Everlasting life / Вечная жизнь

      Затекшая спина болит от напряжения. Словно пьяный, парень оборачивается и впечатывается в стену. Мраморная плитка приятно холодит больную спину, и он с наслаждением прокатывается по ней, приземляясь задницей на пол.       Атсуму смотрит на свои распухшие от влаги пальцы и думает: ебаный в рот. Какого хуя он тут оказался? Когда он сказал, что готов к любому делу, то явно не подразумевал это. Безусловно, ему предоставили честную и, в прямом смысле, чистую работу, однако плата за нее мала. Мие столько не прожить, сколько потребуется отработать на месте мойщика посуды, чтобы покрыть стоимость добросердечности Рина. Неужели тот и сам этого не понимает?       Утром блондин проснулся с убийственным настроем. Однако, когда он вошел в бар и сообщил, что Рин должен был оставить для него поручение, ему вручили фартук и отправили на кухню. На протест не осталось времени, ведь стоило перешагнуть порог кухни, как парня просто напросто загребли, словно кусок мяса в мясорубку, в самую гущу кулинарного процесса. Шеф оказался добродушным здоровяком, который похлопал Атсуму по спине, подпирая вплотную к раковине, забитой горой посуды. Каждый его порыв бросить все и уйти проваливался, когда на стойку выгружали новую порцию утвари. По кухне носились несколько поваров и два робота-помощника. Парень видел, что никто не может его заменить, поэтому, стискивая зубы, принялся начищать тарелки до блеска. Блядское чувство ответственности не дает ему бросить тех, кто в нем нуждается. Однако, он не собирается стать тут постоянным сотрудником. Выручит на сегодня — и все, взятки гладки. Нужно переговорить с Ринтаро и обозначить все же свои желания. «Хотя мне с трудом верится, что мерзавец решил благосклонно дать нам шанс на обычную жизнь без криминала. Сам ведь сказал, что наши таланты ему пригодятся. Решил, видно, поиздеваться» — думает Атсуму, решительно настроившись переговорить со своим новым боссом.       Одна из официанток, Хана, говорит, что хозяин дворика должен заявиться в ресторан вечером. — Откуда мне знать, во сколько? — хмыкает Хана, стряхивая крошки с подноса. — Он тут босс и может заявляться когда и с кем угодно.       Вопрос он поставил неверно, из-за чего выставил себя дураком. Ясен хрен, что хозяин барин и не обязан отчитываться кому-то когда и с кем он заглянет на огонек в собственный бар. Мия хочет лишь уточнить, удастся ли им переговорить тет-а-тет. После заявления Рина о том, что он фиксер, Атсуму стал приглядываться к нему пуще прежнего. Неплохо разузнать, с кем новый шеф ведет дела. Встречается ли с заказчиками в своем дворике? А может, повезет увидеть и тех, кто исполняет заказы. Вопросов много, и он уверен, что Рин вряд-ли на них ответит.       Единственный плюс этой гребаной работы заключается в том, что это неплохая наблюдательная позиция. В клуб приходит много людей из самых разных каст: от нищебродов до сливок общества. И пусть Атсуму скрыт за дверями кухни, это не означает, что ему неизвестно то, что происходит в зале. Его глаза и уши — официанты, которые не прочь поделиться событиями по ту сторону заведения.       Хана устало встряхивает руки и не спешит уходить обратно в зал. Атсуму хочет воспользоваться моментом и узнать подробности из уст той, кто знает Рина не первый день. — А ты давно его знаешь? — пытается снова подступиться, как бы невзначай. — Вашего хозяина. — Он теперь и твой хозяин вообще-то, — скучающе подмечает девушка, собирая копну лиловых волос в высокий хвост. — Ну так, относительно, а что?       Один из роботов подходит к стойке с высохшей посудой и забирает ее, чтобы поднести поварам для выбора подачи блюда. Атсуму сильно хочется ее поправить, мол, у него нет и не будет хозяина, и они с братом сами по себе. Однако, это идет в противовес той сделке, которую он сам заключил вчера с Рином. Сейчас нужно принять новую реальность и спрятать клыки. — Просто хотел узнать, какие у него отношения с коллективом. Банальный интерес нового сотрудника. — Не обижает, — снова короткий и пустой ответ. Атсуму фыркает, уже теряя надежду что-то выяснить, как Роуз добавляет. — Но у него не забалуешь.       Взгляд официантки, кажется, меняется, становясь более задумчивым. Словно она прокручивает что-то в голове. Короткая вспышка, но Атсуму цепляется за нее. — Хана! Заказ для шестого столика! — раздается из глубины кухни и, сбросив наваждение, девушка спешит к линии раздачи.       Атсуму снова напяливает перчатки и принимается надраивать кастрюли, которые ему подогнал недавно робот.       Он припоминает реакцию девушки в отеле, когда они с Рином туда заявились искать его брата. Цирк с конями, да и только. Но хостес показалась ему тогда напуганной. «Как он зашугал своих сотрудников, что они так боятся перед ним провиниться, — размышляет Мия, орудуя губкой. — Стоит пообщаться еще с кем-нибудь, чтобы убедиться в образе, который передо мной рисуется». — Эй, новенький, — слышится голос Ханы, которая элегантно заплывает в кухню. — Тебя к себе гость требует. — Меня? Гость? — он утирает со лба капли влаги, не отрываясь от работы. — Выйди к нему и поскорее. Он за десятым, — роняет она напоследок, перед тем как снова исчезнуть в зале.       Атсуму встревоженно начинает перебирать в голове варианты возможных знакомых, которые решили бы его внезапно проведать. Анализ занимает не более пары секунд, ведь у него нет никаких друзей в помине. Та жалкая горсть обезличенных незнакомцев, что он знал, никак не может знать его местонахождение, ведь он и сам парой дней ранее обнаружил себя здесь. Может, Кадзи очухался или как-то вычислил их с Саму? Да не, бред. Он бы и пальцем не пошевелил, умри они прямо перед ним, такое он дерьмо.       Отключив гибкий излив, Мия стягивает перчатки с фартуком и оставляет их на тумбе. Оглядывая кухню, он видит, что все слишком заняты готовкой, чтобы заметить его уход. Но все же парень предупреждает шефа — который, не оборачиваясь, машет ему, мол, иди, — и выходит в зал, где его встречает громкая музыка в стиле ретровейв и разноцветные лазерные лучи.       Почти все столики заняты, у бара не протолкнуться, а официанты ловко лавируют среди толпы с полными подносами блюд. Блондин не знает посадочную систему, а официанты слишком заняты, чтобы уделить ему хоть минуту. Поэтому приходится сканировать помещение; система подсказывает, что нужный столик находится в дальней части зала.       По пути туда он разглядывает местный контингент. Девушки в сетчатых топах на голое тело ритмично двигаются на танцполе. Среди них есть и какой-то явно обдолбанный тощий чел, который просто завис, глядя на крутящийся диско-шар под потолком. За большим столом собралась компания мужчин в брутальных кожаных куртках. У одного золотая челюсть, у второго весь череп покрыт татуировками, третий с черными глазными яблоками. Все виды роскоши умещаются под одной крышей «Злой мидии».       Еще Атсуму примечает в толпе перекаченных женщин и мужчин с явными ссадинами и запекшейся кровью на лице. Которые, к слову, как ни в чем не бывало, общаются с ребятами в яркой одежде с символикой роз и большими позолоченными крестами на груди. Атсуму старается не пялиться, но удается с трудом, ведь это члены банд «Животные» и «Валентино». Они недолюбливают друг друга, но прямо сейчас чокаются бокалами и с веселым смехом продолжают общаться.       «Удивительное зрелище», — успевает подумать Атсуму, как вдруг голову прошибает боль, словно молотком кто-то вбивает острый гвоздь прямо в череп. Мелькающие пятна сменяются силуэтами людей с оружием. Громкий выстрел. Бам! И нечто оранжевого цвета разлетается вокруг, словно фонтан.       «Заканчивай пялиться и двигай сюда» — всплывает вдруг сообщение на дисплее, которое приводит Мию в себя.       Руки дрожат, а в висках пульсирует надоедливо и часто. Он стирает дурное видение с лица ладонью, ощущая небольшую влажность от пота. Блять, да у него температура подскочила. Чтобы как-то отвлечься от того трипа, который он сейчас пережил, блондин пытается понять, кто адресат сообщения. Какой наглый червяк смог проникнуть ему в голову? Он оборачивается на десятый столик и только хмыкает.       В самом углу сидит одинокая фигура с натянутым капюшоном, из-под которого видна копна кудрявых волос. Половина лица скрывается за маской, но такой хмурый взгляд, отображающий вселенскую усталость, Атсуму хорошо запомнил. Спрятав все еще дрожащие руки в карман, он лисьей походкой пробирается к столику. — Знаешь, — растягивая слово, блондин лениво оседает в кресле напротив. Мягкая поверхность, которая буквально засасывает тело, как топь, вынуждает пожертвовать красивым началом в разговор. Парень хватается за столик, ища опору, и быстро усаживается на самый край. — Я не люблю, когда мне лезут в голову. — Тогда для начала разберись с той кучкой тараканов, которая уже там плотно обжилась, — быстро находится с ответом Киёми. — Твоими стараниями, — Сакуса, недоумевая от ответа, вскидывает бровь. — До твоего вмешательства там было тихо.       Нетраннер открывает было рот, чтобы возмутиться, но услышанное настораживает его. Чтобы не показывать своего беспокойства этому охуевшему придурку, он решает смягчить удар: — Ты возможно хотел сказать, пусто? — Отъебись.       Атсуму не в настроении продолжать словесную баталию. Уже второй раз он сталкивается с этим зазнайкой и не может толком дать отпор.       Несмотря на сказанное, Мия слабо верит в то, что Сакуса мог нарочно сделать что-то не так, когда осматривал его. Все же, тот вирус достаточно смертоносный, чтобы нанести существенный вред головному компьютеру, а вместе с ним и всей нервной системе. Поврежденная память, кошмары и сбой, что случился пару минут назад, — результат пережитого той гребаной ночью. — Зачем звал?       Киёми недолго смотрит на него, прежде чем перевести взгляд выше. — Хотел поздравить с новой работой, — язвит Сакуса, складывая руки на груди. — Ого, Киёми, поступаешь, как хороший друг, — слышится третий голос, и Атсуму невольно поворачивает голову в поиске говорящего.       Однако, Ринтаро обращается к ним обоим по связи. Еще один непрошеный голос в голове. Не взирая на свое негодование, Мия показательно хмыкает, чтобы побесить Сакусу. Тот лишь закатывает глаза, но, в целом, с задачей Атсуму справился. — Ну, а ты, amigo? Как первый рабочий день? — Несколько иначе, чем я себе представлял. — Да? — Теперь настал черед Сакусы насмехаться. — Что ж, всем требуется время свыкнуться.       Свыкнуться с пожизненным рабством на кухне? На кой хер тогда они вообще выжили? Расплачиваться жизнью за жизнь. Нет, такой расклад Атсуму категорически не устраивает. Не затем они с Осаму променяли свои тихие, рутинные, но бедные дни, на прогрессивный город с кучей впечатлений. — А теперь, будьте любезны, двигайте своими задницами. Поговорим на месте.       Несмотря на то, что Атсуму понятия не имеет, куда нужно идти, какого-то черта именно он возглавляет их поход. Надувшийся Киёми бредет следом, и, кажется, одной своей аурой отпугивает всех людей в ближайших двух метрах.       На свежем воздухе, если у кого-то повернется язык его таковым назвать, ведущую роль перенимает на себя Сакуса. Судя по дороге, они направляются в гараж. Сердце Атсуму сжимается от мысли, что он увидит брата. Живого, почти целого и все еще без сознания. Эту аудиенцию с фиксером можно посчитать за наличие хороших новостей. — И как ты себе представлял свою работу? — нехотя спрашивает Сакуса.       Он предпочитает не лезть не в свое дело, однако странный план Ринтаро оставляет вопросы, на которые он сам не знает ответов. Меньше знаешь, крепче прихватывает — так выучил Сакуса. Рин сознательно не отвечает ему. И это уже раздражает. Именно поэтому Киëми решает пойти против своих же правил и немного подокучать более докучливому парню. — Нахера ему посудомойщик? Неужели робот с этим не может справиться? — Если есть вариант взять человека и дать ему заработок, то Рин предпочтет его роботу, — разъясняет Сакуса. — Что, такая работа тебе не по плечу? Ожидал легкий труд? — Я не белоручка, если ты на это намекаешь, — цыкает блондин. — И это качество помогает в другом русле. — Например?       Атсуму косится на него. — То, которое предполагает под собой больший риск, щедрый гонорар и парочку пятен крови на рукавах. — Рин воздает каждому по мозгам и по делам его.       Провокация не возымела особого действия. Мия всегда верит, что терпение и труд — залог любого успеха. Если Сакуса считает, как считает, пусть так. Это его тупиздическое мнение. Атсуму просто будет расти, как дерево: льют дожди, завывают ветра, бушует буран, но дерево все стерпит и продолжит жить и крепнуть день ото дня.       Однако это не значит, что Сакуса может задирать нос. — Если бы ты не был ценным врачом, то получил бы по роже и не раз. — Что ж, грамм ума в тебе все же имеется.       Киёми жалеет, что завел этот пустой разговор.

***

      Это была пустая надежда, мизерный процент, что Осаму очнулся. Атсуму знал это перед тем как открыть дверь. И все же, на пару секунд не удержался и представил, что его близнец сидит на кушетке, ругаясь, что Тсуму так долго нет. Но, конечно, он ошибался.       Осаму лежит все такой же неподвижный. Рядом, в крутящемся кресле, устроился Рин: измотанный и помятый. — А вот и лучшие друзья, — слабо машет рукой фиксер. — Интересно, если бы я вас не прервал, через сколько вас следовало бы ждать? — Завались, — просто бросает Киёми, проходя мимо друга к пациенту. — Как любезно.       Атсуму не обращает внимания на препирательства. Ему требуется посмотреть на брата, прикоснуться к нему и, может, даже легонько хлопнуть по морде, чтобы тот наконец открыл глаза. — Погоди немного, amigo, — преграждает путь выставленная рука Ринтаро. — Знаю, я не должен оттягивать момент вашего воссоединения, но позволь сначала доку его осмотреть.       Киёми, не медля, уже приступил к делу, проводя быстрый анализ крови Осаму. — Хорошо.       Рин отталкивается от пола и на стуле прокатывается в другой конец комнаты, отделенный стеной. Там находится небольшой стол и стеллаж со всякими склянками. Атсуму присаживается на свободное кресло. — Ну, говори, не закручивай пружину, — говорит Рин, хлопая себя по карманам и выуживая из одного пачку сигарет.       Атсуму внимательно приглядывается. Это не ароматизированные, с биотехнологией, а обычные старые. Вон, из них даже табак крошится! Это большая редкость. Даже из тех мест, откуда близнецы родом, такие достать довольно сложно. — А? — недоумевая, спрашивает он, пытаясь понять, что за фирма выпускает такие сигареты.       Проследив за взглядом, Рин тут же протягивает Атсуму один косяк. — Самокрутки, — поджигая табак, он делает первую затяжку. — Дерьмовые, но все лучше, чем та залупа на рынке.       Атсуму понимающе кивает. Приблизив сигарету к ноздрям, вдыхает горький запах. — Так что? — настойчиво продолжает Рин, выдыхая дым в потолок. — И дальше будешь мять сиськи? Спрашивай уже.       Кажется, Рин понимает Атсуму куда лучше, чем он сам себя. — Я хочу другую работу, — звучит как-то радикально, и он спешит смягчить. — Не пойми неправильно, я очень благодарен за доброту, но таким макаром мне придется до старости горбатиться. Да и я способен на большее. — На большее, чем просто безобидное воровство?       Говоря это, Рин не пытается приглушить голос. Их от Сакусы отделяет всего-ничего, поэтому тот все прекрасно слышит. Атсуму мельком кидает взгляд в сторону. Нетраннер внимательно исследует данные программы на мониторе. Либо он уже и так знает, либо отлично притворяется занятым. Не то чтобы Атсуму стыдится своего занятия. Жизнь — сука, и каждый выживает по-своему. Но он считает это достаточно приватным разговором. Выходит, Рин очень доверяет Сакусе. Либо ему похуй на конфиденциальность.       И вот он вновь возвращается к вопросу, над которым ломает бошку уже второй день: что же Рин подразумевает под «большим»? Словно на невинном собеседовании работодатель уточняет: «Есть ли опыт в избиении и запугивании? Может, наёмные ограбление, похищение, убийство? Или, скажем, нелегальная продажа? Контрабанда? Практиковали угон? Вымогательства?» И будь это так, Мия неловко поправил бы галстук и сказал: «Да, сэр, всего понемногу». — Я услышал тебя, подумаю, что можно сделать, — Рин прочищает горло и подается вперед. — Ну что, Киёми, закончил?       Атсуму весь подбирается, ожидая новостей. — В принципе, да.       Они возвращаются обратно. Киёми запускает пятерню в свои локоны и слегка их взъерошивает. Это ломает картину в голове Атсуму об искусственно идеальном человеке. — Твой брат сейчас восстанавливается, — произносит Сакуса. — Ссадины и синяки пройдут естественным путем. На данный момент состояние стабильное.       В таких случаях должно быть какое-то гребанное «но». Без него просто не может быть. — Единственное мое опасение, это совместимость импланта с телом. — В чем дело? — глаза внимательно вглядываются в закрытые одеялом ноги близнеца.       Киёми улавливает это и, обернувшись к Осаму, распахивает одеяло. Правая — здоровая нога — и левая, выше колена с железным протезом. — Культя заживает хорошо, не гниет. При частой перевязке и должной обработке никаких воспалительных процессов не будет.       Глядя на не прикрытую ничем ногу, сознание Мии все еще продолжает думать, что это какой-то ебнутый фокус. Что сейчас Сакуса снова закутает ноги Осаму, прокрутит кушетку три раза и, хлопнув в ладоши, вернет здоровую конечность. Будь оно так, Атсуму готов был бы сдаться на милость Сакусе. — У твоего брата не было раньше имплантов. Учитывая стрессовую ситуацию и срочную ампутацию ноги, я не могу гарантировать, что имплант приживется. И дело не в качестве протеза, а в принятии Осаму «новой части себя».       Да, это, пожалуй, и правда может стать проблемой. Осаму плевать на улучшения других, но себе он никогда не желал всей душой хоть самого простого. Когда Атсуму загорелся идеей установить себе головной компьютер и пытался уговорить Осаму сделать то же самое, они здорово повздорили. Да, Осаму плевать на чужих людей, но только не на своего брата. Он убеждал его, что в этом нет необходимости. Что Атсуму не настолько глуп, чтобы заиметь себе искусственный интеллект. — И как часто такое случается? — Атсуму забывает про все ехидство и с упованием сверлит Киёми взглядом. — На моей практике такого не было. Вернее, зачастую причина в дешевом железе или антисанитарных условиях. Конкретная проблема с принятием протеза, лично у меня, впервые.       Атсуму тяжело опускается на стул рядом с кушеткой. Когда его брат проснется и увидит свою улучшенную конечность, то закатит настоящую истерику. — Однако, это лишь мое опасение, которое ничем не подкреплено, — заметив удрученное выражение лица у парня, Киёми пытается приободрить его. — Просто хотел предупредить о рисках. — Как насчет установить обычный протез? — вклинивается Рин. — Старый добрый, без нейросвязи. — Непрактично, неудобно, но на крайняк сгодится. — Когда он очнется? Хотя бы предположительно.       За столь долгое время работы в скорой и приемной палате Киёми возненавидел эти глупые вопросы. Призрачные прогнозы, пустые обещания, которые могут сбыться, а могут и нет. Он ненавидит неточный расчет, оттого подобного рода вопросы выбешивают его. И может он бы огрызнулся в очередной раз, но его сдерживает чувство глубокой привязанности близнецов. Вероятно, Астуму настоящий гондон по жизни, но сейчас он выглядит таким уязвимым, спрашивая о своем близнеце. — Сегодня утром он пошевелил пальцами, — отвечает первым Рин. — Больше ничего не было. Он не отозвался на мои слова, не открыл глаз. И все же, по-моему, это добрый знак.       Приободряющая улыбка Ринтаро облегчает невидимые сковывающие путы Атсуму. Возможно, он предпочел бы четкий ответ, но именно этот поселяет в нем доброе предчувствие. Оно и к лучшему. — Ты можешь навещать брата когда угодно. Однако, не стоит забывать о себе самом.       Атсуму лишь недовольно закатывает глаза. Он, мать и отца вашу, целеханький, ходит, дышит без проблем, в то время как Осаму находится в ебучей коме с оторванной ногой. — Ты гребаный врач. Ты должен правильно расставлять приоритеты.       Раздражение из ниоткуда закипает в груди, словно скрытый вулкан, готовый извергнуться. Оно поднимается, насыщая воздух вокруг тревожными предчувствиями, охватывая разум тенью неопределенности. Каждый вдох становится тяжелым, а сердце, словно барабан, бьется в такт внутренним бурям.       Время по ощущениям останавливается, оставляя лишь пронзительные ощущения — отзвук былого, отголосок прошлого. Тсуму стоит в центре того хаоса, где все вокруг замерло. Тряхнув головой, получается прогнать непрошенный мираж. Блять. Блять, блять… — Брось, amigo, — Рин непринужденно легонько бьет кулаком ему в плечо. — Ты должен быть в порядке для своего брата, — чуть погодя добавляет, произнося выразительно. — Да и на дело я психов не беру.       Фиксер знает, на что давить, поэтому Атсуму тут же сдувается. Он устало приземляется на кресло около брата и пустым взглядом смотрит на его умиротворнное лицо. Сложные мысли, которые в другом времени и месте могли бы обернуться пространными рассуждениями, сейчас сливаются в серую массу, бесформенную и тяжелую. Он так вымотался. Одно накладывается на другое: внезапное пробуждение, частичная потеря памяти, предсмертное состояние Осаму, огромный нависший долг.       Несколько стыдно теперь перед Сакусой. Ему и правда не помешает качественный отдых. Да и с кукухой действительно проблемы. Голова побаливает, а теперь в придачу и глюки на ходу.       Блондину как никогда хочется, чтобы брат сейчас отвесил ему пару резких слов, чтобы он смог почувствовать, что все в порядке. Им не приходилось еще так долго не видеть и не слышать друг друга. Каждую клеточку существа парня пронизывает чувство неполноты — как будто что-то важное ускользнуло, оставив лишь тень своего присутствия. — Эй, Саму, — хрипло говорит Атсуму. — Ну и долго ты тут дрыхнуть собрался?       Сложив руки на коленях, он старается поймать собственные мысли, ощущая, как они ускользают, словно мыльные пузыри — яркие, но слишком хрупкие, чтобы оставаться в реальности. Взгляд Мии уходит в пространство, в целях найти в нем утешение.

…

      Окурок падает, и сотня пламенных искр разлетается по асфальту. Следом ее притаптывает подошва ботинок. Вечернее небо украшает утомленная луна, ее холодный свет серебрит высотки, как будто пытается скрыть следы всех преступлений, которые творятся за их стенами.       Киёми цыкает, приседая и подбирая окурок. Он показательно относит его к ближайшему мусорному баку и укоризненно смотрит на Ринтаро. — Ой, отъебись, — махнув рукой, Рин медленно идет в сторону дворика. — Я сейчас не в настроении выслушивать твои уроки экологии.       В кармане приятно ощущается пачка сигарет, которую он вертит в руках, чтобы как-то отвлечься. — От уроков есть толк, если их слушают, — Киёми подстраивается под чужой шаг.       «Да-а, и с таким занудой я дружу…» — в очередной раз понимает Рин, по-доброму посмеиваясь собственной мысли. Сакуса всегда тот, кто считает каждую деталь важной, ни одну шутку не оставляет без внимания и каждую фразу проговаривает с налетом серьезности, граничащей с комизмом. И все же, в этой его принципиальности присутствует некий шарм, притягивающий, как магнит.       Рин вспоминает, как в однажды они сидели в баре и Киёми с жаром обсуждал, почему нужно проводить постоянную диагностику.       «Это же не полимерный герметик, придурок», — утверждал нетраннер, поднимая бровь в своей манере, от которой не удавалось сдержать улыбку. Рина всегда веселит способность друга превращать простые вещи в настоящие философские размышления.       Может быть, его занудство и кажется кому-то лишним, но для Рина — это удивительная необходимость. — И каков план? — Рин недоумевающе косится на Киёми, упустив нить разговора. — Близнецы. — Ты ведь знаешь, к чему спрашивать?       Да, Рин многих выручает, протягивая руку помощи, когда те находятся по уши в дерьме. И дело не только в чувстве долга перед ним. Хоть по виду и не скажешь, но он отзывчивый парень. У него в мозгах закручена идея, что он может помочь каждому. И Сакусу это постоянно тревожит. — Взрыв в церкви — не просто очередная потасовка шайки банд. Была и третья сторона, что внезапно использовала вирус. Пока это лишь мои догадки, но дело тут не чисто. — Думаешь, есть связь с подрывом трехэтажки в Брусте?       Около месяца назад люди только и делали, что обсуждали терракт в одном из беднейших районов Норико-сити. Тридцать девять погибших из Бруста не особо побудили следствие найти виновников. Предпочли списать на случайное замыкание. — Именно, — щелкает пальцами Рин. — Мия — лишь случайные жертвы, однако, их фиксер родом из Бруста и может что-то знать.       Киёми резко оглядывается на друга и застывает в изумлении. Он считал, что это ушло, покинуло навсегда, сгинуло в канаве. Несмотря на то, что Рин измотан сегодняшним днем, он выглядит почти живым. Не просто автоматический механизм, запускающий себя каждый день, как кукла. Сейчас, хоть и слабо, но Киёми ощущает былой напор Ринтаро и упрямство. Но кончится ли это хорошо? Браться снова за то, в чем уже однажды потерпел крах? Учитывая опыт прошлых лет, парень так полностью и не пришел в себя. — Ты же со мной? — Рин кладет ему руку на плечо и смотрит пронзительно. — Ведь так? — Уебок. Конечно.

***

— Может, скажешь, куда мы идем?       Тут в плечо его бортует незнакомка, высокомерно шагающая по пешеходному словно по красной дорожке. Тенденция к непониманию и резкости проявляется в коротких фразах, в спорных жестах. Люди обходят друг друга с легким раздражением, забывая постепенно о вежливости и уважении, которые когда-то были в моде.       Кидая в спину девушки маты, Атсуму едва успевает остановиться, как перед ним проносится электро-автомобиль. Выругавшись себе под нос, он показывает средний палец заворачивающему за угол водителю. — Не переживай, в твой обеденный перерыв укладываемся.       Рин прогулочной походкой бредет чуть впереди, насвистывая неизвестную мелодию. Он прибывает в благостном состоянии духа, что вызывает некоторую растерянность. Просьба о переводе на более престижную работу остается уже как неделю «на рассмотрении». Атсуму больше даже не стал унижаться, выпрашивая как надоедливый пес косточку. Однако, когда он пересекался с Рином в дворике или в палате своего брата, то ненадолго останавливался в немом ожидании.       «Все тщетно, — жаловался он спящему Осаму. — Этот кретин меня напрочь игнорирует».       И вот сегодня, когда фиксер пригласил его с ним пройтись, Атсуму надеется, что время пришло. Ему хочется дознаться, куда брюнет решил его определить. Но, чтобы не действовать Рину на нервы и не спугнуть удачу, приходится прикусить язык.       В какой-то момент перед глазами начинает вырисовываться до боли знакомый пейзаж. Резкое чувство осознания захлестывает Атсуму, и он сбавляет шаг, пока вовсе не останавливается перед одной из высоток. — Что за хуета? — обводит рукой здание перед ними. — Зачем мы здесь?       Рин тяжко вздыхает и на носках поворачивается к парню. Со снисходительной улыбкой он поднимает солнцезащитные очки и говорит: — К вам в гости.