Мгла

Холод. Пробирающий до самых костей, холод, проходится по всему телу, вынуждая свернуться калачиком, поджав под себя ноги. Раскрыв глаза, Лина понимает — это явно не квартира в которой она уснула. Потертые стены, отсутствие окон, и тусклый зеленый свет, всё это вырисовывалось в картину какого-то захудалого подвала. Голова гудела, словно от удара, но вспомнить его никак не получалось. От подступившего ужаса, тело покрылось колючими мурашками. Она всё так-же была облечена в одну лишь длинную, мужскую футболку. Острое желание прикрыться, вынуждает обнаружить, что руки за спиной были связаны тугими веревками. Бетонный пол, обжигал холодом, что особо остро ощущалось на фоне ноющей боли между ног. Господи, то что произошло ночью, действительно было реальностью. На контрасте с окружающим кошмаром, показалось будто её переместили из греховного наслаждения прямиком в кромешный ад. Помутневшее зрение пытается сфокусироваться на окружающих предметах: потрепанный жизнью диван, старый стол и какой-то стеллаж нагромажденный хламом. В противоположном углу лежало тело. Рассудок мгновенно трезвеет, когда она узнает эти темные кудри, покрытые новыми подтёками крови. Паника сподвигает лихорадочно перебирать всевозможные варианты. Что могло произойти? После их сумасшедшей близости, она помнила лишь нежные касания по её волосам. Дальше пустота. В тот самый момент, когда девушка планировала закричать о помощи, настежь распахивается входная дверь. Входят двое мужчин. Один из них, показался ей смутно знакомым. На то, чтобы узнать в нём Кащея уходит несколько секунд. Тот самый, хищный оскал, что она уже видела единожды, вновь расползается на его лице. Быстро мазнув по ней взглядом, он продвигается дальше, прямиком к бессознательному Турбо. Резкий удар ботинка приходится куда-то в живот, от чего Лина издает приглушенный визг. Слезы наполняют глаза, всё вокруг расплывается от бушующего ужаса. Туркин, очевидно приходит в сознание. Кашель распространяется по пространству небольшого помещения. — Доброе утро, — голос наполненный ядом, — как дела в раю? Злобный смех отбивается от стен, а внимание старшего бегает между ней и Валерой. Как только парень находит её взгляд, она чувствует всем нутром — в нём что-то надламывается. — Нахуя ты её притащил? Прерывая зрительный контакт, сплевывает сгустки крови на грязный бетон. Кощурин принимается вальяжной поступью расхаживать по подвалу, чувствуя себя королём положения. Второй мужчина, облаченный в спортивный костюм, лениво развалился на диване. — Прости-прости, — с чрезмерной театральностью отыгрывает, прижимая ладонь к груди, — не хотел будить твоего ангелочка. Как не вовремя она оказалась у тебя дома, да? Валеру пронзает вспышкой ярости, он дергает связанные руки, в попытке ослабить узлы. От резких движений зажмуривает глаза. Видимо удар по затылку пришёлся с немалой силой. Аксенова наблюдает за этим сквозь пелену слез, стараясь даже не дышать. Лишь повторяет молитву из раза в раз, надеясь на спасение свыше. Положение в котором они оказались было абсолютно безнадежным. И всё же, собственный страх, перебивала лишь одна пульсирующая мысль. Лишь бы с ним всё было в порядке. Попытки вырваться оказываются безуспешны. Тогда Валера цедит сквозь зубы: — Чего ты хочешь? Кощей приближается к нему с довольной улыбкой, неспешно закуривая сигарету. — С этого и стоило начинать, — дым прилетает в лицо напротив, — Знаешь, мне не понравилось как ты разговаривал, при нашей последней встрече. Лина продолжает внимать диалог, параллельно пытаясь утихомирить сбитое дыхание. — Не вежливо было угрожать своему старшему, не думаешь? — А выебать мою невесту было вершиной вежливости? — парень буквально выплевывает, не скрывая гнева в голосе. Всё происходящее казалось нереальным, страшным и абсурдным сном. Нина… она спит с этим мужчиной? В голове всплывали только нелестные реплики подруги о местном авторитете. Тошнота подкатывала с новой силой, пока сознание с иронией подсказывало — она ничем не лучше. Её поступки также шли наперекор собственным словам, и моральным принципам. И происходящее сейчас, было прямым результатом сделанных ею выборов. — Не похоже, что ты шибко этим расстроен. Резким движением мужчина поднимается, вновь возвышаясь над Туркиным. Слегка помедлив направляется в сторону забившейся в угол девушки. От его плотоядных, темных глаз, страх оцепенением сковывает тело. Присев на диван, расположенный в непосредственной близости, принимается перебирать её спутанные пряди между пальцев. Короткие вздохи пытаются предотвратить зарождающийся приступ аритмии, что получается весьма плохо. — Блять, не трогай её. Вены на шее вздулись, а взгляд испепелял, в ответ на разворачивающуюся картину. — Ух-х, какие эмоции, — Кощея забавляла вся эта ситуация, — за Нинку ты так не пекся, а тут и коснуться нельзя. Прикрыв глаза она продолжала шептать молитвы, в надежде, что Бог услышит её мольбу. — Говори, чего ты хочешь. — голос охрип, но в нём всё ещё присутствует твердость. — Чего же я хочу? — ладонь отстраняется от её головы, выбивая из легких вздох, — Наверное, чтобы ты свалил из города? Мужчина вновь приблизился к связанному парню, присаживаясь на корточки. В подвале повисла гнетущая тишина. Мужчина, со сверкающей лысиной, расслабленно откинулся на диване, транслируя полное равнодушие к происходящему. — Обязательно. Туркин огрызается в ответ. Дальше, всё происходило словно в ускоренной съемке. В мерклом свете старой лампы, блеснуло лезвие ножа. Ещё секунда — и оно скользит с поражающей точностью, прямо по ахиллову сухожилию Кощея. Крик пронзает чувствительный слух. От вида хлынувшей фонтаном крови, тошнота подкатывает к горлу. Но, всё это отступает на второй план. Её внимание привлекает движение. Грузный мужчина тянет руку прямиком к пистолету в кармане спортивной куртки. Мозг отключается, остается лишь самонадеянный порыв. Слабые ноги несут её прямиком на вооруженного. Она понимает — остановить его не получится, но у неё была лишь одна попытка выиграть время. Видимо ему это кажется нелепым. Сквозь щедрый мат её награждают ударом по ребрам, откидывая куда-то в сторону выхода. Кощурин, очевидно ослепленный огнем боли, только и мог, что кататься по бетону, схватившись за кровоточившую рану. События разворачивались слишком быстро. Она не в состоянии сосредоточится ни на одной детали. Валера подхватывает выпавший пистолет старшего, и незамедлительно делает выстрел. Лина зажмуривает глаза, когда раздается ещё несколько. В ушах звенело, пульсирующая боль в грудной клетке перекрывала слабеющее дыхание. По ощущениям, девушка словно погружалась под воду. И последнее, что сверкнуло на далекой поверхности, были его глаза.

***

Запах больницы прорывался сквозь металлический привкус крови. Невероятно бодрая медсестра, мельтешила вокруг с разнообразием флаконов. В который раз, она заливала спиртом рану на его голове. Туркин не чувствовал ничего. Всё смешалось. Спуталось в один клубок не распутываемых событий. Не сказать, что парень пребывал в шоке. Бывали и похлеще передряги в его жизни. Но эта стала самой жуткой. Её присутствие, в сто крат умножало чувство паники. Каждая секунда пребывания в том чёртовом подвале, была сродни аду. Парень не знал, какие высшие силы благодарить за то, что в нём выработалась полезная привычка — носить с собой складной нож, даже в домашних штанах. Если бы не это… и не её отчаянный и пиздецки смелый рывок на Тищенко… Всё могло бы закончиться иначе. И всё же, эти мысли никак не умаляли ноющего чувства вины. Бессознательное тело Аксеновой резануло по нему не хуже лезвия. Его сковало оцепенение. Инстинктивно он понимал — медлить нельзя. Как оказалось, подвал находился в соседнем дворе. Не теряя времени, Турбо мчался к машине с невесомым телом наперевес. Дорога до больницы заняла семь минут и одну спровоцированную аварию. Да наплевать. Его волновало только одно — успеть. Когда Лину перехватили из его рук на каталку, паника захлестнула новой, ударной волной. Уже второй час, парень ждал хотя бы какой-то, обнадеживающей информации от врачей. Но, его лишь прогоняли, с угрозами вызвать милицию, после того, как он в очередной раз пытался выломать дверь. Даже вкололи какую-то успокаивающую дрянь, и чуть-ли не силком отправили обрабатывать раны. Ненависть к себе возрастала с каждой секундой. Это всё из-за него. Блять, если с ней что-то случится… — Молодой человек. Собственные мысли заглушали окружающие звуки. — Ей, парень, — легкий толчок в плече заставляет очнуться, — невеста твоя проснулась, врач говорит. Медсестра кивком указывает на мужчину в халате, что стоял на пороге небольшой перевязочной. Резко подорвавшись, он вылетает в коридор, под громкие звуки разбивающихся склянок. Плевать. Распахнув двери нужной палаты застывает на месте. Лина, такая бледная, и уязвимая, неподвижно лежала с подключенной к руке капельницей. Преодолев несколько чрезмерно долгих шагов, приближается к её кровати. Медленно, будто только опомнившись, девушка переводит внимание от вида бушующей за окном метели, на его присутствие. Парень продолжает осматривать каждый сантиметр её тела, в попытках найти видимые следы повреждений. Запястья с покрасневшими от веревок полосами и оставленные им засосы вдоль шеи — единственное что бросается в глаза. В противовес побледневшим щекам, глубина глаз горела ещё большей синевой. Они вновь наполнились стеклом из непролитых слез. Вновь из-за него. Не в силах сдержаться, Валера опускается на край постели, хватая её дрожащую, уже потеплевшую ладонь. — Ты снова ненавидишь меня? Теперь ему не стыдно, и не зазорно показать свой страх. Легкая улыбка трогает её губы, и первая слеза скатывается к окровавленному виску. — И не переставала. Кажется, в этот момент все внутренности перевернулись, а кровь, бегущая по венам, впервые остановила свое неумолимое движение. — Я действительно ненавижу тебя, — короткий вздох сквозь подступающий всхлип, — Ты не дал мне шанса уйти. А теперь я и сама не в состоянии этого сделать. Сердце возобновляет биение с удвоенной силой, пока рука ещё крепче сжимается на маленькой ладони. — Я бы хотел сказать, что не потревожу тебя больше. Но, не стану лгать. Прижимая хрупкие пальцы к своему лицу, млеет от облегчения. — Хорошо, — слабая улыбка кажется искренней, — сколько той жизни осталось? Год? Два? Туркин с трудом сглатывает. Сказанные слова, лезвием застревают в горле. — Не говори так. Окровавленные губы приближаются к фарфоровым щекам, придавая оттенка, своими легкими поцелуями. — Ты будешь долго и счастливо страдать от моего присутствия. Её тихий смех разносится по палате, а внутри парня что-то оживает. То, что умерло давным-давно, или и вовсе никогда не существовало. Туркин не знает, в какой момент это возымело начало, но теперь твердо понимал — он глубоко зависимый человек. Своим разрушением, он добрался до самой неподходящей жертвы. Ирония состояла в том, что сокрушение потерпел разрушитель. Теперь он готов на что угодно, только бы слышать этот ласковый смех каждый день. Череду нежных касаний прерывает тот самый врач, в массивных очках и белом халате. Демонстративно прокашлявшись, обращается к парню: — На пару слов, молодой человек. Еле-как оторвавшись он направляется в просторы коридора. — Я думаю вы в курсе диагноза вашей избранницы. Седой лекарь вновь осматривал бумаги с заключением. Валера кивает, в ожидании следующих слов. — Травма нанесенная ей впоследствии удара не столь существенна. Но, это не отменяет цельной картины её состояния. Как мы знаем, повторная операция ей противопоказана. Небольшая пауза дает ему возможность переварить новую информацию. — Так что, единственный вариант это продолжать медикаментозное лечение. Вы должны понимать, гарантий никаких нет… Он моментально перебивает его , сдерживая подступающий гнев. Туркин не собирается слушать неутешительные прогнозы врача. — С ней всё будет в порядке. Когда мы можем выписаться? Тяжелый вздох мужчины сопровождается неодобрительным покачиванием головы. — Учитывая, что завтра Новый Год, я могу отпустить вас к утру. Только при условии полного покоя пациентки. — Отлично, — улыбка сверкает на лице, когда он поспешно захлопывает дверь перед носом доктора. Он сделает всё, чтобы искоренить любой повод для волнения.