Глиссада

***

— Хён, когда я вырасту и стану кондитером, буду каждый день баловать тебя десертами, обещаю! Буду печь тортики, готовить шоколадную пасту, даже научусь варить варенье — и всё для тебя одного!       Хёнджин прокручивает в голове обещание Феликса, которое тот дал несколько лет назад, и не понимает, как они с мелким дошли до того, что сейчас Хван держит в руках бенто от Ли с кремовой надписью «С меня торт, с тебя член».       В какой момент это началось? Знакомы они едва ли не с пелёнок, их родители дружны, но Хван старше на несколько месяцев. Они и жили неподалёку, ходили в один детский сад, в одну школу, обсуждали волнующие подростков вопросы, жаловались на трудности, радовались успехам… Когда именно их общение перетекло во флирт, а теперь и в столь откровенное… Помешательство? Хёнджин не знает, что это, но Феликс давно не тот нескладный угловатый мальчишка с веснушками на медовой коже… Ли, как и обещал, стал кондитером, причём весьма узнаваемым в своих кругах; он возмужал, стал серьёзнее, но почему-то шутливые подкаты переросли в нечто большее, и Хван не уверен, что продержится долго. — Милый, ты же понимаешь, что должен всегда защищать его? — В голове всплывают слова мамы. Этот разговор состоялся много лет назад, когда мальчишки ещё учились в младшей школе. Феликс тогда подрался с кем-то из параллели, и мама Хёнджина провела с сыном беседу на тему того, что маленький Ликс всегда должен быть уверен в крепком плече Хвана.       Но кто теперь защитит его от себя самого?       У настоящих друзей гейские шутки всегда являются чем-то, вроде нормы. Джин и Ли — не исключение. Они росли, взрослели, в равной мере друг друга подкалывали и поддерживали, обрастали теми самыми шуточками.       «Может, свернём во двор и пошалим немного?» Что-то из первых локальных приколов, которые приходят на ум Хёнджина. Ему тогда отец разрешил взять старенькую машину их семьи и покататься по району, Хван захватил Ликса, и два старшеклассника добрую половину ночи колесили по улочкам ночного городка.       «Я, конечно, не очень-то верю в Бога, но совсем не против встать перед тобой на колени». Эту фразу Феликс выдал, когда Хёнджин играл Иисуса в школьном спектакле. Хван тогда хмыкнул, не обратил внимание на то, как отозвалось сердце, и отправился на сцену.       «Ты не похож на Винни Пуха, но можешь застрять в моём дупле». Феликс всегда был на своей волне, кто-то называет это «не от мира сего», но Джину никогда не казалось, что друг перебарщивает. Даже в тот раз, когда они вместе смотрели легендарный мультфильм про неуклюжего медведя, находясь на дне рождения младшей сестры Ликса. Слова, что мелкий засранец шепнул на ухо, отозвались где-то в районе солнечного сплетения, ухнули вниз, а после взмыли, растворившись в детском торопливом гаме.       «Примем душ вместе? Надо беречь экологию и экономить воду!» Это шутливое предложение выдвинул уже сам Хёнджин, когда они с Ли отправились в своё первое взрослое путешествие, которое им оплатили родители, желая, чтобы те отдохнули после выпуска из школы и набрались сил перед поступлением. К слову, Феликс тогда согласился и уже сделал уверенный шаг вперёд, но Хван посмеялся, легонько толкнул его в грудь и скрылся за дверью ванной комнаты.       «Забежал в магазин косметики, купил в подарок помаду для Юн. Интересно, стойкая ли? Продержится на губах при поцелуях? Поможешь проверить?» И снова Хёнджин, но им уже по двадцать, и у него есть девушка. Феликс тогда покосился на него и нечленораздельно что-то пробурчал. Хёнджин почесал голову, пожал плечами и отправился восвояси, не зная, что лучший друг прожигает его спину красноречивым пронизывающим взглядом.       «Сколько сердец удалось разбить за сегодня? Добавь моё в список». Этот вопрос был задан Хваном в день, когда Ликс получил диплом. Тот выглядел сногсшибательно, многие девчонки хотели закрутить с ним роман, но Ли всегда повторял, что они не сравнятся с Хёнджином, что они не стоят даже его мизинца, не говоря уже о большем. Сам Хван к тому моменту уже расстался с Юн, был одинок, потерян, и лишь смотрел на Феликса чуть грустным и совсем каплю влюблённым взглядом… Он ещё не осознавал, что чувства эти настоящие; принимал их за тесную дружбу, за привязанность, а Ликс… Он давно понял и принял свои.       «Мои губы сами себя не поцелуют, если что…» Друзья вновь отправились в совместный отпуск, грелись под лучами южного солнца, а вечером уставшие, но довольные сидели на балконе отеля в Италии и пили местное терпкое вино. Да, Хёнджин действительно безбожно залип на красивых губах Феликса, и тот выдал свою мысль. Их остановило лишь то, что в номер так не вовремя постучали — кто-то перепутал дверь, а потом… Момент был уже упущен.       И сколько таких фраз, брошенных якобы в шутку, были сказаны и услышаны? Сколько мыслей, сколько бессонных ночей, сколько сомнений случилось с этими двумя? Хёнджин до последнего был уверен, что они… «Просто прикалываются». Так ведь делают все лучшие друзья? Разве нет? И потом, от чего-то большего его ограждал тот факт, что они — едва ли не братья. Их родители до сих пор дружат, да и сами парни вечно вместе, с самого-самого детства, а иметь какие-то тайные помыслы в сторону «брата» — мягко говоря, такое себе. Именно так считал Хван Хёнджин, пока Ли Феликс не перешёл в наглую, лихую, стремительную атаку.       Теперь им по двадцать четыре, и Ликс открывает вторую кондитерскую, а Хван, как и хотел с самого детства, помогает животным, работая ветеринаром. Они созваниваются каждый день, встречаются по выходным, иногда отправляют друг другу что-то вроде моральной поддержки в виде заказанной пиццы, а Феликс ещё и обеспечивает Хёнджина запасами сладкого. — Ты точно кому-то продал душу, потому что не могут у простого человека получаться такие десерты, — причмокивая и наслаждаясь очередным пирожным, частенько приговаривает Хван. — Это было нетрудно, это по любви, — мурлыкает себе под нос Феликс, любуясь своим хёном и не зная о переливающихся звёздах в своих глазах.       Всё их общение пропитано любовь. Не так и важно: дружеской или романтической. Они друг за друга горой, друг к другу с уважением и теплом, это неизменно, но Ликс… Он недавно прошёл какой-то психологический тренинг в интернете, что-то переосмыслил и, видимо, решил брать быка за рога. Ну, или Хёнджина за яйца — тут уж как получится. Шуточки больше не кажутся таковыми, Ликс напирает, не отступает, добивается, даже пару раз подарил букеты цветов — вот так новость! Шаг за шагом, поступок за поступком… И вот Феликс уже присылает Хвану бенто-тортики с самыми разнообразными начинками, и не менее интересными надписями. Элегантная многоходовочка, нечего сказать. И порадовать, и накормить, и спать уложить. Хотя… Спать с Хёнджином Феликс хочет совсем в другом ключе, вот и придумал эдакий десертоход, что является, по его скромному мнению, последним шансом на сближение с другом. С другом, думая о котором, Ликс становится мокрым и готовым стонать имя долгими тёмными ночами, пропитанными запахами их обнажённых тел.       «Я, конечно, не работник ЖКХ, но на твой стояк бы посмотрел». Шутка, вроде бы, стара аки мир, но Феликс всё равно старательно вывел эти слова чёрным кремом на белом торте.       «У нас много общего с пломбиром внутри этого торта — он тоже готов растаять от твоих прикосновений». Хёнджин любит все виды десертов, включая шоколадную пасту и варенье, делать которые Феликс тоже научился, как и обещал. Но больше всего Хван любит десерты со вкусом пломбира — наверное, именно это послужило для Ли вдохновением на создание такой начинки. И на надпись на ней, конечно же.       «Мы с тобой, как горячий шоколад с маршмеллоу. Ты горячий, а я сверху». Да, в этот раз начинкой стали шоколадные коржи, шоколадный крем и прослойка нежнейшего ванильного зефира, что тает во рту. Хёнджин смеялся, краснел, улыбался, а потом наслаждался десертом от лучшего друга. И, наверное, именно в тот вечер дольше всего думал над вопросом: а можно ли назвать это дружбой?       Но все старания Ликса тщетны. Он предпринял великое множество попыток, пытаясь сблизиться, пытаясь найти подход, пытаясь снизить траекторию их двадцатичетырёхлетнего полёта, пойти наконец на посадку, скользя по глиссаде, но увы… Они уже долгое время зависают на высоте.       Однажды Хёнджин завалился к Феликсу поздним вечером и до самого утра изливал душу на тему работы. Быть ветеринаром тяжело, а особенно, если человеку не чуждо чувство эмпатии, и Хван попал в эту ловушку. К ним привезли трёх котят, что едва не погибли по вине нерадивого хозяина, и Хёнджин почти двое суток, не смыкая глаз и не отдыхая, боролся за их жизнь. Одного котёнка в итоге забрала себе его ассистентка, второго — она же, но для своей мамы, а третьего необходимо было пристроить, и Хёнджин присел на уши Феликсу, пытаясь убедить его подключить свои кондитерские связи. Себе взять не предлагал — Ликс и так воспитывает большую белую кошку, которую ему тоже приволок когда-то Хван, ещё будучи студентом. У самого ветеринара дома уже двое животных, а больше на весьма скромной жилплощади он не потянет, вот и пришлось Ликсу суетиться и искать дом для выжившего шерстяного страдальца. Тот самый страдалец успел за это время ещё раз заболеть, помотать нервишки всем окружающим людям, включая Феликса, но в итоге был пристроен в добрые руки, а Хван… Он получил очередной торт.       «Раз уж ты являешься занозой в моей заднице, то давай добавим смазку».       И Хёнджин уже не выдерживает. Ему тоже тяжело смотреть на эти красивые губы, считать про себя его веснушки, поправлять пряди светло-пепельных волос, что закрывают глаза на ветру, когда они гуляют вдоль набережной вечерами… Ему тоже тяжело, но он до конца не может себе представить, что они с Феликсом когда-то станут парой. Настоящей парой из двух уже взрослых мужчин, которые, кажется, ещё вчера сидели в одной песочнице. Просто секс Хёнджина не интересует — после такого можно и друга потерять, а этого Хван боится больше всего на свете, потому что Феликс — не просто товарищ. Феликс — его душа. Родственная, мечтательная, чуть смущённая и переполненная любовью. Хёнджин просто физически не может потерять такого человека. И от этих мыслей дурно, тяжело, они укладываются на сердце краеугольным злосчастным камнем, который не сбросить, а потому остаётся только плыть по течению, как неудачливый утопленник, что не может пойти ко дну, но и груз, привязанный к своей шее, сорвать тоже не в состоянии.       Говорили ли они обо всём? Как взрослые люди, чтобы буквами и словами и ртом… Нет. Взгляды гораздо красноречивее, а надписи на тортах от Феликса — подавно. Но Хёнджин всё равно упорно продолжает делать вид, что это игра. Да, игра двух повзрослевших подростков, которые просто до сих пор не могут отпустить эдакое баловство, но и принять решение тоже не в состоянии. Зато Ликс и дальше воплощает свой план под названием «Десертоход».       «Готов отдать свою честь, если я не прав, но, скажи, динозавры ведь до сих пор ходят по Земле?»       «Уверен, этот торт — твой родственник. Он красив не только снаружи, но и внутри».       «Снова раздеваешь меня глазами, а мог бы…»       И наконец тот самый:       «С меня торт, с тебя член».       Хёнджин не знает, что в нём щёлкает именно в этот момент. Может, сказался тяжёлый день на работе, а может, имеет последствия тот факт, что он давно без отношений, но почему-то именно сегодня он не прикасается к торту, а убирает его в холодильник, а после, вместо привычного вечера у телевизора, находит футболку с джинсами, снимает с вешалки лёгкую кожаную косуху, шнурует обувь и едет к нему. К виновнику его тахикардии, повышенного давления, скрученной души и тяжести в районе паха.       По пути заскакивает в «7-eleven», берёт бутылку вина, думает, берёт ещё одну, прихватывает закуски и отправляется по такому знакомому адресу, куда ноги в любое время и в любом состоянии запросто приведут сами.       Незаконно. Незаконно так издеваться над ним, Хёнджином… Эта игра затянулась, шуточки вышли за пределы разумного, и Хван сегодня точно расставит все точки над i. Либо он отчитает Феликса, как нашкодившего котёнка, нет, взрослого кота, что должен понести ответственность за свои поступки, либо… Джин не уверен. Зато в этом исходе уверен его организм, что остро реагирует, как только дверь ему открывает уютный домашний Ликс, что, судя по всему, готовился ко сну. И тот всё сразу же понимает. — Почему сегодня, хён? — чуть хнычет младший. — У меня ведь завтра важное мероприятие, приедут с телевидения, будут делать репортаж о кондитерской… — Я помню. Мне уехать?       Феликс на секунду теряется, но потом напарывается на испытующий взгляд и понимает, что у него внутри все органы сейчас перевернулись и встали в хаотичном порядке. А ещё понимает, что это, возможно, их единственный шанс. — Нет. — Своим низким голосом кратко отвечает Ли, и тянет Хёнджина за руку, вынуждая того переступить через порог. — У меня вино и закуски, — сообщает Хван, снимая куртку и вешая её на крючок в прихожей. — У меня мясо с ужина осталось. Голодный? — До чёртиков. — Так и думал, — качает головой Феликс. — Ты понимаешь, что на одних десертах далеко не уедешь? Нельзя же так относиться к своему здоровью… — Хозяин квартиры ворчит и шаркает на кухню, чтобы разогреть еду. — Мне некогда готовить. Сам знаешь, сутками в клинике пропадаю, и то ни черта не успеваю. — В двадцать первом веке живём, если ты забыл, — цокает Ликс, — можно заказывать доставку готовой еды. Можно даже оплатить разом на неделю или на месяц — и каждый день тебе будут привозить разнообразные горячие блюда. — Меня и дома-то не бывает… — Ага, перекусываешь там своими рамёнами, бургерами и прочей ерундой, — продолжает бубнить Феликс, перемешивая мясо, что шкварчит на сковороде и аппетитно пахнет. — И десертами, — добавляет Хёнджин.       На секунд десять на кухне воцаряется тишина. Хван не видит то, как краснеет Феликс. — Овощи будешь? — переводит тему младший. — Не отвечай, сейчас всё сделаю.       И он достаёт из холодильника любимые овощи хёна, а нелюбимые, как морковь и баклажаны, оставляет. Нарезает всё соломкой в быстрый салат, и подаёт с мясом, что уже прогрелось и вызвало больший аппетит. Хван же тем временем успел выложить на пару тарелок закуски и разлить вино по бокалам. — Ежевичное? — глянув на бутылку, задаёт риторический вопрос Ликс. — Моё любимое. — Твоё любимое, — подтверждает Джин. — А ещё сыр и шоколад, — кивнув на тарелки. — Ну, по шоколаду у нас больше ты… — смеётся хозяин квартиры. — Мне сладкого и на работе хватает, сам знаешь.       Хёнджин мычит что-то соглашающееся, но его рот набит мясом, потому разобрать сложно. Феликс распивает вино и ненароком любуется. Такой Хёнджин ему нравится больше всего… Да, тот прекрасный специалист, которого знают как хорошего ветеринара. Добрый человек, что любит всех живых существ, а особенно шерстяных. Строгий и жаждущий справедливости, когда дело касается людей, на которых заводят дело в связи с издевательствами над животными. И такой уютный, милый, домашний, как сейчас, уплетающий приготовленную Ликсом еду, и абсолютно расслабленный, потому что именно здесь… Только здесь он может чувствовать себя умиротворённо и комфортно.       Первая бутылка вина заканчивается незаметно. Обоих расслабляет, но не опьяняет, потому они открывают вторую. Болтают о работе, о животных, о Чунхи — кошке Феликса, что сидит на коленях Хёнджина и мурлыкает. Разговаривают о кондитерских, о предстоящем интервью, которое пройдёт уже завтра, а потому они радуются, что вина лишь две бутылки — нельзя безрассудно относиться к таким серьёзным событиям.       Они сверлят друг друга взглядами, и Хван снова думает, что абсолютно незаконно быть таким очаровательным, как Феликс. Тот, в свою очередь, думает, что Хёнджина давно пора засудить за его сексуальность. Эти губы, эти глаза, овал лица, руки… О, Феликс давно придумал всё, что сделает с этими руками, когда наступит лучший момент! — Я на воздух, — заявляет через некоторое время Ликс. За окном давно ночь, а с балкона открывается красивый вид на город. — Я скоро, — отзывается Хёнджин, что отвлёкся на телефон. Ассистентка, оставшаяся в клинике на дежурство, прислала сообщение о состоянии их нового подопечного. Вечером привезли щенка, что попал под машину, и Хван сделал экстренную операцию. Собакен — тот ещё молодец, борется за жизнь, и уже пришёл в себя — эту новость он и получил в смс.       Феликс, не став ждать, уже отправился на балкон. Летний воздух, хоть и загазованный, лучше жары, что царит на кухне. — Ты начал курить? — за спиной Ли раздаётся голос. — Давно? — Месяц назад. — Младший стряхивает пепел. — Сейчас бы в двадцать четыре начинать курить, когда все бросают. Мда… — А ещё о моём здоровье болтаешь. — Ты тоже хорош! Желудок скоро скажет тебе: «Прощай». — Что за запах? — принюхивается Хёнджин и подходит поближе. У Феликса на балконе уютно: диван, журнальный столик и цветы в горшках, окутанные теперь дымом. — Шоколад? — А что? — Ликс оборачивается. — Опять сладкого захотелось? Я тебе и так чуть ли не каждый день отправляю, — хихикнув.       Хёнджин подвисает. Не из-за слов, нет… Из-за смешинок в глазах Феликса, из-за веснушек, освещённых уличными огнями, из-за легкой улыбки… Он не может оторвать взгляд от губ друга. Физически не может. — Захотелось, — наконец проговаривает Хван, — и не взял с собой, вот же незадача. Хотя… — Он закусывает губу и смотрит в глаза. Феликса размазывает. Они оба рискуют превратиться сейчас в расплавленную субстанцию и навечно остаться на этом балконе, впитавшись в фундамент. — Часть всё же взял. — Что? — получается слишком хрипло. — Надпись твоя. Забыл, что на этот раз придумал?       «С меня торт, с тебя член».       Хорошо, что в полумраке не так чётко видно, как Феликс покрывается румянцем. Хорошо, что тот не знает, как сейчас стучит сердце Хёнджина.       Они умалчивали, слишком долго умалчивали эту тему, делая вид, что происходящее — затянувшаяся шутка двух подростков. И эта тишина всегда была гораздо громче любых слов, но оба прекрасно понимали, что так не будет продолжаться вечно… Когда-то наступит переломный момент, и их обоих трясёт от осознания, что он, этот момент, происходит здесь и сейчас. — Помню, — отвечает на вопрос Ликс. Молчит. Ждёт.       Хёнджин смотрит на него, чуть склонив голову, а после делает шаг вперёд. Феликс всё понимает. — Так, значит, жалеешь, что не съел за сегодня ничего сладкого? — младший повторяет за своим хёном и тоже делает шаг навстречу. Сердце гудит, понимая, что они наконец идут на сближение, а их передружба идёт на посадку в аэропорту под названием «Любовь». — Да, но… Есть аналог, — едва заметно кивнув на сигарету в руке друга.       Феликс приближается, расстояние между ними равно едва ли десяти сантиметрам. Он затягивается и касается своей рукой шеи Хвана, из-за чего у того мурашки бегут не только по телу, но и по всем внутренностям. Ли смотрит с прищуром и перекладывает руку на подбородок, чуть надавливает, вынуждая приоткрыть рот, а затем выдыхает ароматный дым в рот Хёнджина. Это… Это действует похлеще любого вида кайфа, и Хван буквально слышит, как с него слетают железные оковы, пусть и невидимые, с лязгом касаются пола и разбиваются, рассыпаясь на миллионы таких же невидимых частиц, что этим звоном касаются каждой клеточки тела и души, как касаются губы Хвана Феликсовых…       Джин поверить не может, что Ликс стонет. Стонет в поцелуй: такой влажный, торопливый, горячий, дымный… Друзья… Какие уж тут друзья, когда Феликс, не глядя потушив сигарету, занимает свои руки делом поинтереснее: обнимает, исследует мышцы, сжимает. Тянется к ягодицам старшего, снова стонет в губы, дышит тяжело, заражая этим Хвана: тот ныряет руками под домашнюю футболку младшего. И у обоих мушки перед глазами, а тёмное ночное небо так давит на виски, что кажется, они вот-вот сойдут с ума. Они дорвались, Феликс особенно, оба до конца не верят, но не могут остановиться, не прекращают целоваться, но хотят, просто жаждут продолжения, потому Хёнджин подхватывает Ликса за ягодицы, а тот обвивает руками его шею. — Кажется, здесь весьма удобный диван. — Хвану приходится оторваться, чтобы осмотреться и наметить дальнейший план действий. Пока ему в голову приходит только спальня. — Даже жаль, что мы не можем здесь остаться. — Почему же? — спрашивает Ликс, что устроился на нём, как обезьянка. Словом, самая очаровательная в мире. — Он действительно удобный… — У тебя панорамные окна на балконе, — напоминает Джин. — И дом напротив. — Уже ночь… Посмотри, даже свет у людей с каждой минутой тухнет… — На ушко и с придыханием. — Хён… — Ты меня с ума сведёшь, Ликси… — Хён, останемся здесь? Пожалуйста… — А как же… — Я готов. Ты ведь об этом, знаю. Я подготовил себя заранее, потому не переживай. — Ты экстрасенс? Знал, что я приеду, и приеду не просто так, а… — Хёнджин продолжает держать его на руках и задавать вопросы, пока внутри бушует торнадо, что уже облетел все органы и опустился в район паха. — С такой целью? — продолжает за него Феликс. — Да. — Нет, хоть и надеялся. Каждый раз надеялся, хён, и каждый раз готовился… — признаётся младший, из-за чего Хёнджину становится ещё тяжелее дышать. — Что ты… — Я думал о тебе, занимаясь этим в ванной, — продолжает делиться откровенным Феликс. — В спальне, в гостиной… И здесь, на этом балконе… Тоже. — Боже, Ликси, я сейчас взорвусь! — Хёнджин сгружает младшего на чёртов балконный диван и нависает сверху. — Ты серьёзно такой плохой мальчишка, что занимался самоудовлетворением в почти публичном месте? — Как видишь, меня ещё не арестовали, — посмеивается тот и тянется к губам, вновь уложив руку на крепкую шею старшего, а второй забираясь под чёрную футболку и оглаживая крепкое тело хёна. — А значит, и мы можем…       Хван сдаётся, а потому они достаточно быстро избавляются от ненужной сейчас одежды, и Феликс не перестаёт удивлять Хёнджина — в уютной вязаной корзинке на журнальном столике оказываются смазка и презервативы. Этот ребёнок… Нет, подождите, Ликс давно не ребёнок, а владелец двух кондитерских, у которого завтра будут брать интервью, и что сейчас узнаёт Хван? Что он ублажает себя летними ночами на собственном балконе? Да, расстояние между домами приличное, но если кто-то… Однако эти мысли лишь распаляют. Подогревают желание и две бутылки вина, и затянувшиеся на годы фантазии, потому уже скоро Феликс оказывается сверху, оседлав упругие мускулистые бёдра Джина. — У тебя уже был кто-то, хён? Кто-то мужского пола… — задаёт вопрос Феликс, насаживаясь и параллельно с тем неспешно играя со своим членом. Зрелище невероятное, и Хёнджину окончательно сносит крышу. — Нет, ты знаешь, что нет, но я всегда спокойно относился к таким отношениям, — отвечает Хван. — И я знаю, что такой опыт был у тебя… Потому ты так уверен в своих действиях? — Ох, эти ошибки… — Ликс именно так называет двух своих бывших. — Да, они были опытом, не более. Моей главной целью всегда был мой лучший друг. — Феликс, как известно, дорвался. В том числе и до рук Хвана, одну из которых он сам перекладывает на свой член, сверкнув в полумраке глазами. — Я знаю его? — заигрывающе спрашивает Хёнджин, и в его глазах танцуют маленькие, наглые, смеющиеся демоны, а рука знает своё дело. — Ммм… Возможно. Ах… — Феликс вскрикивает, потому что на этих словах получил резкий толчок. Хёнджин совершенно точно задел простату, прочувствовал нужное положение, и теперь продолжает ускоряться. — Хён, я… — Что? Не можешь вспомнить его имя? — двигаясь активнее, Хван сминает второй рукой мягкую ягодицу младшего. В нескольких окнах дома напротив гаснет свет, как и гаснет один из уличных фонарей — они совершенно точно не выдержали такого напряжения. — Моя ДНК буквально им пропитана… Я каждой клеточкой своего мозга, каждой частицей души давно с ним переплетён, хён… — на выдохе проговаривает тот.       У Хвана сжимается сердце. Он тоже давно понимал, что чувствует чувства, но бежал от них, боясь потерять лучшего человека в своей жизни. — Милый, ты же понимаешь, что должен всегда защищать его? — В голове снова всплывают слова мамы.       Да уж, защитил так защитил. Даже тыл прикрыл собой, так сказать. Но Хёнджину не стыдно… Он перемещает руки на грудь Феликса, касается возбуждённых сосков, сжимает их пальцами, из-за чего тот откидывает голову назад, прикрывает глаза и издаёт самый прекрасный звук, что Хван слышал за свои двадцать четыре года. Голос Ликса незаконный. Тоже. — Хён, я сейчас… — Феликс извивается змеёй, и уже даже не касается своего члена — достаточно Хёнджинового.       Ещё пары-тройки толчков для него хватает, и Ликс растекается, испачкав живот старшего, укладывается на его груди, а Хван продолжает двигаться, не сбавляет темп, и уже через секунд десять тоже приходит к развязке, обхватив младшего за талию, и сильно прижав того к себе. — «Мы с тобой, как горячий шоколад с маршмеллоу. Ты горячий, а я сверху», — Феликс цитирует надпись со своего же торта. — Видимо, я точно экстрасенс. — А я — та самая заноза в заднице? — смеётся Джин, только-только отдышавшись. Его член всё ещё трётся об ягодицы младшего. — Именно, — с важным видом отвечает Ли. — Лучшая заноза в моей жизни.       А потом они вспоминают детство. Занозы — настоящие, конечно, тогда случались, и Хван вытаскивал их иголкой маленькому Ликсу, а тот хныкал и просил оставить всё как есть. Вспоминают совместные поездки в деревню к бабушке Хёнджина и решают, что нужно будет обязательно наведаться к ней вновь, желательно в самое ближайшее время.       Они вместе (наконец-то) принимают душ и вспоминают своё первое взрослое путешествие. Договариваются, что в отпуск вновь поедут вместе. И даже, наверное, в Италию… Может, даже в тот же отель. Только на этот раз им не помешает никакой стук в дверь, и губы Феликса вовремя окажутся на губах Хёнджина.       Хотя… Всё в их жизни случилось вовремя. Ликсу необходимо было осмелеть, что он и сделал, когда прошёл тот самый полезный тренинг из интернета. Хёнджину же просто нужно было время, чтобы понять и принять эти чувства, а дружба… Любимые люди ведь тоже могут быть друзьями? В идеале даже должны. На основе крепкой связи и взаимопонимания, что присущи дружбе, можно постараться построить здоровые отношения, в которых, конечно, тоже будут свои проблемы и заковырки, но все они будут умело решаться двумя взрослыми людьми, что теперь крепко спят под покровом тёмной летней ночи…       А уже завтра они проснутся с улыбками на лице, поцелуют друг друга в нос, после чего отправятся на работу: Хёнджин в ветеринарную клинику, а Феликс в кондитерскую — интервью обязательно пройдёт успешно, ведь владелец будет чувствовать себя просто превосходно. И ближе к вечеру, когда они закончат с основными делами, Хёнджин напишет смс, на которое Ликс будет глядеть с замиранием сердца.       Х: «Приехал домой и сразу решил посмотреть путёвки».       Х: «Есть горящая в Италию! Уже через две недели».       Х: «Сможем вырваться?»       Ф: «Завтра отвечу точно».       Ф: «Постараюсь!».       Ф: «Хён, знаешь что?..»       Х: «М?»       Ф: «Я люблю тебя, хён».       Ф: «Ужасно сильно люблю».       Х: «🥰🥰🥰»       Х: «И я тебя, Ликси».       Х: «Заедешь ко мне завтра после работы?»       Ф: «Заеду)»       Ф: «Захватить торт?»       Х: «Ты ещё спрашиваешь?!»       Х: «С пломбиром в начинке, пожалуйста».       Ф: «Окееей».       Ф: «Будет сделано)»       Ф: «До завтра, хён».       Х: «До завтра».       И чуть позже, уже проваливаясь в сон, Феликс вновь возьмёт в руки телефон, посмотрит в экран, а потом отправит трогательное смс, на которое глядеть с замиранием сердца будет уже Хёнджин:       «Спасибо, что дал нам шанс, хён. Я бесконечно рад, что наша «дружба» больше не зависает на каких-то далёких от реальности вершинах… Она наконец нашла свою глиссаду».