Hanahaki Bloodflowers

Тэхён шёл на репетицию как на плаху. Ноги подкашивались, руки дрожали, в горле пересохло. Он не представлял, как теперь смотреть в глаза Хосоку. А Юнги? Как теперь вообще вести себя в их компании? Сможет ли он петь сегодня? Не дрогнет ли голос? Несколько дней погружения в себя и мучительных размышлений дались Тэхёну тяжело. Он хотел взять паузу, чтобы всё осмыслить. И понял, что не может без Хосока. Его ломало и выкручивало без возможности хотя бы видеть его, слышать его смех, дышать с ним одним воздухом. Да, хотелось бы большего — сжимать его в объятиях, касаться его… везде. Сцеловывать стоны с его губ, отдаваться ему… Но Тэхён понимал, что это невозможно. И пытался смириться с этим. Он решил продолжить общаться, как раньше. Может быть, стать ему близким другом, а не только учеником и товарищем по группе. А чувства… их придётся держать в себе. Запереть на замок глубоко внутри. Он не будет разрушать чужую любовь. Не будет влезать в чужой брак, в устоявшуюся пару. Может быть, спустя время Тэхёна отпустит? Но пока что об этом рано было говорить. Его накрывало с каждым днём всё больше. Чувства к Хосоку прорастали всё глубже и выжигали изнутри. И чтобы не сгореть заживо, Тэхён выплеснул эти чувства на бумагу. А потом оживил их своим голосом. Он впервые написал песню. Земля под ногами всё тяжелее, И я пою в одиночестве. Я просто хочу быть счастливее, Неужели я так много прошу? Тэхён вложил туда всю свою тоску и боль. И решил принести эту песню на репетицию, показать Юнги. Вдруг ему понравится? Хосок ведь не догадается, что Тэхён спрятал между строк? И вот он перед входом на репетиционную базу. И снова у него ощущение, что он стоит на пороге чего-то важного. Чего-то, что изменит его жизнь. Вдох-выдох, Тэхён зажмурился и открыл дверь. — Тэхён! — радостный возглас Хосока чуть не сбил его с ног. — Как себя чувствуешь? — А? — Тэхён нервно закусил губу. — Чимин на трене сказал, что ты заболел! — Хосок подошёл вплотную и положил руки на его плечи. — Ты и сейчас бледный какой-то. Ты точно выздоровел? Тэхён наконец осмелился посмотреть Хосоку в глаза и увидел там столько заботы, искреннего беспокойства и человеческого тепла, что дыхание перехватило. Ну вот, а он переживал, сможет ли теперь смотреть ему в глаза. Да он бы только в них и смотрел до конца своих дней! — Тэхён, дыши, — Хосок сжал его плечо. — Тэхён? — А… да, — он выдохнул, отвёл взгляд и улыбнулся глупой, влюблённой улыбкой, надеясь, что никто не обратит внимания. — Мне уже лучше. Всё в порядке. — Я рад, — Хосок улыбнулся и отошёл вглубь комнаты. — Привет, ребята! — Тэхён помахал остальным. Юнги настраивал электрогитару, а Чонгук разминал запястья, сидя за барабанной установкой. — Готов ещё несколько песен разобрать? — Юнги поймал взгляд Тэхёна. — Я… да, — у него перед глазами снова возникла та сцена — Хосок на коленях Юнги, руки Юнги на бёдрах Хосока… Тэхён сглотнул и отвернулся. — А Чимин не пришёл? — вдруг спросил Чонгук. — Нет. Он… он занят сегодня, — Тэхён не стал говорить, что Чимин просто избегает Чонгука. Им всё равно придётся пересекаться на тренировках, и хотя бы здесь можно не видеться. — Он… хорошо себя чувствует? — Чонгук закусил колечко в губе. — Д-да, нормально, — Тэхён же не будет говорить, что у Чимина в последнее время красные глаза, потому что он много плачет, когда никто не видит. — М, — Чонгук будто бы что-то заподозрил, но дальше расспрашивать не стал. — Давайте выберем, какую песню сегодня разберём, — сказал Юнги. — Может, «Fake Love»? — предложил Хосок. — С голосом Тэхёна она заиграет новыми красками! — Ой, а можно… — Тэхён посмотрел на Юнги. — Я… я песню написал. Хотел показать. Может, она подойдёт для группы… Юнги и Хосок переглянулись. — Я же говорил, что он потрясающий! — Хосок широко улыбнулся, а у Тэхёна в грудной клетке всё воспламенилось. — Показывай, — Юнги тоже улыбнулся. Тэхён прокашлялся, подошёл к микрофонной стойке и начал петь. Всей душой, всем сердцем. Вкладывая туда все свои чувства, всю свою тоску. Кажется, все вокруг счастливы, И только мой мир — синий и серый, Давит на меня, и я не вижу выхода. Я не знаю, когда всё пошло не так. Эта тень заглатывает меня. Кто-нибудь, спасите меня, пожалуйста! За улыбкой прячу печаль и тревогу. Не говори мне, что всё в порядке. Это неправда. Пожалуйста, не бросай меня. Я просто хочу стать счастливее И растопить этот лёд внутри. Твой огонь может отогреть меня, Но я не имею на него права. Я просто хочу стать счастливее. Или это слишком жадно с моей стороны? Мой путь кажется мне незнакомым. И те же самые улицы стали совсем другими. Может, просто я сам стал другим? Дождь внутри меня не заканчивается. Я скучаю по твоему солнцу, Но ему не место в моём городе. Земля под ногами всё тяжелее, И я пою в одиночестве. Я просто хочу быть счастливее, Неужели я так много прошу? Поймав слова, витавшие в воздухе, Я засыпаю на рассвете. Доброй ночи. Тэхён пел с закрытыми глазами. К концу песни его ресницы склеились от слёз, а щёки стали мокрыми. Когда он допел, воцарилась тишина. Казалось, что никто даже не дышал. Или что Тэхён здесь один. Он чувствовал на себе взгляды, они прожигали насквозь. Наконец, он открыл глаза и, задержав дыхание, посмотрел на Хосока. Тот выглядел потрясённым. На мгновение Тэхёну показалось, что Хосок всё понял, и внутри всё сжалось от страха. Тэхён повернулся к Юнги и увидел в его глазах восторг, уважение и гордость. Юнги им гордился? Тэхён выдохнул. Чонгук первый вышел из оцепенения и начал аплодировать. — Это было очень круто!!! Остальные члены группы тоже отмерли и присоединились к аплодисментам. Хосок подскочил к Тэхёну и порывисто обнял его. У Тэхёна внутри родилось и разрушилось несколько вселенных в этот момент. — Тэ!!! — Хосок крепко сжимал его в объятиях. — Можно ведь так тебя называть? Тэхён кивнул. Так его называют самые близкие — например, Чимин. И Тэхён был совсем не против, чтобы Хосок вошёл в этот ближний круг. — Ты не перестаёшь поражать своими талантами! — продолжал Хосок. — Это было невероятно! Я сам разревелся! Тэхён только сейчас заметил, что у Хосока на щеках тоже блестят дорожки слёз. — Мы точно станем известны, — Юнги улыбнулся и тоже обнял Тэхёна. — Сто процентов! — Чонгук присоединился к объятиям. Тэхён стоял, окутанный их руками, теплом и восхищением, и чувствовал себя на своём месте. Он действительно хотел бы заниматься творчеством вместе с этими людьми. Музыкой. Так долго, как сможет. — То есть песня… подходит для группы? — спросил Тэхён, когда они разомкнули объятия. — Да, — Юнги взял свою гитару. — У меня в голове уже родилась гитарная партия, сейчас сыграю. Мелодия лилась нежно и медленно, мягко обволакивала и проникала в самое сердце. — О, я сейчас на басу подберу, — пальцы Хосока уже дёргали струны бас-гитары. А Тэхён не мог отвести глаз от этих пальцев. С трудом поднял взгляд выше — и залип на острых ключицах, которые было видно в вырезе футболки. Ещё выше — и попался в ловушку линии челюсти, о которую можно было порезаться. Кажется, Хосок почувствовал, что на него смотрят, взглянул на Тэхёна и улыбнулся. Тэхёну захотелось провалиться сквозь землю, и он отвёл взгляд. К мелодии присоединился Чонгук, и ритм барабанов сразу сделал композицию объёмнее и структурнее. Через несколько тактов Тэхён снова встал к микрофону и начал петь. С музыкальным сопровождением песня звучала ещё пронзительнее. Тэхён не мог поверить, что вылившиеся из него ночью чувства теперь живут своей жизнью, да ещё и в такой красивой форме. — Отвечаю — весь зал будет реветь и включать фонарики на телефонах! — воскликнул Чонгук, когда песня закончилась. — Сюда бы клавишные ещё… — сказал Юнги. — Я бы и сам мог сыграть на синтезаторе, но я же не могу раздвоиться. Надо бы клавишника поискать… Они прогнали песню ещё несколько раз, немного меняя то ритм, то гитарные партии, экспериментируя, выбирая, как звучит лучше. Творческий процесс захватил всех четверых с головой. Тэхён полностью почувствовал себя полноправным участником группы — они впервые создавали песню все вместе, таким составом. Более того, эту песню написал Тэхён! К концу репетиции она была полностью готова. — Мы все сегодня славно потрудились! — Юнги отложил гитару и потянулся. — Особенно ты, Тэхён! Ты молодец! Тэхён покраснел. Похвала от Юнги делала с ним что-то необъяснимое — он начинал верить в себя, и хотелось летать. — Ты невероятный! — Хосок потрепал Тэхёна по волосам, и тот вздрогнул от неожиданности. — Песня супер! — Чонгук светился от радости. Пора было расходиться, но волшебство совместного творчества всё ещё держалось в воздухе, как какая-то невидимая субстанция. Тэхёну казалось, что можно потрогать её руками, зачерпнуть оттуда и слепить из этого материала ещё несколько песен. — Так а чё, мы насчёт фильма на выходные когда будем решать? — спросил Чонгук, собирая свои вещи. — Давайте сейчас, — сказал Хосок. — В планку? Братья Чон начали было снимать футболки, но Юнги их остановил. — Не, стойте. Пусть сегодня Тэхён выбирает. Ты какие фильмы любишь? — Фэнтези… «Властелина Колец» смотрел раз тридцать, наверное. Режиссёрскую версию. — А я ни разу не смотрел… — Хосок с интересом взглянул на Тэхёна. — Я тоже, — сказал Чонгук. — Я когда-то в детстве, в кино, — Юнги задумался. — Но почти ничего не помню. — Там очень много сцен вырезано, надо режиссёрскую смотреть, — сказал Тэхён со знанием дела. — А может, устроим кинопросмотр на выходных? — предложил Хосок. — М? Тэхён, ты как? — А? — Будешь нашим гидом по этому миру эльфов, гномов… — Хосок улыбнулся. — Кто там ещё? — Хоббиты, волшебники, орки… — и тут до Тэхёна дошло. — Ой. А вы со мной смотреть хотите, что ли? — Ну, да, — Хосок переглянулся с Юнги, тот кивнул. — Приглашаем тебя в гости. — Чур, пиццу выбираю я, — сказал Чонгук. — Без этих ваших ананасов и оливок. И чтоб мяса побольше. Хосок закатил глаза. — Я себе отдельно с ананасами возьму. Тэхён, ты как? — Я с сыром люблю, — сказал Тэхён. — А, то есть ты согласен прийти? — Хосок хлопнул его по плечу. — Ой, — Тэхён посмотрел на него, потом на Юнги, потом снова на Хосока. — Ну, да… Если можно… — Нужно, — сказал Юнги. — Мы тебя будем ждать. — Адрес тебе потом скину, — Хосок весь светился. — А можно Чимина с собой взять? — и Тэхён тут же спохватился, взглянув на Чонгука. — Ну, если он сможет… и если захочет… — Пусть приходит, — сказал Юнги. Чонгук промолчал, но Тэхёну показалось, что он напрягся. Тэхён подумал, что, может быть, не стоит тащить Чимина туда, где будет тот, в кого он безответно влюблён? Но ведь сам Тэхён в точно такой же ситуации. И ему жизненно необходима поддержка. Может, если они с Чимином будут держаться друг за друга, им там будет не так страшно и тревожно? Если Чимин согласится. Тэхёна захлестнули противоречивые чувства. Он побывает у Хосока дома! У Хосока и Юнги. Они ведь мужья. И их общий дом наверняка наполнен их совместными воспоминаниями, их историей, атмосферой их союза. Тэхён увидит их в домашней обстановке, станет ближе! С одной стороны, это очень воодушевляло. А с другой… не станет ли ему ещё больнее? Убедиться, что они на самом деле мужья. Побывать в их общем пространстве. Увидеть своими глазами, что они вместе. Да, Тэхён уже видел, как они целовались. Но прикоснуться к их общему дому и совместному быту — это какой-то другой уровень. И сможет ли Тэхён это выдержать? Погружённый в свои мысли, он не заметил, как Чонгук убежал на тренировку по боксу. Звук закрывшейся двери выдернул Тэхёна из размышлений. — Тэ, твоё пальто! — к нему подошёл Хосок. — Ты в прошлый раз оставил. Тэхён рассеянно посмотрел на протянутую вещь. Он уже и забыл про это пальто, а сегодня пришёл в куртке. — Тэ, с тобой всё в порядке? — Хосок обеспокоенно заглянул в его глаза. — А? Ну, да… — Тэхён улыбнулся, но вышло как-то криво. — Просто твоя песня… — Хосок закусил губу, подбирая слова. — Ну, сразу понятно, что ты не с потолка эти переживания взял. Каждая строчка прожита. — Я… Всё в порядке, — Тэхён отвёл взгляд и уставился в пол, внезапно узоры на ковре стали очень интересными. Хосок вздохнул. — Ладно, не хочешь — не говори. Просто знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться. Я выслушаю и помогу, чем смогу. Не варись в своих проблемах один, хорошо? Тэхён кивнул и почувствовал, как в глазах предательски защипало. — Ко мне тоже можешь обращаться, — Юнги незаметно подошёл и положил ладонь на его плечо. — Всё зарешаем. Ты не один, Тэхён. — Вы такие хорошие… — Тэхён всхлипнул и смахнул слезу. Хосок и Юнги обняли его с двух сторон, и он совсем расклеился. — Всё будет хорошо, — сказал Юнги и погладил его по спине. — Что бы там у тебя ни случилось, ты с этим справишься, — Хосок провёл рукой по волосам Тэхёна. — А с чем не справишься, с тем поможем мы. Ты, главное, не молчи. «Ах, если бы вы только знали… — подумал Тэхён. — Вы бы меня так не обнимали. Вы бы вообще со мной перестали общаться». Но пока он может получать объятия Хосока хотя бы в таком формате, он будет это делать. Всё внутри Тэхёна замирало от этих прикосновений. И хотелось больше, интимнее… Но он знал, что это невозможно. А если он признается, то даже такой контакт, как сейчас, станет недоступен. Поэтому Тэхён будет молчать. ~~~ — Носочки тянем! Задницу не отклячиваем! Хосок и так на тренировках превращался в терминатора, а теперь вообще лютовал. Приближался городской танцевальный конкурс, и тренер гонял своих учеников особенно жёстко. — Тэхён, колено выпрями! А то я подойду сам выпрямлю! Тэхён послушно вытянул ногу. Он выкладывался на все сто, каждый раз преодолевал свои пределы и удивлялся, что его тело может так согнуться, его мышцы могут это выдержать, а мозг способен запомнить последовательность движений. Тэхён ведь тоже «часть корабля, часть команды» и будет участвовать в групповом номере на конкурсе. И он не хотел подвести остальных. Особенно Хосока. Но так сложно было сосредоточиться на тонкостях хореографии, когда тренер смотрел этим строгим взглядом, прожигающим насквозь. Хотелось одновременно и исчезнуть, и отдаться ему — такой Хосок невероятно заводил Тэхёна. Он на секунду представил, как Хосок приказывает ему раздеться, перекидывает через колено и начинает со всей силы шлёпать… — Тэхён! Ты уснул? Мы уже к следующей связке перешли! Тэхён покраснел, выныривая из своих горячих фантазий, и увидел Хосока прямо перед собой. Как назло, тренер сегодня был в серых штанах, которые как-то слишком обтягивали промежность, и хорошо было видно очертания его достоинства. Тэхён старался туда не смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Он видел, что Хосока природа размером не обделила, и сходил с ума от мыслей, а как бы всё это ощущалось в руке… и внутри… и… — Тэ, может, тебе сделать перерыв? — сказал Хосок уже тише, а его взгляд смягчился. — Ты весь красный. — А? — Тэхён не знал, куда себя деть от смущения. — Да, я, наверное, в туалет отойду… Чёртовы серые штаны! Чёртово влечение, которое никак не проходило. Тэхён долго умывался холодной водой, чтобы хоть немного остыть. Сначала у него мелькнула мысль снять напряжение прямо здесь, в кабинке, но он вовремя опомнился — ещё не хватало прямо в танцевальной школе дрочить в туалете. Он лучше вечером, дома, под душем, никуда не спеша… «Эти серые штаны надо запретить», — он засунул голову под струю ледяной воды, чтобы смыть все эти похабные мысли. Они не смывались. Но возбуждение наконец отступило. Когда Тэхён вернулся в зал, Хосок окинул его обеспокоенным взглядом. Но быстро переключился на других учеников, и Тэхён выдохнул. Он не готов был снова попасть под прицел этих глаз. Он только-только успокоился. После тренировки Тэхён выловил Чимина. — Идём домой? — Ты иди, а я ещё потренируюсь, — Чимин проводил долгим, болезненным взглядом Чонгука, который вышел из подсобки, а потом и из зала. — Я могу тебя подождать, — сказал Тэхён. — Не надо, Тэ, я тут ещё долго буду. Вернусь поздно. — Стадия вытанцовывания боли? — догадался Тэхён. — Ага, — Чимин зачесал пальцами свои светлые волосы и собрал их в маленький хвостик. — Ладно, я тогда что-нибудь вкусненькое на ужин куплю, чтобы ты пришёл домой и порадовался. Или даже сам приготовлю, — он обнял друга, а потом ушёл переодеваться. Чимин смотрел, как остальные ребята расходятся по домам. Из тренерской подсобки вышел Хосок. — Чимин? А ты чего ещё не ушёл? Мы уже закрываемся. — Я… мне… я хотел ещё потанцевать. Если можно, — и посмотрел так просяще и отчаянно. — У тебя что-то случилось? — насторожился Хосок. — Выглядишь разбитым. — А? Нет… Я просто… — Чимин уставился на свои ноги. — Мне надо… — Да что вы все такие закрытые-то, а! — Хосок с досадой всплеснул руками. — Один прячет проблемы в песнях, другой упарывается на тренировках! Что у вас там происходит? — он недовольно цокнул. — Ладно, как хотите, не буду лезть. Если что, я на связи. Потом сам расскажешь, если захочешь. Держи ключи, закроешь зал тогда. И утром к десяти тогда ключи привези, хорошо? — Хорошо… — Чимин слабо улыбнулся. — Спасибо, Хосок. Правда спасибо. — Ты один из моих лучших учеников, Чимин, — Хосок сжал его плечо. — Ты же знаешь, как я всем сердцем болею за своих ребят. И вижу, что тебе надо побыть наедине с собой. Не загоняйся только сильно, ладно? Скоро конкурс. — Да, помню. Спасибо ещё раз! — Чимин сложил ладони в благодарственном жесте и поклонился. И вот он остался в танцевальном зале один. Чимин считал, что любую проблему можно «протанцевать», а любую боль вытанцевать из себя. Этим он и собирался заняться. Вытащить все тяжёлые эмоции из тела, чтобы они не отравляли его разум. Выплеснуть, выбросить, избавиться от них. Вырвать эти чувства с корнем, если это ещё возможно. Чтобы не каменеть внутри при каждом пересечении с Чонгуком. Чтобы дышать свободно рядом с ним. Чтобы… может быть, смочь просто дружить с ним? Чимин включил музыку и отдался мелодии. Он пропускал её через всё своё тело, чувствовал её костями. Музыка текла по его венам, и сам Чимин растекался, как река. Он задавал ей русло чёткими, выверенными движениями, контролировал каждую мышцу. Это была чистая импровизация. В какой-то момент Чимин вдруг осознал, что его движения имитируют вырывание сердца из груди. Что ж, именно это он и пытался сделать. Танец стал более резким, агрессивным. Чимин будто пытался стряхнуть с себя тяжесть, но она всё равно прибивала его к земле. Он лёг на пол и продолжил двигаться там. Обнимал себя в попытке утешить, а потом снова будто бы вырывал сердце. По его щекам текли слёзы. Он сам не заметил, когда начал плакать. Он поднялся на ноги и начал серию прыжков. Хотелось взлететь птицей, оставить всю боль внизу, на земле, а самому обрести крылья и стать свободным. Прыжок, поворот, приземление. Прыжок, поворот, приземление. И ещё, и ещё, и снова. У Чимина закружилась голова, а грудную клетку сжало болезненным спазмом. «Межрёберная невралгия?» — подумал он, но не остановился. Боль стала сильнее, и он опустился на колени, тяжело дыша. Грудь сдавило так, что было не разогнуться. «Пиздец, приехали. Как я на конкурсе выступать буду?». Его затошнило. А потом он начал кашлять. Хрипло, надсадно. Он поднёс ко рту ладонь, и на ней осталась кровь. «Да что за…». Кашель не прекращался, становился всё сильнее. Что-то будто бы поднималось по горлу — какой-то комок, который нужно было отхаркнуть. Наконец, он вышел наружу. И это оказался цветок вишни. Нежно-розовые лепестки были покрыты крапинками крови. Чимин смотрел на цветок на своей ладони и не мог поверить, что это случилось с ним. Он знал, что это за болезнь. Сложная, редкая, стыдная. В их городе есть центр, который специализируется на излечении от этого недуга. Но Чимин ни за что туда не пойдёт. Ни за что не признается, что он заболел ханахаки, болезнью безответно влюблённых. Ведь это значит признать, что он… не справился? Не смог совладать с чувствами, не смог принять отказ, не смог выдрать эту любовь из своего сердца, и теперь она пожирает его изнутри, разрушает его лёгкие цветами. Любимыми цветами того, в кого он безответно влюблён. Рано или поздно, эти цветы перекроют дыхательные пути. Или корни прорастут до сердца. И всё. — Так вот какие цветы ты любишь, Чонгук? — Чимин мрачно улыбнулся.