Лжец

      Том, закутавшись в шарф, брел по Косому переулку. Гермиона, эта несносная женщина, окольцевавшая его против воли, мало того, что превратила его дом в пристанище Санта-Клауса, так теперь отправила за хлопушками для празднования Нового года. Его, лорда Волдеморта, отправили, как какого-то маггла, в магазин.       Том решил не гулять по маггловским торговым центрам, а наведаться к своим новым «братьям».       Он остановился около «Всевозможных волшебных вредилок» и, поджав губы, еще раз приглушенно выругался. Почти год в теле Уизли, а привыкнуть к новой семье все еще непросто.       Том потянул за ручку двери и, нацепив улыбку, вошел внутрь.       — О, Ронни! — воодушевленно начал Фред. Или Джордж.       — Привет, — махнул ему Том. — Любовь всей моей жизни отправила меня за хлопушками.       Оставаться здесь дольше нужного его не прельщало. Пустой треп родственников, десяток напоминаний о приглашении в Нору, россказни о беременных невестках… Тому подобное неистово претило. Он ненавидел играть роль примерного сына перед Молли, которая, кстати, была единственной, кто его не раздражал. Ему также ежедневно приходилось изображать хорошего парня и заботливого брата. Остаток души кипел от таких обязанностей.       Том ждал, пока Фред или Джордж найдет абсолютно идиотскую, по его мнению, вещь. Спустя, казалось, вечность Джордж или Фред все-таки принес мешок разной белиберды.       — Какая из них самая лучшая? — уточнил Том, взирая на пакет с хлопушками.       — О, братец. Ее тут нет, потому что она вряд ли тебе по карману, — хмыкнул Фред. Или Джордж.       Том вскинул бровь, а хотелось бы вскинуть нахала, который посмел усомниться в его финансовом благосостоянии. Волдеморт, между прочим, женатый мужчина. Его прямая обязанность — заботиться о супруге. Фиктивной, но все же.       — Возьму самую дорогую, — резко бросил Том и выложил на стол мешок с галлеонами.       — Можно поскорее. Моя любовь очень переживает.       Стоящие пред ним братья многозначительно переглянулись, но выполнили просьбу.       Том взял хлопушку и мгновенно покинул «Всевозможные вредилки». Не прощаясь.

***

      — Спасибо, мистер Риддл, — буркнула Гермиона и, прикусив губу, продолжила: — Я оставила вам ужин. Мне же пора собираться к родителям.       — Ты проведешь Рождество не со мной? — совершенно внезапно вылетело у него изо рта.       Тому захотелось провалиться сквозь землю. Как он мог вообще спросить такое? Он же… жаждал уединения все полгода этого злосчастного брака. Жаждал избавиться от нее.       Гермиона на долю секунды будто потерялась. Она пристально всматривалась в его лицо.       — Я обещала семье, что приду, — поджала губы.       — А твоего мужа они видеть не хотят?       — Вы ненавидите магглов.       — Соглашусь. Но, так и быть, ради тебя я готов потерпеть.       Гермиона демонстративно закатила глаза.       — Отлично, — процедила сквозь зубы.       — Отлично, — съязвил Том в ответ.       Гермиона решила ретироваться, но потом вдруг остановилась. Обернулась.       — Вы же это специально, да? Мстите мне!       — Я предупреждал тебя. До свадьбы. Теперь же… — он двинулся к ней и поднес руку к лицу. Провел по ее щеке, едва касаясь. — Пока смерть не разлучит нас.       — Вы самый, — Том заметил, как его жена прикрыла глаза, — невыносимый человек из ныне живущих.       Хлесткие слова отозвались чем-то теплым, что приятно растекалось в груди. Когда она злилась на него, а злилась Гермиона Джин Риддл очень часто, Том испытывал чувство безграничного счастья.       Ему нравилось лицезреть, как расцветает гневный румянец на ее щеках, нравилось смотреть, как она сжимает кулаки и яростно смотрит на него снизу вверх своими большими карамельными глазами. Ну прям грозная ведьма!       Том усмехнулся своим мыслям.       — В чем мы пойдем? Может, наденем парные вещи, как все молодожены? — подначил он.       Гермиона шумно выдохнула и, ткнув Тома пальцем в грудь, процедила сквозь зубы:       — Один вечер. Пожалуйста. Один вечер побудьте адекватным человеком, раз уж вы собрались наведаться к моим родителям.       Ее голос под конец стал едва слышным. Том вновь ощутил нарастающую вину. Как ей удавалось вызывать у него столь мерзкое чувство? Постоянно. Каждый раз.       — Нужно взять подарок, — бросил он и направился в комнату, чтобы одеться.       Их отношения были сложными. С самого первого дня их знакомства. Гермиона была словно неприступная крепость, которая периодически открывала свои врата, но большую часть времени оставалось запертой. Тому же гордость не позволяла ему сделать первый шаг и попытаться выйти за рамки их особых отношений.       — Я пойду в красном платье, — вдруг оповестила она вдогонку.       Том замер. Обернулся.       — Предлагаешь и мне надеть гриффиндорский цвет? — вскинул бровь.       Лукавая усмешка тронула ее губы.       — Почему бы и нет? Тогда, возможно, я бы позволила вам снова… со мной… повторить,— она смутилась на мгновение, — тот опыт. Недавний.       Том затаил дыхание. Внутри будто взорвалась блестящая хлопушка. Неужели она взаправду говорит такое?       — Понравилось заниматься сексом на ковре у камина? — пытался он звучать насмешливо, но в голосе сквозили нотки безграничной радости.       Гермиона потупила взгляд.       — Пожалуй, секс с вами — это единственное, что мне нравится в нашем фиктивном браке, — приглушенно произнесла она. — Вы все-таки мой муж. До самой смерти. Так почему бы не иметь маленькие радости?       Преодолев расстояние, их разделяющее, Том положил ладони на ее талию и притянул Гермиону к себе. Близко. В нос ударил приятный аромат ее нового кокосового шампуня.       — Тогда давай же скорее вкусим маленькую радость, — проговорил он в самые губы.       Гермиона тихо рассмеялась и неловко обвила руками его шею.       — Я хочу погрубее, как в тот раз, — прошептала она на ухо, оставив легкий поцелуй на шее.       В этот вечер мистер и миссис Риддл опоздали на рождественский ужин к родителями.       На пару часов, как минимум.