Часть 1
21 мая 2024 г., 19:46
Это случилось в подлунном мире. Издали можно было увидеть двоих писателей, которые, словно Сизиф с его валуном, ступали по берегу моря и несли на своих горбах каждый по одной представительной даме. Оба выглядели подавленно. Если дама Чехова что-то ласково шептала на ухо своему спутнику, то дама Кафки заходилась в истериках и всячески пыталась упасть с плеч последнего, чтобы тот ее поднял.
— Ну нет же у нас любви, чего ноешь-то? — возмущались оба чуть слышно и продолжали свой путь вперед. Словно нарочно вдруг оба заметили друг друга и, испытывая поистине тлеющий восторг, поздоровались за руку.
— Вы, как я смотрю, страдаете… — произнес Антон Павлович.
— По вам видно, что вы тоже не нашли дороги до райских кущ… — вздохнул Кафка. Оба рассматривали друг друга какое-то время с тоской, которую не передать словами. Но зря они не обращали внимание на своих прекрасных дам, что начали перемигиваться и, кажется, перестали дышать, когда впервые заметили друг друга. Совесть, она же «Маленькая женщина» наконец-то приобрела здоровый цвет лица, а Лень, которая просто Лень, подбоченилась и поправила волосы.
— Антон, опусти меня, — попросила Лень. Чехов с трудом согнулся и с удивлением обнаружил, что дама Кафки попросила о том же самом. Женщины отошли в сторонку, где краснея и смущаясь, начали разговор о погоде. Оба писателя настолько удивились случившимся, что с маху уселись на песок и с негодованием рассматривали обеих.
— Ваши глаза, вы так устали… — произнесла Лень и дотронулась кончиками пальцев до щеки Совести. Последняя, что для Кафки было номером, заулыбалась и опустила глаза долу.
— У вас такая собранная фигура, вижу, вы знаете, как беречь силы, — произнесла Совесть и зарделась, светя своими глазами.
Писатели долго не понимали, что происходит. Но когда, не сговариваясь, решили подняться и уйти, не наблюдали активности от своих прекрасных дам, которые продолжали делать друг другу комплименты. Женщины меж тем попросились друг к другу в объятия и поцеловали щеки. Они уж и думать забыли о своих писателях. Кафка и Чехов наконец-то были свободны.
