, наполненную самыми светлыми моментами, Джемин? Если у тебя были ко мне какие-то чувства, почему ты превратил мою жизнь в ад? Запомни, я ненавижу тебя и буду ненавидеть до конца своей жизни! Во всём виноват лишь ты один, ублюдок! - последние слова Феликс выкрикивает и опирается на ограждения рядом с собой, начав плакать навзрыд.       Ликс садится рядом с братом и сразу же чувствует, как его обнимают. Он немного поворачивается к брату, утыкаясь ему в плечо. Хёнджин чувствует, как сильно трясёт младшего, но не может себе представить, какие именно эмоции сейчас испытывает брат. Судья объявляет, что он и его помощники удаляются для принятия решения, а значит, остальные люди пока могут немного передохнуть. Феликс чувствует, как сильно у него болит голова.       - Солнце, не хочешь чего-нибудь? - спрашивает Хёнджин.       - Хочу на улицу выйти, потому что голова разболелась, и тут очень душно, - произносит Феликс.       И только посмотрев на брата, Хёнджин понимает, насколько тот бледный. Он оборачивается в сторону выхода, замечая там большое количество людей, а после глазами ищет Сынмина или Чонина. Ян первым замечает бегающий взгляд друга, из-за чего подходит ближе, интересуясь, что или кого ищет старший, после чего подзывает к себе Кима и ещё одного сотрудника. Все вместе они пробираются к выходу на улицу, а Феликс то и дело слышит вопросы корреспондентов. Он никому не отвечает, желая лишь скорее оказаться на свежем воздухе подальше от людей.       - Феликс, всё в порядке? - спрашивает Чонин, положив руку на его плечо. - Если что, здесь есть врачи, которые могут тебе помочь, если чувствуешь себя плохо.       - Всё нормально, просто голова разболелась. Спасибо тебе большое, что помог с этим адвокатом, - произносит парень, не отпуская руку старшего брата.       - Да было бы за что благодарить, - улыбается Чонин. - Не знаю, где он нашёл этого идиота, но адвокат из него так себе, если честно. Не понимаю, чем он думал, когда всё это говорил, но вина На уже доказана. Лучшим исходом для него было бы лечь в психиатрическую лечебницу, тогда срок смогли бы смягчить, но теперь такое не прокатит. И этот брошенный взгляд в сторону Сынмина...       - Ладно тебе, Чонин, успокойся. Считай, всё уже решено и закончено. Нам осталось только приговор услышать, и мы сможем поехать домой, - говорит Сынмин.       Парни возвращаются в зал спустя минут сорок. Все люди постепенно подтягиваются и занимают свои места. Неожиданно для самого себя Феликс встречается взглядом с мамой Джемина, которая пристально на него смотрит, пока из её глаз текут слёзы, которые она не успевает вытирать. Он не знает, почему она на него так смотрит, но ему очень хочется с ней поговорить, только некий страх всё равно присутствует. Феликс не знает, была ли задействована женщина во всём, была ли в курсе того, что творит сын, но в чужих глазах он успел увидеть сожаление и извинения.       В зал снова заходит судья и встаёт на своё место. Каждый присутствующих затаивает дыхание в ожидании его речи, а все репортёры навели камеры и микрофоны в его сторону. Абсолютно каждый человек напрягся очень сильно, в то время как Джемин продолжает сидеть совершенно спокойно. Мужчина объявляет о продолжении заседания и начинает перечислять все преступления, которые совершил парень. И ведь за ним числится не только похищение троих студентов, но и незаконная торговля оружие, оборот наркотических средств, денежные махинации.       -...за все выше упомянутые преступления, подсудимый На Джемин двадцати семи лет приговаривается к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Также На Джемин обязуется выплатить семьям пострадавших по одному миллиарду вон. Объявляю заседание закрытым, - произносит мужчина, кланяется и покидает зал, пока все могут выдохнуть с облегчением, ведь теперь можно точно сказать, что весь этот кошмар закончился, а главный преступник получил по заслугам.       Феликс, услышав приговор для своего обидчика, на секунду замирает, не веря своим ушам. Он рад, что этого человека приговорили практически к самой высшей мере наказания, но разве это вернёт его друзей к жизни или облегчит жизнь их родителям? Ликс закрывает лицо руками и пытается не заплакать. Его за плечи обнимает Хёнджин, который очень рад, что всё и правда закончилось. Он интересуется у младшего, не хочет ли он кушать или немного проветриться, освободить голову от любых мыслей после такого тяжёлого дня, но Феликс отказывается от всего, говоря, что он хочет поехать домой с родителями, и слабо улыбается, только приходится повернуть голову в сторону, потому что он услышал своё имя.       - Жаль, что мы так мало времени провели вместе, - произносит Джемин, остановившись рядом с Феликсом и Хёнджином. - Надо было всё-таки тебя убить вместе с тем пареньком. Но мои чувства оказались сильнее, поэтому я не смог лишить тебя жизни. Ну ничего страшного. Не успеешь соскучиться, ведь мы скоро снова встретимся.       - Надеюсь, ты сгниёшь в тюрьме, - произносит Феликс сквозь стиснутые зубы.       Его начинает трясти немного после слов На, но он успокаивает себя мыслью, что Джемин никогда и не при каких условиях не сможет освободиться. Его жизнь в безопасности, поэтому теперь нужно направить все силы на полное восстановление, тем более было потеряно много времени, так что нужно постараться наверстать упущенное, закончить всё же университет и каждый день быть рядом с близкими. Феликс провожает взглядом На, пока его уводят полицейские из зала, после чего подходит к родителям и крепко их обнимает, говоря, как сильно он переживал и что хочет поехать с ними домой, чтобы хоть несколько дней провести подальше от этого города.       - Когда за тобой приехать? - спрашивает Хёнджин, стоя у отцовского автомобиля.       - Я тебе напишу, но думаю, через пару дней, - отвечает младший и улыбается. - Хён, тебе тоже нужно отдохнуть, потому что ты не меньше меня переживал и нервничал всё это время, поэтому позаботься о себе, иначе я буду жаловаться Сынмин-хёну.       - Не переживай, Феликс, я прослежу, чтобы твой хён отдохнул, - говорит Ким, стоя рядом с ними. - Вообще, нам всем нужно взять несколько дней перерыва от любой работы и побыть с теми, по кому мы соскучились, кого очень любим и кем дорожим.       Попрощавшись с родителями и братом, Хёнджин садится в машину и закрывает глаза. Теперь он окончательно может успокоиться, потому что всё будет хорошо. Он дожидается Сынмина, который пошёл прощаться с коллегами и Чонином, после чего они вместе едут домой. Как только парни переступают порог квартиры, Хван притягивает к себе детектива, крепко обнимая. Не передать словами, насколько он благодарен этому парню, который не бросил все попытки отыскать его младшего брата, который начинал каждый раз всё с самого начала и знал каждую деталь дела чуть ли не наизусть. Хёнджин очень рад и счастлив, что в его жизни появился этот милый полицейский, который каждый раз мило улыбался ему при встрече. Он сжимает его тело в своих объятиях, закрыв глаза, и наполняет лёгкие приятным ароматом, что исходит от парня. Стоит так пару минут, не произнося ни слова, после чего немного отодвигается, смотрит в шоколадные глаза и тянется к губам, через поцелуй в миллионный раз благодаря его за всё и надеясь, что Сынмин всё поймёт. Ким отвечает на поцелуй, сминая чужие пухлые губы и наслаждаясь его теплом, пока по всему телу волна тепла растекается. Хочется больше, хочется дольше, но наслаждение быстро заканчивается, оставляя после себя приятное послевкусие.       Хёнджин уходит в спальню, чтобы переодеться, а потом пойти на кухню и разогреть что-нибудь поесть, только не может себе отказать от наблюдения за Кимом, который решил рабочую форму сменить на что-то более комфортное и домашнее. Руки сами тянутся обнять его со спины за талию и почувствовать тепло его кожи, а нос оказывается у затылка, слегка проводя по нему. Чувствует, как под его пальцами пробегают мурашки, и улыбается. Оставляет несколько поцелуев на плечах, переходя к шее, а Сынмин запрокидывает голову, потому что очень приятно, и чувствует подступающее возбуждение.       - Ты кушать будешь? - шепчет на ухо Хёнджин, не выпуская парня из объятий.       - Нет, - на выдохе произносит Сынмин.       - А чего хочешь? - игриво спрашивает старший, поглаживая детектива по животу.       - Хён, не издевайся, - тихо отвечает Сынмин и прикрывает глаза. - Ты ведь специально всё это делаешь и задаёшь глупые вопросы.       - О чём ты? Совершенно не понимаю, про что ты говоришь, - не меняя тона, говорит Хван и ухмыляется, прижимая парня ближе к себе. Но приходится отпустить детектива через минуту, потому что зазвонил телефон. Хван оставляет поцелуй на его губах и отходит в сторону, чтобы ответить на звонок Чана, которому интересно, как прошло заседание. Но Хёнджин только говорит, что расскажет всё завтра, а сейчас ему хотелось бы отдохнуть, потому что этот день высосал из него все силы. Прощается с другом и возвращает своё внимание к детективу, что уже успел толстовку надеть. Он снова оказывается очень близко к нему, обнимает и целует, забираясь ладонями под мешающую теперь вещь. Оглаживает его бока, проходится пальцами вдоль позвоночника и в итоге обнимает, опуская ладони на чужую поясницу. Поцелуи переходят на шею, пока над самым ухом Хёнджин слышит тяжёлое дыхание Сынмина. - Тебе завтра к восьми на работу?       - Д-да, - отвечает Сынмин.       Хёнджин улыбается, слегка засасывая нежную кожу на шее так, чтобы не осталось потом сильно заметного следа. Разворачивается спиной к кровати и усаживает детектива себе на колени. Он смотрит в тёмные глаза, переводит взгляд на пухлые губы, что поблёскивают от слюны, и снова целует, пока руки вновь оказываются под верхней одеждой. Только через минуту ладони находят своё место на ягодицах парня, сминая их. Сынмин жмётся ближе, желая чувствовать старшего каждой частичкой своего тела. Ему мало того, что делает Хёнджин, хочется большего. И ведь Хван это понимает, но не собирается торопиться, потому что хочется растянуть удовольствие от ласок. Только Сынмин собирается нарушить план Хёнджина, потому надавливает на его плечи, заставляя лечь, и опускается к чужому лицу, впиваясь в губы. Его руки задирают чужую футболку, изучая тело, поглаживая по животу и касаясь кончиками пальцев сосков, что быстро твердеют. Через пару минут Ким немного отсаживается, проводя руками по животу и бёдрам старшего, и закусывает нижнюю губу, пока одна рука перебирается на пах. Он чувствует чужое возбуждение, из-за чего щёки гореть начинают, а внутри у него распаляется пламя. Сынмин тянет за резинки штанов и белья, освобождая член Хёнджина, и видит, как парень прикрывает глаза, облизывая губы. Одна ладонь медленно скользит вдоль всей длины, позволяя Хвану испытывать удовольствие.       Хёнджину приятно, и он даже не собирается спорить, но не совсем нравится, что его любимый человек остаётся без ласк, поэтому парень принимает сидячее положение, придерживая Кима за ягодицы и чувствуя чужое возбуждение. Он быстро снимает с парня толстовку, откидывая её в сторону, и впивается в мягкие губы. Ладони вновь сжимают ягодицы, пока Сынмин ёрзает и будто просит большего. Хёнджин не может ему отказать и забирается ладонями под одежду. Проводит пальцем между упругими половинками, а после касается колечка мышц, чувствуя, как младший вздрагивает. Через несколько минут Хёнджин ловит тихие стоны в поцелуе, а Сынмин начинает двигаться на встречу длинным и умелым пальцам своего парня. Но ему всё равно мало. Хочется больше, ярче и страстнее, поэтому он разрывает очередной поцелуй, снова надавливает на плечи Хвана и старается быстро избавиться от оставшейся одежды. Пока Ким раздевался окончательно, Хёнджин успел дотянуться до тумбочки и достать из верхнего ящика маленькую баночку смазки, небольшое количество которой вскоре оказывается на его пальцах, распределяя вязкую жидкость по всему члену. Когда Сынмин возвращается к Хёнджину, то перехватывает его руки, переплетая пальцы, и садится на чужие бёдра. Пару секунд смотрит в его глаза, после чего отпускает ладони Хвана, и помогает себе рукой, делая всё медленно, чтобы не было больно. Немного щурится, когда полностью опускается, ведь пальцы Хвана меньше по размеру. Но от неприятных ощущений его отвлекают руки старшего, что блуждают по телу, вызывая стаи мурашек. Ким медленно двигается, позволяя Хёнджину наслаждаться не только этой близостью, но и своим голосом. Их обоих переполняют чувства и ощущения, из-за чего начинает кружиться голова и бешено биться сердце в груди. Хочется каждую минуту наслаждаться теплом друг друга, дарить всю любовь и страсть.       Хван просит парня лечь на спину, потому что теперь сам хочет всё контролировать. Сынмин не сопротивляется, ложится и вновь чувствует его внутри себя, закрывая глаза. Руками обнимает старшего за шею, не позволяя отстраниться. Ему даже кажется, что он может слышать биение чужого сердца, а не только бархатный голос над ухом и тяжёлое дыхание. Киму чертовски нравится вот так лежать под Хваном, чувствовать его каждой клеткой своего тела. Он вряд ли вспомнит, когда и с кем ему было так же хорошо, как с этим парнем, что может периодически его вдалбливать в матрац, а можем очень медленно и нежно двигаться, желая доставить самое настоящее удовольствие и испытать весь спектр эмоций. Он очень сильно любит его и чувствует себя любимым, зная, что он не мимолётное влечение какого-нибудь человека. Хёнджин немного поворачивает голову в его сторону, чтобы коснуться губ, и делает несколько глубоких, сильных толчков, достигая пика наслаждения, после чего выпрямляется и касается чужого органа, ведь и детективу нужно кончить. Парень смотрит на его милое лицо, ухмыляется и гладит головку большим пальцем, замечая, как Сынмин глубоко дышит и немного прогибается в пояснице. Кончает Сынмин через несколько минут после ласки с протяжным стоном. Тянет Хвана на себя и затягивает в нежный поцелуй.       Ким первый уходит в ванную, где проводит минут десять, после чего возвращается в спальню и бросает взгляд на часы, что показывает восемь вечера. Ему так не хочется отправляться в завтрашний день, но работу никто не отменял. Душу греет мысль, что любимый человек больше не будет страдать из-за того, что не может найти младшего брата, не будет убиваться и плакать. Теперь он будет каждый день видеть его улыбку. Но Сынмину очень хочется узнать, зачем его друга вызывают в министерство, ведь вроде бы всё уже решилось с Лимом и На. Может быть, ему выразят какую-нибудь благодарность или повысят в звании, Сынмин не знает. Из-за мыслей он не замечает, как рядом ложится Хёнджин и обнимает его. Ким двигается чуть ближе и укладывает голову на его грудь, перекидывая руку и обнимая за талию.       - Надеюсь, мы оба смогли расслабиться после такого тяжёлого и нервного дня? - тихо спрашивает детектив.       - Да, милый, - отвечает Хёнджин. - Во сколько завтра закончишь работать?       - Не знаю. А что ты хочешь?       - Думаю, что не плохо было бы сходить с тобой куда-нибудь. Мы встречаемся почти два месяца, но за это время никуда не ходили вместе. Я могу за тобой заехать.       - Давай мы завтра уже и решим. Просто я не знаю, что будет завтра ждать нас на работе и сколько этой самой работы будет.       - Тогда ближе к вечеру и решим. А сейчас... - Хван оставляет поцелуй на чужой макушке и выбирается из объятий. - Я хотел бы пойти и всё-таки перекусить. Ты со мной или будешь спать?       - Сделай мне чай, пожалуйста. Я минут через десять приду, хочу тёте позвонить.       Хёнджин кивает и уходит на кухню, прикрывая за собой дверь. Ставит в микроволновку порцию еды, включает чайник и садится на стул, пока мелкая улыбка не может сойти с его лица. И в голове до сих пор не укладывается мысль, как Ким Сынмин может быть одновременно самым милым на всём белом свете и чертовски сексуальным человеком. Буквально пятнадцать минут назад кровь в теле Хвана приливала ко всем местам, пока он смотрел на обнажённого парня под собой, что так красиво и мелодично стонал, прогибался в пояснице, стараясь полностью почувствовать его, и страстно целовал, а сейчас он похож на аленький цветочек, который хочется оберегать от всего и всех; напоминает Хвану маленького щеночка, что свернулся клубочком под одеялом, а его глаза очень красиво и ярко блестят. Он достаёт тарелку с разогретой едой, делает обоим чай и садится за стол, приступая к ужину. Через какое-то время на кухне показывается Сынмин и садится напротив старшего, обхватывая ладонями чашку с уже тёплым чаем. Хёнджин интересуется, всё ли в порядке с его тётей, на что получает утвердительный кивок и короткую историю про сегодняшний день женщины. После этого они начинают беседовать на различные темы, а Ким делится своими мыслями по поводу предстоящего отпуска. Он всё это время работал без отпуска, каждый день отдавал все силы работе, поэтому Чонин решил отправить друга отдыхать на пару недель, если тому не потребуется больше времени. Рядом с Хёнджином начинает вибрировать телефон, привлекая внимание на себя. Хван жуёт, смотрит на экран, замечая имя Чана, и отвечает. Но с каждым новым словом друга его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. По итогу он вскакивает со стула и бежит в прихожую, а ничего не понимающий и даже немного испугавшийся Сынмин идёт за ним, интересуясь, что произошло.       - В мастерской проблемы, - коротко отвечает Хван, в голосе которого отчётливо слышна злость, и хватает ветровку, выходя из квартиры.       Сынмин выходит за ним на лестничную клетку и просит старшего рассказать, что именно произошло, только Хёнджин быстро сбегает по лестнице. Он был бы рад объяснить, но совсем нет времени. Ким возвращается в квартиру, закрывая дверь, и подходит к окну, видя, как парень садится в машину и быстро выезжает со двора. Тревога закрадывается в душу Кима, из-за чего он тут же хватает телефон, намереваясь позвонить ему, но вовремя себя останавливает, потому что не хочет ни злить Хвана ещё больше, ни отвлекать от вождения. "Что там могло случиться? Какие-то проблемы с машинами? Чан или Чанбин не могут с чем-то справиться? Или случилось что-то хуже?", - задаётся вопросами Сынмин и уходит на кухню, чтобы прибраться. Через пять минут он снова берёт телефон и набирает номер Чонина, потому что думает, что нужно сообщить об этом другу и попросить его приехать к мастерской. Только удивляется, когда тот говорит, что с ним уже связался Чан, и парень почти на месте. "Ладно, мне нужно немного успокоиться и дождаться хёна. Он мне всё расскажет", - проносится в голове у парня.       Только он совсем не думал, что его ожидание продлится до глубокой ночи. Около двух часов ночи дверь квартиры закрывается с тихим хлопком, и Ким выходит из гостиной, где сидел всё это время. Он подходит ближе и смотрит на расстроенного и одновременно злого парня, который очень сильно напряжён. Не торопится у него что-то спрашивать, а терпеливо ждёт, когда старший сам начнёт говорить.       - Ты чего не спишь? - спрашивает Хёнджин.       - Тебя ждал, - отвечает Сынмин и складывает руки на груди. - Что случилось?       - Не всех крыс Джемина поймали, - на выдохе отвечает Хван и, обойдя Сынмина, идёт в сторону спальни. - Двое или трое уёбков взломали замки и забрались в мастерскую. Сигнализация сработала только через несколько минут, и пока Чан-хён ехал, они успели разбить несколько машин, поцарапать кузова, проколоть шины, разбить стёкла и перевернуть несколько стеллажей. Даже до грёбанной коморки добрались, где перевернули холодильник, разорвали почти все бумаги, которые лежали на столе, облили всё бензином и подожгли. Ещё додумались притащить покрышку, которую тоже подожгли, - парень трёт лицо, стараясь держать злость под контролем, пока рядом с ним сидит Сынмин и гладит по спине. После этого Хван достаёт телефон и показывает детективу фотографии, которые успел сделать. - Чан приехал в тот момент, когда из помещения начал идти чёрный дым, а никого уже не было. Не знаю, как они успели за двадцать минут всё это натворить. Мне завтра, точнее уже сегодня нужно было сдавать одну машину. Что теперь говорить и как объяснять всё владельцу? Кто теперь оплатит всё это?       - Хён, мы обязательно во всём этом разберёмся и найдём тех, кто это сделал, - говорит в поддержку детектив.       - Я понимаю, но мне пиздец как обидно! В этот сервис было столько всего вложено - и души, и сил, и денег. У нас вряд ли хватит средств, чтобы всё отремонтировать. Боже, как же я зол.       - Прошу тебя, успокойся. Мы с Чонином сделаем так, чтобы виновники заплатили за всё. Я понимаю, что тебе очень обидно, но главное, что это произошло тогда, когда никого не было, и никто не пострадал. А как ты понял, что это именно крысы На, а не кто-то из ваших завистников или конкурентов?       - Со всеми сервисами, как наш, мы находимся в дружеских отношениях и часто обращаемся друг к другу за помощью. А понял я по записке, которую они оставили, - Хёнджин листает фотографии, пока не находит нужную. - "Ты ещё поплатишься. Никто не сможет удержать нашего босса за решёткой". И вот ведь совпадение! Они решили сотворить что-то такое именно в тот день, когда этого ублюдка приговорили к пожизненному. Чонин сказал, что это неумелые дебили, которые даже лица не додумались спрятать, поэтому их на камерах очень хорошо видно, так что за один день их найдут и доставят в отделение.       - Ну вот, так что ты можешь успокоиться и лечь отдыхать, - говорит Сынмин. - И не думать о том, кто возместит все убытки по ремонту помещения и машин, - быстро добавляет он, потому что заметил, как Хван хотел начать возмущаться. - Давай ложиться спать, - целует его в губы и слабо улыбается.