Рождение и смерть Ницраила

г. Горький, 6 сентября 2019 г., Дегтярёв.

— Ты всё собрал с собой? — спросил меня голос, кажется, отца. — Да, конечно. Верёвка, перчатки, маска, нож… — Я о другом, — смешок.             Голос, конечно, не принадлежал моему отцу, и вроде как никому не принадлежал. Скорее всего, он мой. Потому что это — очередной сон. Да, я уже решился! Всё, можно прекратить. Я осмотрелся, чтобы понять, куда это меня занесло.             Яркое солнце приближалось к закату, приобретая оранжевые оттенки. Совсем недалеко стоял храм, куда стоило зайти, потому что решимость — это, конечно, круто, но не помолясь начинать дело…             И по протоптанной дороге я пришёл к храму. Перекреститься перед входом? Дичь. Тем более мне даже ручки дверной касаться не нужно: чрево Христа обнажено, и лишь алтарь прикрыт какой-то тряпицей прямо за обитыми позолотой дверцами, и одна из них уже приоткрыта. Внутри пусто и сыро, и, как и положено в настоящем божьем чреве, благоухает.             Преддверная лавка открыта и без всякой матушки. Свечка — пять рублей. Образок — пятьдесят. Посчитать, так свечка стоит целого вопроса Сказочнику! И вот я заметил, чего раньше и не примечал: по плитке пола ползла змейка прямо к алтарной части, к святым вратам. Чувствуя мой взгляд, змея подняла геометрическую голову и тихонько прошипела, дескать, не мешай. И впрямь. Не мешай.             Она подобралась совсем близко, оставив за собой отчётливый влажный след. Коснувшись ткани, она вновь зашипела и посмотрела на меня, но на сей раз иначе: «Помоги». И мне очень интересно, что же на алтаре, к которому от входа без препятствий тридцать три крепких шага.             Ноги несли меня столь же решительно, сколь носят праведника, и так же, как у него, становились ватными у самого алтаря. Багряные завесы слегка колыхались, будто огромная тварь прямо за ними дышала. Шнур с бахромкой словно сам оказался у меня в руках. Вышитый золотом крест готов разломиться на две половинки.             Возле алтаря икона на амвоне, а на сём амвоне стих из Евангелия: «…пейте из нея все, ибо сие есть кровь Моя…». Церковная завеса дёрнулась сильнее, и змея снова зашипела. — Пора, — одним движением я сорвал тёмно-красную завесу и оторопел.             Змей же, не теряя ни секунды, проскользнул, и я бы хотел его остановить, но уже не успевал.