Лжец

На следующий день. Косой переулок.       Ее тонкие пальцы обхватили чашку с кофе, а губы тронула легкая улыбка. Том внимал каждому ее слову, прислушивался к монологу и, сопоставляя факты, корил себя за былую беспечность.       — …И дальше ты, наверное, помнишь: Гарри сломал Старшую палочку, — улыбнулась Гермиона и сделала глоток дымящегося напитка.       Том скривился, пытаясь осознать услышанное. Что этот глупый мальчишка сделал?       — Видимо, запамятовал, — хрипло произнес Том, нахмурившись, — напомни причину его поступка, пожалуйста.       Признаться, он уже пожалел о своем порыве согласиться на предложение Грейнджер позавтракать вместе. Эта девчонка имела над ним власть, сама того не ведая. Только вчера он твердо решил всеми силами избегать магглокровку, а сегодня первым же делом, как встретил ее в аврорате, согласился составить компанию за кофе. Том жаждал избавиться от бесконтрольных эмоций, вернуть себе холодный ум. Вся надежда была на Руквуда.       Их разговор начался издалека. Гермиона поблагодарила его за спасение, одарив теплым взглядом, и Том решил невзначай разузнать о ее боевых навыках, и тут она поведала, что не так часто вступала в открытый бой, больше уделяла время книгам, например, когда искала способ уничтожить крестражи.       Уничтожить. Его. Крестражи.       Услышав заветное слово, Том не мог отказать себе в желании выведать все до последнего.       Грейнджер оказалась чересчур умной и проницательной ведьмой. Не то чтобы Том сомневался в ее блестящем интеллекте, но услышанное повергло его в легкий шок: с таким врагом, как Гермиона, которая сотрудничает с Дамблдором, — у него просто не было шанса.       Конечно, они быстро догадались, что из себя представляют крестражи, стоило им найти один, ведь Том, будучи гордецом, считал себя умнее кого-либо, и спрятал их в очень заметных предметах.       Кто ж знал, что в семьдесят девятом году девятнадцатого сентября на свет появится Гермиона Грейнджер, которая раскопает большую часть информации о крестражах и способах их уничтожения? Так, может, нужно было наведаться в дом Грейнджеров, а не Поттеров? Эта девчонка восхитительна. Даже слишком.       Том вздохнул и откинулся на кресле.       Гермиона продолжила:       — Ну, после того, как Волдеморт уничтожил свой крестраж, который по воле случая оказался в Гарри, и Гарри потерял Воскрешающий камень в том лесу, он решил избавиться от всех Даров смерти, кроме мантии. К чему ему быть Повелителем смерти? Волдеморт пал, Гарри выжил. А эти Дары несут лишь боль и страдания. Гриндевальд и Дамблдор косвенно умерли из-за них, — она закончила свой монолог, вернув внимание круассанам, что лежали на тарелке, — ммм, выглядит вкусно. Хочешь один, Рон?       Упомянутый «Рон» даже не пошевелился — его сковало потрясение.       Том пару раз моргнул, и переспросил:       — Так Гарри был, — он даже повторить не мог сей бред, — Повелителем смерти?       Он не верил. Не может этого быть. Невозможно. Чушь. Девчонка явно лжет или не ведает, что говорит.       Гермиона мгновенно нахмурилась и отложила желанный круассан.       — А как, по-твоему, он выжил после Убивающего заклятья Волдеморта в том лесу? Конечно, это всё лишь теория, но я считаю, что благодаря трем предметам: Старшей палочке, Мантии-невидимке и Воскрешающему камню, — пробубнила она знакомым учительским тоном.       Откуда Тому знать, как этот поганый юнец вечно избегал смерти, каждый раз ускользая из его рук?       — Везение, — он ответил чистую правду, ибо поверить в чушь про Дары Смерти просто не мог.        Том годами искал способ стать бессмертным, и нигде ни разу не упоминалась история о пресловутых дарах, кроме детской книжонки Барда Бидля.       — Ах, Рон, — хихикнула Гермиона. — Ты все еще завидуешь Гарри? Столько времени прошло…       — Я не завидую Поттеру, — резко оборвал ее Том, сжав руку в кулак до побелевших костяшек.       — Не злись, — улыбнулась она и положила свою ладонь поверх его. — Хотела бы еще раз сказать спасибо за вчерашнее.       Том завороженно уставился на ее руку и чуть слышно буркнул:       — Не за что.       В аврорате творилось нечто невообразимое. Конечно, Том предполагал, что именно подняло на уши весь ДМП —все-таки труп заключенного на нижних уровнях министерства не мог остаться незамеченным.       — Интересно, зачем Робардс нас вызвал, если позвал на личную беседу только Гарри? — спросила Гермиона, убрав руку. Ненароком Том ощутил желание вновь почувствовать ее прикосновение.       «Прекрати», — убеждал он себя, но взгляд все равно падал на изящные коленки, что виднелись из-под короткого красного платья. Слишком короткого, по мнению Тома. Он неистово желал укрыть ее чем-нибудь мешковатым от пронырливых взоров других мужчин, что порой хищно смотрели на Грейнджер.       Том сходил с ума, не иначе.       — Не знаю, наверное, опять завалит работой, — нарочито громко вздохнул он, отвечая на вопрос Грейнджер.       Гермиона сделала еще один глоток кофе и взглянула на улицу: там во всю буйствовало лето.       — Знаешь, я недавно задумалась: будь у Тома Риддла семья, стал бы он таким? — спросила она словно невзначай.       Тома удивил ее вопрос, и он прищурился.              — Что ты имеешь в виду под «таким»? — хрипло осведомился он.       — Ну, жестоким и злым, — протянула Гермиона, поставив чашку обратно на стол, — он рос среди магглов в приюте во времена Второй Мировой войны. Я уверена, что любому ребенку было тогда несладко, а ребенку-волшебнику и подавно. Я, как магглорожденная, могу сказать, что даже мне, имея семью, было порой трудно. Ну знаешь, вся эта новая сила, которая бурлит в тебе, и ее сложно контролировать. Мне кажется, нашему обществу не хватает дошкольного образования для магглорожденных и каких-нибудь волшебных приютов.       Она излагала свои мысли легко, словно истину, ее не смущал изумленный взгляд голубых глаз напротив. Том изрядно напрягся, слушая девчонку, ибо ненавидел до исступления, когда кто-то смел поднимать вопрос его детства. И тем более терпеть не мог, когда кто-то делал столь смелые предположения «а каким бы вырос Том Риддл, если…».       Том Риддл вырос самым могущественным и сильнейшим волшебником за всю историю магической Британии. Он безмерно рад той ненависти, что наполнила каждый миг его голодного детства. Без этого чувства он бы не стал Волдемортом.       Гермиона повернулась к Тому.       — Ты чего такой хмурый, Рон? Не нужно было мне говорить о Волдеморте, у тебя же ПТСР. Тебе, наверное, неприятно…       — Ты правда считаешь, что Том Риддл стал «жестоким и злым», потому что у него не было нормального детства? — перебил девушку упомянутый Волдеморт.       — Детство — самый важный фактор становления личности, — твердо заявила Гермиона, задрав нос. — Вот у тебя было счастливое детство, у меня было счастливое детство…       — А Гарри жил в чулане, — Том растянул губы в усмешке.        Ему, признаться, нравилась мысль, что национальный герой, тот, кто «победил» Волдеморта, страдал, когда был ребенком. Эдакое удовлетворение.       Гермиона поджала губы.       — Что ты хочешь сказать?       — Не всё определяется детством, Гермиона. Есть еще много разных вещей, влияющих на упомянутое тобой «становление личности», — чуть надменно проговорил Том.       — Хм, — задумалась Грейнджер. — Значит теория Дамблдора про влияние Амортенции верна.       Упоминание старого дурака вызвало у Тома неприятный холодок, что пробежался по спине.       — Что еще за теория? — нарочито небрежно уточнил он. Конечно, Том предполагал, о чем пойдет речь, но все же надеялся на благоразумность старика.       Гермиона бросила на него острый взгляд и, покачав головой, ответила:       — Ты сегодня какой-то рассеянный, Рональд. Дамблдор утверждал, что Том Риддл не мог любить и испытывать эмоции, потому что являлся ребенком, которого зачали под приворотным зельем, то есть Амортенцией.       — И все ему поверили?       — Конечно! — воодушевленно кивнула Гермиона. — Дамблдор почти ни в чем не ошибался. Он по истине великий волшебник.       Ядовитая ухмылка скривила веснушчатое лицо. Сотня волшебников слепо верили каждому слову маразматичного старикана. И всё почему? Потому что неимоверно легко манипулировать детскими умами, когда ты растишь их с одиннадцати лет, будучи директором Хогвартса. Из поколения в поколение Дамблдор убеждал гриффиндорцев и не только, что его слово — это истина в последней инстанции. И что мы видим? Даже такой блестящий ум, как у магглокровки, подвергся его влиянию.       Спорить с ней? Рассказать, что Том Риддл изучал сей вопрос и пришел к иному выводу? Возможно, когда-нибудь.       — Совсем забыл об этом разговоре, — улыбнулся Том, одаряя Гермиону притворно-теплым взглядом. — Прости меня. Порой мысли путаются. И спасибо, что пригласила позавтракать. Это много значит для меня, Гермиона.       Том поддался вперед и нежно коснулся ее лежащей на столе ладошки. Алый румянец расцвел на девичьем лице.       — Тебе спасибо, что спас. До сих пор не понимаю, как ты это сделал, — прозвучал вопрос, и явно не без подвоха.       Том легко считывал человеческую мимику. Грейнджер, конечно, подумала своей хорошенькой головушкой и теперь жаждала узнать, откуда у «Рона» столько навыков и связано ли это с исследованиями Юстаса Берка. Ее взгляд был чуть прищурен, брови сведены к переносице, а губы слегка поджаты.       — Можем позаниматься сегодня в дуэльном зале, я покажу тебе, чему научился, — невозмутимо ответил Том, улыбаясь краешком губ.       — Сегодня я хочу забрать слизеринцев на Гриммо, — вздохнула она и убрала руку. Том проследил за этим жестом, чуть нахмурившись. Маленькая ведьма что-то скрывает? Ее лицо приобрело виноватый вид.       — На Гриммо?       — Да, Рон, только не психуй, пожалуйста. Хотя ты вроде теперь в ладах с ними, — ее голос стал нежным, размеренным, и Том напрягся, чувствуя себя Роном, который хочет психовать. — Они поживут пока со мной и Гарри. Оставлять их в том сыром подвале — кощунство. Мы же не пожиратели, в конце концов.       — Значит, Нотт будет жить с тобой под одной крышей? Как… мило, — протянул он.       В голове всплыл вчерашний разговор Теодора и Гермионы, и Том непроизвольно сомкнул челюсти, ощутив нарастающий гнев.       — Имеешь что-то против? — вскинула бровь Гермиона.       — Отнюдь, — Том картинно развел руками и язвительно добавил: — Ты такая добрая. Всем обездоленным кров нашла.       Пора прекращать проводить время с магглокровкой. Он так никогда не избавится от пагубного влечения к ней.       Бросив Темпус, Том увидел, что время близится к полудню.       — Я думаю, Гарри и Робардс закончили беседовать, вернемся в министерство, — предложил он безразлично.       — Секунду, я схожу в уборную, — засуетилась Гермиона, вставая из-за стола.       Том не желал сидеть и ждать ее, как цепной пес, но все же кивнул.       Гермиона сделала пару шагов по направлению к туалету, как внезапно входная дверь отворилась, и ворвавшийся ветер поднял ее красное шифоновое платье достаточно, чтобы Том увидел…       Белое нижнее белье. Кружевное, если быть точнее.       Красная, как рак, Гермиона тотчас опустила подол платья вниз и, смутившись, скрылась за дверью уборной.       Он сглотнул вязкую слюну, сканируя место, где давеча задралось проклятое платье, и пытался утихомирить разбушевавшуюся за секунду фантазию. Член дёрнулся в штанах, и Том буквально вжался в кресло, делая глубокий вдох. Один за другим.       Спокойствие медленно, но возвращалось, образ Гермионы в белом кружевном белье почти покинул разум.       Еще раз протяжно выдохнув, Том прикрыл глаза, мысленно считая до десяти, как вдруг услышал неприятный диалог позади себя.       — Я бы потрогал золотую девочку за ее золотую задницу, — излагало свои мысли какое-то животное.       — Как думаешь, она бритая? Люблю бритых, — задало вопрос второе животное.       — Надеюсь, но жопа у нее что надо. Трахается, поди, тоже отменно, — гоготнул снова первый.       Том резко обернулся и узрел двух мужчин в потрепанных мантиях, с заплывшими лицами, залысинами и рядом желтых, почти коричневых зубов. Какое жалкое подобие человека.       Мерзость.       Двое недоволшебников, заметив пронзительный, острый взгляд «Уизли», оскалились. Тот, что был выше, толще и уродливее, осведомился:       — О, Уизли, она же твоя бывшая? Расскажи, как траха…       Договорить ему не удалось: он резко стал задыхаться. Жадно хватая воздух, толстяк краснел прямо на глазах, чем неимоверно радовал Тома.       — Мне кажется, ваш друг подавился, — елейно произнес он и, встав из-за стола, направился за Гермионой, которая уже вышла и, как и все гости заведения, устремила свой взор на задыхающегося волшебника.       — О, Мерлин, тут человеку плохо! — раздалось откуда-то сбоку.       Том подал руку изумленной девушке и вкрадчиво предупредил:       — Пойдем, Гермиона, иначе опоздаем. Я уверен, ему помогут.       Грейнджер недоверчиво приняла ладонь «друга» и, бросив еще один взгляд на уже синеющего мужчину, твердо проговорила:       — Нет, мы должны ему помочь.       «Чтоб тебя, проклятая ведьма!» — мысленно выругался Том, клацнув зубами. Сердобольность была ее главным минусом. После необузданного любопытства, конечно же.       Суматоха в кафе нарастала, и Гермиона одна из первых ринулась на помощь толстяку. Том не хотел здесь находиться еще дольше, ему претили вся эта возня и громкие возгласы.       Он в последнюю секунду дернул Гермиону на себя, и она, оторопев от его резкости, буквально рухнула к нему в объятия. Том невольно сглотнул, вздохнув знакомый приятный аромат.       — Ты что творишь, Рональд?! — прошипела она, взглянув ему в лицо.       Изначально он не желал этого делать, но того требовала ситуация. Том посмотрел ей в глаза, сосредоточился и тихо, почти любовно произнес:       — Ты сейчас пойдешь со мной на выход, Гермиона. Ты сделаешь так, как я сказал.       Ее взгляд мгновенно осоловел. Она блаженно моргнула и вяло кивнула. Том расплылся в улыбке.       — Всегда бы так, — ухмыльнулся он.       Том аккуратно отстранился от девушки и повел ее на выход, пока кафе окончательно погружалось в хаос, потому что мужчина, как он и хотел, умер. От удушья.       Гермиона окончательно пришла в себя уже на улице.       — Что… Что это было? — оглядывалась она.       Том придерживал ее за локоть.       — Тебе стало душно из-за жары, и я вывел тебя наружу, — солгал он обеспокоенным голосом. — Как себя чувствуешь?       Грейнджер еще пару раз моргнула и пожала плечами.       — Вроде все нормально, — пробубнила она. — А где моя сумка?       Конечно же, Том не подумал о женском аксессуаре и забыл его в том злосчастном кафе. Ему вообще не следовало сюда приходить. Он был готов проклинать Грейнджер, но вдруг она посмотрела на него так… мило?       — Рон, пожалуйста, не мог бы ты вернуться за сумкой? — попросила она почти шепотом, теребя подол своего красного платья.       «Нет, иди сама!»       — Хорошо, — буркнул «Рон» в итоге.       Гермиона одарила его теплым взглядом.       Он развернулся, дабы войти обратно в кофейню, как вдруг оттуда вышла Андромеда Блэк с той самой сумочкой в руке.       — Гермиона, — она улыбчиво кивнула. — Ваше? Вы забыли за столиком.       — О, Андромеда, здравствуй и спасибо, — поблагодарила ее девушка, взяв предмет из рук. — Странно, я не видела тебя там.       — Добрый день, Андромеда, — сухо поздоровался Том, и Тонкс мгновенно прищурилась, вперив в него острый взгляд.       — Здравствуй, — она замолчала на долю секунду и нарочито подчеркнуто добавила: — Рон.       Странный взгляд вкупе с необычным тоном натолкнули Тома на мысль, что что-то здесь нечисто.       — Да, я зашла за кофе, а потом увидела, как мужчина, что сидел за вами, стал задыхаться, и кофе купить не удалось, — пожала она плечами, то и дело посматривая на Тома.       — Ох, Мерлин, — Гермиона бросила взгляд на кафе. — Ему помогли?       Андромеда буквально впилась глазами в Тома и ответила, обращаясь к Гермионе:       — Вряд ли, но будем надеяться. Кстати, — она все же перестала испепелять Тома взглядом и посмотрела на Гермиону: — я получила твою сову вчера и уже связалась с Вальбургой. Спасибо, Гермиона.       После услышанного пазл мгновенно сложился, и Том широко улыбнулся. Намечалась занимательная игра. Благо, они оба слизеринцы.       — Не знал, что вы близки с почившей леди Блэк, — сардонически протянул Том.       — Времена такие… Рон, — ответила Андромеда в тон, косо усмехаясь.       Значит, «горячо любимая» подруга растрепала всё своей племяннице, — предательнице крови. Но Андромеда не побежала к Робардсу или к остальным членам петушиного ордена. Отчего же?       — Абсолютно согласен, — кивнул Том. — Пожиратели убили Кингсли. Как знать, кто следующий, не так ли, Андромеда?       Тонкс усмехнулась, а Гермиона ахнула.       — Что ты такое говоришь, Рон? — шикнула она на него.       — О, Гермиона, дорогая, не переживай, — начала Андромеда, нежно касаясь ее локтя, и, переведя взгляд на Тома, твердо заявила: — нам с Тедди точно ничего не угрожает. Вряд ли пожиратели хотят, чтобы их вывели на чистую воду, не так ли, Рон? У меня же не дом, а сплошные сигнальные чары.       Ее спокойствие насторожило Тома. Андромеда, несмотря на статус предателя крови, все еще оставалась Блэком, а значит, явно собиралась извлечь выгоду из своего молчания. И, как ни странно, даже не боялась воскресшего Волдеморта, а почти в открытую бросала ему вызов. Откуда такая смелость?       — Что ж, — вновь произнесла Андромеде, обращаясь к Гермионе, — мне пора. Так и не получилось попить кофе, к сожалению.       Гермиона обняла Тонкс.       — Спасибо, Андромеда, до встречи.       — До встречи. Рон, — она кивнула Тому и, развернувшись, направилась в другую сторону, вверх по улице.       За много лет общения с Блэками Лорд Волдеморт понял одну важную вещь: неважно где и неважно когда, Блэки верны себе и своей семье до самого конца.

***

      Голова трещала, и Гарри слушал возмущения и причитания Робардса в пол уха. Пожалуй, вчера он в очередной раз перебрал с огневиски. Как и позавчера. И позапозавчера.       — Поттер, ты слушаешь? — осведомился Робардс.       — А? Да, конечно. В камерах предварительного заключения найден труп пойманного Роном и Гермионой вампира. Идет расследование, мы втроем отстранены от работы, и часть заключенных переведут в Азкабан, а Нотт, Паркинсон и Малфой-младший отправляются к нам, как планировала Гермиона, — протараторил Гарри, бросая уставший взгляд на главу аврората.       — Мне кажется, ты пьян, Поттер. У тебя глаза мутные.       Гарри хмыкнул.       — Я до одиннадцати лет жил в чулане, а потом семь лет меня пытался убить бессмертный психопат-убийца. Как вы думаете, у меня достаточно причин для пьянства?       Он знал, что Робардс не виноват, но Гарри устал. Чертовски устал от всего этого дерьма, которое копилось годами. У него не было и дня по-настоящему прожить свои эмоции.       Сейчас, после победы над Волдемортом, когда он надеялся на спокойствие, его вновь ждали нападения, беготня, вечное «будь осторожен, Гарри».       Гарри не хотел осторожности, он желал жизненной гармонии и свободы. Свободы от кошмаров, от бесконечной тревоги, от пожирающих изнутри навязчивых мыслей. Он утомился. Неужели за восемнадцать лет нескончаемого ада он не заслужил отдыха?       — Гарри, послушай, я понимаю, ты вымотался…       — О, нет, — оборвал он главу аврората, грустно усмехнувшись, — вы не понимаете. И вряд ли поймете. Давайте ближе к делу. Мне сейчас забрать слизеринцев?       Робардс смерил его красноречивым взглядом и, поджав губы, кивнул.       — Только Паркинсон. Нотт и Малфой нужны мне. Для допроса.       — Не многовато ли допросов? Они же ясно дали понять, что ничего не знают.       — Не мешай мне делать мою работу, Поттер. Всё, можешь идти. Сообщишь Уизли и Грейнджер все новости. От вас троих слишком много шума, — бросил глава аврората и уткнулся в пергаменты.       Гарри вскинул бровь и, пожав плечами, направился к дверям. Уже на выходе он встретил друзей.       — Грейнджер, Уизли, — кивнул Робардс. — Поттер вам всё расскажет. У меня тут завал. Вы пока отстранены.       И дверь захлопнулась. Гермиона пару раз моргнула и, нахмурившись, вперила взгляд в Гарри.       — Что значит «отстранены»? Мы тут зашиваемся, ищем убийц Кингсли, а нас отстраняют? Какого драккла? — негодовала Грейнджер.       Рон, что стоял рядом, закатил глаза. Гарри посмотрел на его внешний вид.       — Ты часто стал носить зеленые оттенки, — невзначай заметил он, заметив новенький костюм друга.       Тот выгнул бровь, прищурившись.       — Какие-то проблемы?       — Нет, просто ты ненавидишь зеленый.       — Вкусы переменчивы, П…Гарри.       Признаться, последнее, что сейчас заботило Поттера, — это одежда Уизли. Похмелье набирало обороты.       — Мюллер найден мертвым. Кто-то проник в его камеру, преодолев охрану, и вырвал сердце. Все на панике. Поэтому у нас, — Гарри картинно развел руками, — вынужденные выходные.       Гермиона обескуражено ахнула.       — А слизеринцы? — спросила она.       — Паркинсон сейчас идет со мной, Нотт и Малфой вечером прибудут с аврорами.       — А Робардс не сообщил, что нас вчера явно поджидали? — встрял Рон, скучающе разглядывая свои ногти.       — В смысле? — удивился Гарри.       — Когда мы пришли туда, нас ждали. Это было очевидно. Некто сообщил им, что прибудут авроры, — невозмутимо ответил Рон. — Я же вчера ему сказал, после того, как доставил Мюллера. Странно, что он промолчал.       — Может забыл?       Рон вскинул бровь, поджав губы.       — Забыл, что среди авроров, возможно, есть крыса? Интересно, — хмыкнул он.       Периодически что-то мелькало в глазах друга, нечто знакомое и злобное, как казалось Поттеру, но он не мог уловить суть, лишь отголоски. Сейчас Уизли смотрел на него тем самым недобрым взглядом, и Гарри вновь обуяла тревога.       «Пора бросать пить», — вынес он вердикт, отгоняя непрошеное чувство. Сложно анализировать, когда ежедневно потребляешь около четырехсот грамм огневиски.       — Короче, — вздохнул Гарри, взявшись за виски, — я за Паркинсон и спать. Скажу Кикимеру, чтобы он подготовил им спальни. Если там вообще есть пригодные для жизни комнаты...       — Гарри, ты слишком много пьешь, — укоризненно подметила Гермиона, сложив руки на груди. — Это уже давно не пара бокалов перед сном. Я переживаю за тебя. Рон, скажи ему!       Уизли бросил изумленный взгляд на Гермиону.       — Гарри нужно время прийти в себя после стольких тяжелых лет, это его способ справиться с болью, — пожал плечами друг.       Поттер мгновенно нахмурился. Не то чтобы он ожидал, что Рон поддержит его, но его слова звучали безразлично. Будто его совершенно не волнует зарождающийся алкоголизм у друга.       Рон пристально посмотрел на Гарри и, широко улыбнувшись, добавил:       — Дружище, ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться? Алкоголь — не выход, и если почувствуешь, что нужна помощь, знай, — он замолчал на долю секунды и елейно продолжил: — я всегда рядом.       «Ну вот, ему не все равно. Да и нет у меня проблем с алкоголем!» — мысленно убеждал себя Гарри, почесав голову.       Гермиона все еще обеспокоено глядела на друга, явно желая нагрузить его своими нравоучениями.       — Гермиона, — Рон положил ей руки на плечи, — у нас тренировка, не забыла?       — Ты что правда собрался учить… меня? — изумилась Грейнджер.       — Да. Ты же хотела узнать, как я одолел тех вампиров. Ну так что?       Нечто жаждущее мелькнуло в голубых глазах Рона, и Поттер улыбнулся, радуясь, что друзья скоро, возможно, помирятся.       — Не буду мешать вашему воссоединению, — лукаво бросил Гарри и, не попрощавшись, направился к лифтам, дабы забрать слизеринку.       Признаться честно, даже встреча с Волдемортом его так не страшила, как предстоящая встреча с Пэнси Паркинсон.

***

      Чумазая, сильно осунувшаяся Паркинсон шла рядом с абсолютно пустым лицом. Она не проронила ни слова.       Гарри накинул на нее свою мантию, Пэнси даже внимания не обратила. Минуя авроров и подписав нужные документы, где Поттер обязался следить за Пэнси и не выпускать ее из дома до решения суда, они подошли к каминам и отправились на Гриммо.        Гарри был изумлен условиями, в которых их держали целый месяц: сырые камеры с минимумом света и двухразовое скудное питание. Неудивительно, что Пэнси заболела и получила нервное истощение.       Переступив порог камина, девушка сильнее укуталась в мантию и плюхнулась в близстоящее кресло. Некогда яркие глаза Паркинсон померкли. Она вперила свой взгляд в журнальный столик и глухо попросила:       — Поттер, можно мне огневиски?       Первые ее слова, обращенные к нему. Последние же были на битве: «Чего вы ждете? Схватите его!».       — Может, тебе в душ… сначала, ну, сходить?       Пэнси наконец-таки соизволила посмотреть на него.       — Ты видел, где я жила последний месяц?       — Да, — кивнул Гарри.       — Как думаешь, что мне нужно больше сейчас: огневиски или душ? — она вскинула бровь.       — Понял. Кикимер!       Посреди гостиной появился домовик, и Пэнси демонстративно скривилась, окидывая эльфа презрительным взглядом.       — Салазар, помоги! Это что за гомункул? Ему двести лет? Что он выглядит, как будто его хвасторога прожевала, переварила и выплюнула? — стала возникать Паркинсон, нарочито громко цокая.       Кикимер же наоборот расцвел, увидев гостью.       — О, мой никчёмный хозяин привёл в дом благородную и чистокровную волшебницу из древнего рода Паркинсон, — эльф отвесил низкий поклон, — что старому грязному эльфу сделать для чистокровной и благородной дамы?       Долгие хвалебные речи утомили мисс Паркинсон, и она театрально закатила глаза. Гарри, наблюдая за картиной, весело хмыкнул. Похмелье неожиданно отступило.       — Он всегда так много разговаривает? — скривилась она вновь.       — Ну, мне никогда ничего подобного не говорили, — ответил Гарри, пожимая плечами.       Пэнси бросила на него красноречивый взгляд.       — Оно и понятно. Ты же полукровка, а этот эльф всю жизнь прислуживал Блэкам. Те были одержимы чистотой крови похлеще моего папочки, — она огляделась по сторонам и, заметив, что Кикимер до сих пор благоговейно на нее пялится, резко бросила: — Чего стоишь? Выполняй приказ хозяина.       — Сию секунду, чистокровная и благородная госпожа, — эльф вновь поклонился и уже более спокойно обратился к Гарри: — Чего хозяин желает?       Поттер уже и забыл, что, собственно желал.       — Огневиски, еды, и комнаты гостевые приготовь, пожалуйста.       Домовик удалился, приговаривая про себя: «О, какое счастье. Чистая благородная кровь! Никаких предателей и осквернителей. Моя хозяйка была бы так довольна».       Пэнси фыркнула.       — «Пожалуйста»? — изумленно осведомилась она, передразнивая Поттера. — Это домовик, Поттер. Им не говорят «пожалуйста».       — Знаешь, когда ты молчала, Паркинсон, было лучше, — съязвил Гарри, насупившись, и присел в кресло напротив.       Исхудавшее бледное лицо со следами грязи зарделось румянцем, и Пэнси улыбнулась, откинувшись в кресле. Несмотря на потрепанную тюремную робу, она держалась очень уверенно.       — Это магия поместья, я думаю. Я прям чувствую, как сила наполняет меня, — она глубоко вздохнула. — Чувствует чистую волшебную кровь.       Поттер прищурился, и Пэнси, заметив его удивленный взгляд, рассмеялась.       — Да шучу я! Но силу и правда чувствую. Наконец-то нет этих чертовых подавителей, — фыркнула она.       Пока Кикимер готовил спальни, Паркинсон, хлебнув добротную порцию алкоголя, скрылась в ванной.       Гарри прилег на кровать и, уставившись на дверь, погрузился в размышления. Каково им будет делить дом с тремя бывшими школьными врагами, чьи родители фанатично следовали за Волдемортом? Хотя, учитывая всё, что пережил Гарри, три заносчивых аристократа — лишь небольшие неудобства.       Он сделал еще глоток, отдаваясь во власть горячительного. Приятное тепло растекалось по телу, и проблемы словно улетучивались. Мнимое спокойствие вкупе с долгожданным умиротворением наконец-то настигали его.       Спустя пятнадцать минут он услышал плач. Нахмурившись, Гарри поставил бокал с огневиски на близстоящую тумбу и направился в ванну.       — Паркинсон, — окликнул он девушку, постучавшись, но в ответ была тишина. — Паркинсон?       И вновь молчание, сопровождающееся чередой всхлипов.       Гарри сковала тревога: вдруг Пэнси упала или ей стало плохо, посему говорить она не может и лежит сейчас с переломанными костями. Поттер настолько невезучий, что не удивился бы, увидев сию картину в своей ванной комнате.       Не раздумывая более ни минуты, он резко отворил дверь и ворвался внутрь. Там Пэнси сидела на полу, обернувшись полотенцем, и тихонько всхлипывала, уткнувшись в колени.       Гарри присел на корточки, не зная, как помочь, ибо сам пребывал не в лучшем расположении духа.       — Пэнси, что случилось? — спросил он глухо.       Горько усмехнувшись, она подняла заплаканные глаза и ответила:       — Ну, не знаю, что случилось, Поттер, — она картинно всплеснула руками. — Может, то, что моя семья в тюрьме, а дом и счета арестованы, и теперь мне придется жить с Золотой девочкой и святым Поттером в гребаном полуразрушенном особняке давно сгинувших Блэков?       Ее глаза наконец-то вернули былую яркость, при свете висевших на стене канделябров она вновь выглядела той самой ехидной и грубой Пэнси Паркинсон. Даже несмотря на слезы.       Гарри снова ощутил укол вины. Ему казалось, как и всегда, что это он причастен к ее несчастьям.       — Можешь принести мешок с остатками моих пожитков? — ее вопрос немного отрезвил парня.       — Конечно.       Гарри понадобилось около тридцати секунд, чтобы выполнить ее просьбу.       Паркинсон засунула руку в грязный, местами прохудившийся мешок, который ей, видимо, выдало министерство, и, найдя заветную мятую пачку маггловских сигарет, улыбнулась.       — Будешь?       — Не курю.       — А я буду.       Гарри наблюдал, как Пэнси подносит сигарету к губам и, пользуясь обычной зажигалкой, поджигает ее.       — Есть в этом что-то романтичное, не так ли?..       — Пэнси, прости меня, — резко перебил он ее. — Мне правда жаль, я сделал все, что мог.       Паркинсон вскинула бровь.       — За что ты извиняешься?       — Я… — Гарри почесал голову и пожал плечами, — не знаю.       Пэнси снова горько усмехнулась и, глубоко затянувшись, выпустила серое облако дыма.       — Поттер, вот будь добр — отъебись. По-твоему, проблемы всего мира завязаны на тебе? Или, может, мой папашка по твоей указке стал Пожирателем смерти? Прекрати винить себя, Салазар, — она вяло ткнула его в плечо. — Слышишь? Я язва, Поттер, но не дура. Не забери ты нас из этого проклятого места, мы бы там и сдохли.       Легкая улыбка тронула губы Гарри, и он ухмыльнулся.       — Так ты теперь моя должница, Паркинсон? Так ведь принято у вас на Слизерине.       — Святой Поттер больше не святой? Ладно, пойдем уже в комнату. Надоело сидеть на полу.       Гарри кивнул и помог девушке подняться. Совершено невольно он заметил, что обернутое вокруг ее тела полотенце слишком короткое, но Пэнси, видимо, это вовсе не смущало.       — Хуже, чем было уже не будет, Поттер, — вздохнула Паркинсон и упала на его кровать. Полотенце чуть сдвинулось, и Гарри мог лицезреть то, что видеть явно не следовало. — Согласен со мной?       Гарри присел рядом и заглянул в болотно-зеленые глаза.       — С чего такая уверенность? — осведомился он.       — Хотя бы потому что Волдеморта больше нет, — хмыкнула Паркинсон.       И вот так, одним жарким летним днем, двое некогда школьных врагов пили огневиски и вели легкую беседу о планах на будущее.

***

      Время двигалось к вечеру. Гермиона, неимоверно измотанная долгой тренировкой с Роном, буквально валилась с ног. Опустим тот факт, что она тайно мечтала, что их дуэли перерастут в нечто большее. Друг, к ее сожалению, всецело отдал себя обучению.       — Я больше не могу, — простонала девушка, присела на скамью и, усмехаясь, добавила: — Откуда в тебе взялось столько выдержки, Уизли?       — Стараюсь бегать по утрам, — невозмутимо ответил Рон.       — Ты? Бегать? — расхохоталась она.       С каждым разом Рон удивлял ее все больше, и эти изменения неимоверно нравились Гермионе.       — Что тебя смущает? Мы авроры. Нам важна выносливость и скорость ведения боя. Иначе получится, как в тот раз, когда тебя схватили.       — Эй, — насупилась Гермиона, плотно сомкнув челюсти, — он напал на меня сзади. Я не успела оглянуться, а он уже прижал меня к себе и приставил палочку к виску.       Уизли присел рядом и, запустив руку во влажные волосы, проговорил, глядя на девушку:       — Гермиона, ты не следила за входом?       — Я боялась не успеть тебе на помощь.       Рон закатил глаза.       — Твоя задача состояла в ином. Так работают напарники.       Гермиона от досады сжала палочку до побелевших костяшек.       — Рональд, вообще-то я…       Он резко поддался вперед и, Грейнджер замолчала ввиду столь неожиданного порыва.       Рон невесомо коснулся пальцами ее щеки и заправил выбившийся локон за ухо.       — Порой не понимаю, нравится ли мне спорить с тобой или нет, — произнес он тихо, находясь в двух сантиметрах от ее лица.       Взгляд Гермионы невольно упал на его губы, и она сглотнула. Они были так чертовски близко.       Заметив, куда она смотрит, Рон криво усмехнулся, вернув своему лицу надменность.       — Пойдемте, мисс Грейнджер. Уже поздно. Вам же еще парня встречать из тюрьмы, — сардонически протянул он, отпрянув, и Грейнджер почувствовала, как ее снедает неловкость.       — Верно, — задрав нос, ответила Гермиона и, приняв нарочито небрежный вид, спешно удалилась в раздевалку под гулко стучащее сердце.       Можно сколько угодно убеждать себя, что тебе все равно на человека, но чувства не обманешь.       Рональд ждал ее у выхода из аврората и выглядел, как всегда, восхитительно. И не скажешь, что последние несколько часов он гонял Гермиону по всему дуэльному залу.       «Вот как ему это удается?!» — она мысленно негодовала, приближаясь к другу.       — Домой? — улыбчиво спросил Рон.       Момент, который она обдумывала, стоя под душем, настал.       — Да я думала прогуляться немного. Летний Лондон так хорош, — начала Гермиона издалека.       Уизли безразлично пожал плечами.       — Хорошо, — кивнул он и, явно намереваясь уходить, добавил: — До встречи.       Грейнджер даже не успела ответить — Рон уже скрылся из виду.       — Твою мать, — выругалась она, топнув ногой. — И на что я надеялась? Что он предложит мне погулять? Да он тупнем был, тупнем и остался.       Закатив глаза, Гермиона направилась к каминам, уповая, что слизеринцы уже устроились и ей не придется контактировать с ними больше нужного.

***

      — Наконец-то пришла.       Первое, что услышала Грейнджер, стоило ей оказаться на Гриммо. В гостиной чем-то озадаченный и взлохмаченный Теодор стоял с двумя знакомыми, судя по переплету, книгами.       Грейнджер прищурилась.       — Нотт, с тобой все в порядке?       — Нет… Салазар, то есть да. Наложи полог тишины, мне еще не вернули палочку, — сбивчиво ответил он. — Дело не терпит отлагательств.       — Что случилось? Где все?       Теодор закатил глаза, клацнув зубами.       — Драко в нашей спальне, грустит, в принципе как всегда. Паркинсон и Поттер где-то напиваются. Мерлин, Гермиона, это очень важно. Мне нужно тебе кое-что сказать.       Он звучал как умалишенный и выглядел так же.       — Ладно-ладно, — она решила не спорить с перевозбужденным слизеринцем.       Грейнджер наложила полог тишины и взглянула на тяжело дышащего Нотта.       — Слушаю тебя, Тео. Судя по тому, как ты взвинчен, случилось что-то патовое, — скептически протянула Гермиона, ибо что могло случиться за сутки?       — Вчера, когда ты ушла… Когда все стихло, я услышал шум. Ты же помнишь, что моя камера была расположена недалеко от тоннеля, по которому ходит охрана?       Гермиона кивнула, нахмурившись, и жестом пригласила его присесть на диван. Теодор сел и, набравшись воздуха, продолжил:       — Выглянув между прутьями решетки, я заметил, как Рональд Уизли проклял, — он сделал паузу, прикрыв глаза, — Империусом аврора.       — Что? — ей явно послышалось.       — Я видел, как Рон проклял Империусом аврора, — повторил он твердо, глядя ей в глаза.       Казалось, что время остановилось, ибо Гермиона слышала только биение своего сердца.       — Что за чушь ты несешь, Нотт? — отнюдь невесело усмехнулась она. — Ты спутал, возможно…       — Гермиона, — Теодор поддался вперед и взял ее за руку. — Я. Видел. Рона, — отчеканил каждое слово, — я учился с ним шесть лет. Я не спутаю его ни с кем. Это был он. Но это еще не все…       Грейнджер чувствовала, как кровь отхлынула от лица и застучала набатом в ушах. Если Теодор не лжёт, то, возможно, Мюллер погиб от рук…       — Этого не может быть, Рон бы никогда… Он бы не… Может, это был кто-то под оборотным?       Мысли не формулировались. Она вновь сглотнула.       — Возможно, но помнишь, ты говорила про исследования Юстаса Берка?       Словно в трансе, Гермиона едва заметно кивнула.       — Я попросил нашего домашнего эльфа притащить точно такую же книгу, которую тебе прислал Рон, — продолжил Тео.       — А откуда у тебя книга, которую прислал Рон? — глухо поинтересовалась Гермиона.       «Это не может быть», — билась мысль в ее голове.       — Я нашел ее сегодня в столовой, как только прибыл на Гриммо. Вспомнил, как ты рассказывала мне про нее на одном из своих визитов. Так вот, — Тео поднял вверх два абсолютно одинаковых фолианта, — это книга из нашего поместья, а это, которую прислал Рон. Открой нужную страницу и сравни.       Не теряя времени, Гермиона буквально вырвала фолианты из рук слизеринца и начала судорожно листать. Ей хватило десяти секунд, чтобы найти явные отличия. В книге Нотта страницы про последствия ПТСР у волшебников отсутствовали. Их попросту там никогда не существовало.       — Но… Как? — ошеломленно проговорила Гермиона, продолжая листать.       — Гермиона, взгляни на меня.       Грейнджер оторвала взгляд от пергаментов и обескуражено посмотрела на Нотта.       — Юстас Берк никогда не проводил исследования в области психиатрии. Он специализировался лишь на проклятиях, — размерено сказал Тео.       Гермиона зажмурилась и, сглотнув, прошептала:       — Я тебе не верю…       — Я тоже не мог поверить увиденному, но все складывается. Мюллер напал на тебя, я видел Рона прошлой ночью, а утром этот вампир найден мертвым. А еще эта ложь с книгой… Что-то с Роном явно не так.       — Ты хочешь сказать, что Рон причастен к убийству? Да он бы никогда так не сделал!       Кого убеждала Гермиона больше: себя или Нотта? Она не ведала.       — Мы можем проверить, прав я или нет, — вздохнул Теодор, отводя взгляд.       Паника подступала к горлу, сердце стучало так сильно, словно хотело вырваться наружу. Она уповала про себя, что Нотту показалось, что он ошибается.       — Как?       Нотт снова посмотрел на Гермиону и твердо заявил:       — Веритасерум.       Она поджала губы и прикрыла глаза.       — Я согласна, — чуть слышно ответила Грейнджер.