A Way Back Home // Возвращение Домой

      Было 1 сентября, и Драко готовился к распределению и приветственному пиру в Большом зале. Студенты уже прибывали толпами. Если бы он выглянул из окна своей комнаты, он бы мог увидеть, как повозки, запряженные скелетообразными существами, направлялись к замку.       Он снова повернулся к своему отражению, оценивая свою тёмно-синюю мантию, проводя по ней руками, пытаясь убрать невидимые складки. Затем он продолжил играться со своими волосами, даже несмотря на то что внешность, казалось, особо не менялась. Драко вздохнул, он даже не был уверен, зачем уделял этому столько сил. Студентам было всё равно, во что одеты взрослые. Он бы определенно никогда не признался вслух, что хотел, чтобы Гермиона заметила его, чтобы отомстить ей за её грубость в гостиной в ночь, когда он прибыл. С того момента Драко больше не натыкался на неё, но он знал, что увидит её за столом вместе с остальными профессорами на пиру. Его бесконечно расстраивало, что когда он застал её, свернувшуюся, как уютная кошка, в кресле в профессорской гостиной, то Драко понял, насколько она нежна, женственна и красива. Ещё он точно никогда не признает, что, когда она мягко смеялась над его удивлением от микроволновки, он осознал, что ему нравился этот звук. Её смех. Он не думал, что когда-либо прежде слышал её смех, но он был таким же красивым, какой была она. Драко казалось, что было очень опьяняюще думать, что он мог бы снова заставить её смеяться, и ему это удалось, когда он провалил попытки открыть дверцу этой проклятой штуковины.       Затем он, конечно, взял и всё испортил. Драко казалось, что он не в состоянии подобрать правильные слова для кого-то вроде Гермионы. Она была… целиком и полностью лучшим человеком, чем он. Она и сама так думала, если судить по её вспышке гнева.       Меланхолия сопровождала его, пока он шёл по коридорам Большого зала. Когда он спускался по этажам, коридоры становились все более оживленными, переполненные студентами разных возрастов. Он удивился, увидев небольшую кучку первокурсников, стоявших у дверей большого зала, и у каждого из них был такой вид, будто их вот-вот вырвет.       Драко прошёл вдоль Большого зала к высокому столу, не удивившись увидеть, что большинство преподавателей уже сидели и ждали, их глаза блуждали по студентам, которые начинали занимать свои места за столами факультетов для распределения.       Он остановился, осознавая, что единственное свободное за столом место было между Гермионой и другим профессором, которого он прежде никогда не встречал. Гермиона сидела рядом с Профессором МакГонагалл, и они были увлечены беседой. Смирившись с судьбой, он направился к месту и сел.       Драко повернул голову к незнакомому ему профессору и представился. Полный мужчина был профессором Защиты от Тёмных искусств, его звали Таттершелл или что-то в этом роде… но когда он представился, то краем глаза заметил, что Гермиона резко повернула голову и увидела его сидящим рядом с ней. Он закончил простой светский разговор с Профессором Таттершелл и затем посмотрел вперед. Теперь Гермиона тихо сидела со сцепленными вместе руками на столе перед собой.       Он повернулся к ней и вежливо наклонил голову.       —Грейнджер, приятно видеть тебя этим вечером, — в его тоне был только легчайший намек на сарказм, потому что это и правда было довольно приятно. Она надела мантию глубокого бордового цвета, а ее волосы не обременялись каким-либо стилем, но они просто ниспадали потоками волн по ее спине и по ее груди. Она была тем еще зрелищем.       Гермиона тоже вежливо кивнула, хотя ее губы слегка поджаты.       —Малфой, — всё, что она сказала в ответ. Когда она посмотрела в его сторону, Драко внимательно рассмотрел ее лицо и заметил, что под ее глазами были ещё более тёмные синяки под глазами. Его брови внезапно нахмурились от беспокойства.       Какого чёрта? Драко не должен беспокоиться об этой ведьме, которая считала его отбросом ниже самых глубоких мест черного озера. Он отвернулся от неё, несмотря на сильное желание и дальше рассматривать её лицо в поисках намеков на то, что могло бы сделать её глаза такими тусклыми. Вместо этого он оглядел толпу, подметив, что столы были почти полностью заполнены.       Прошло не так много времени до того, как в зале стало тихо, и вынесли распределяющую шляпу, пока первокурсники смиренно и по одному вошли, готовясь узнать, частью какого факультета они станут. Через полчаса распределение закончилось, и профессор МакГонагалл обратилась к возбужденной толпе студентов, старых и новых, а затем внезапно стол перед Драко заставили всевозможной дымящейся едой. Он ностальгически улыбнулся, вспоминая свои собственные первые несколько лет в Хогвартсе, когда он был еще невинным ребенком. Задолго до того, как он получил… метку, выжженную на его коже, и узнал, как на самом деле ощущаются настоящий страх и отчаяние.       Он потянулся за несколькими разными тарелками с едой, наполняя свою доверху. Он сосредоточился на восхитительных запахах и вкусе, пытаясь игнорировать движения ведьмы рядом с ним. Когда он уже наполовину прикончил свою порцию, случилось так, что он покосился на ее маленькие руки, сжимавшие вилку, которая снова и снова толкала одну и ту же картофелину. Драко понял, что на самом деле он вообще не видел, как она подносила вилку ко рту.       —Не голодна, Грейнджер? — спросил он тихо.       Она слегка подпрыгнула, будто он вырвал её из каких-то глубоких мыслей.       —Что? — она опустила взгляд на тарелку, после чего медленно опустила вилку. —А, я.. уже поела до этого…— её фраза оборвалась на полуслове, и она не подняла на него глаз.       То же беспокойство снова сжало его грудь. Драко проигнорировал его, кивнув в ответ на ее слабый ответ, и снова сосредоточился на своей тарелке, хотя и обнаружил, что его собственный голод исчез. Игнорируя это чувство, он подцепил ещё жареной баранины и заставил себя жевать, не обращая внимания на неподвижное положение Гермионы рядом с ним. Что с ней не так? О чем она думает? Почему его это волнует!       Он положил вилку и повернулся к ней всем телом. Он искал, что бы сказать, когда она внезапно встала.       —Мне, как главе факультета, нужно поговорить с префектами Гриффиндора,— с этими словами Гермиона быстро ушла. Он некоторое время наблюдал за ней, когда она шла по проходу между столами и наклонилась, чтобы поговорить с несколькими студентами, одетыми в гриффиндорские мантии. Драко наблюдал бы за ней, пока она не скрылась из виду, если бы его внимание не привлекла профессор Макгонагалл.       — Профессор Малфой, приятно видеть вас здесь, как вам замок, как преподавателю? – спросила она добрым голосом, но лицо у нее было такое же измученное и неприятное, каким он его всегда помнил.       —А… он великолепен. Большое вам спасибо за возможность быть здесь, я премного благодарен за тот шанс, который вы мне дали, —Драко говорил искренне, даже последние несколько дней вдали от Малфой-мэнора и свирепый взгляд его матери помогли, наконец, ослабить некоторые узлы напряжения, которые, казалось, он носил в себе постоянно у себя на плечах.       Профессор МакГонагалл кисло улыбнулась.       —Не стоит благодарности, насколько я понимаю, вам было что предложить. Профессор Грейнджер была очень впечатлена вашей историей с зельеварением и рекомендовала вас на эту должность. У нее очень высокие стандарты, так что вы, должно быть, заслужили эту рекомендацию.       Драко едва расслышал остальную часть того, что она ему сказала. Грейнджер хотела предложить ему эту должность? Разве она не говорила, что не имеет к этому никакого отношения? Зачем ей лгать ему? Он снова посмотрел на гриффиндорский стол, словно в поисках ответов, но, быстро осмотревшись, понял, что Гермиона уже исчезла из большого зала.

***

      Гермиона лежала в постели, как всегда, без сна. Была уже почти полночь, но она все еще не могла заставить себя по-настоящему закрыть глаза и погрузиться в сон. При мысли об этом ее сердце бешено заколотилось. Ах, как бы ей хотелось спокойно поспать. Хотя бы одну ночь. Она перевернулась на спину и закрыла глаза ладонями. Она заставила себя думать о чём угодно, только не о тех воспоминаниях, которые будут мучить её по ночам.       Эти воспоминания были связаны с худшими моментами в её жизни, которые она не могла забыть. Они были частью её. Они были ею.       Побег от похитителей через лес с уверенностью, что на этот раз их поймают и убьют, что удача наконец отвернулась от них. Вид Фреда, лежащего неподвижно, с открытыми, но невидящими глазами. Удержание и пытки от Беллатрисы Лестрейндж в Малфой мэноре в ожидании, что в любой момент появится Волдеморт и убьет ее друзей у нее на глазах. Блуждание по сельской местности с Гарри и Роном, в то время как невыполнимая миссия тяжелым грузом давила на ее душу, пока она не почувствовала себя раздавленной ею. Тело Дамблдора, лежавшее у подножия астрономической башни, и всепоглощающее горе и отчаяние, которые охватили ее при виде этого зрелища. Бег по коридорам Хогвартса в разгар самой опасной для жизни битвы, которую она когда-либо переживала. Момент, когда она поняла, что настолько подсела на некоторые зелья, что едва могла отличить ночь от дня. Прощание с Гарри с пониманием, зачем он уходит и что она, возможно, больше никогда не увидит его живым. Нахождение своих родителей после войны, только чтобы обнаружить, что их воспоминания безвозвратно повреждены, и уйти, зная, что они никогда не поймут, что у них когда-то была дочь. Тонкс и Люпин… картины стольких смертей у неё на глазах. Слишком много для одной жизни. Рон, понимая, что Гермиона уже не тот человек, которым она была раньше, то, как он выглядел, запечатлелось в ее мозгу, когда он ушел от нее.       Тоска и страх давили на неё со всех сторон, пока она не почувствовала, что у неё все внутри сжимается. Ей было холодно, и всё же она чувствовала, что вспотела. Гермиона села на кровати, одеяло упало с её плеч и окутало талию. Ее грудь вздымалась от усилий выбросить воспоминания из головы. Прошло десять лет после битвы за Хогвартс. А Гермиона всё равно не могла избавиться ни от одного из них. Она не знала, как это сделать.       После войны она пыталась быть счастливой. Гермиона вернулась в Хогвартс, чтобы закончить своё образование, она смеялась и шутила с Гарри и Роном. Она даже встречалась с Роном какое-то время. Казалось, что Гарри и Рон так искренне счастливы и способны вернуться к нормальной жизни. А почему у Гермионы не получалось? Была ли она просто слабее остальных?       Тихие слёзы катились по её щекам, капая на ночную рубашку.

***

      Драко сидел в профессорской гостиной сильно позже полуночи, вглядываясь в стопки открытых книг. У него уже был готов недельный план занятий, но он хотел быть готовым настолько, насколько вообще возможно. Его первое занятие должно было состояться наутро того дня, с пуффендуйцами-третьегодками. Он был в одинаковой степени в ужасе и предвкушении от своего нового приключения в преподавании. Драко надеялся, что ему оно не ненавистно.       Он уже собирался закрыть все книги и пойти спать, как услышал звук шаркающих шагов и посмотрел в сторону двери. Он мог бы подумать, что один из призраков заходил в гостиную, если бы не ореол каштановых вьющихся волос, развевающихся вокруг новоприбывшей. Гермиона зашла, вцепившись в края белого халата, её опустив глаза в пол. Наконец подняв взгляд и обнаружив его, она резко остановилась, и Драко услышал, как она резко втянула воздух.       —Малфой? —спросила она, будто бы неуверенная, что действительно видела его сидящим здесь.       Он стал закрывать все книги перед собой, складывая их в аккуратные стопки.       —Привет, Грейнджер. Не переживай, я как раз уходил.       Она вернулась в его поле зрения, плюхнувшись в кресло у камина.       —Надеюсь, не из-за меня.       Тогда он посмотрел на неё. Гермиона печально уставилась на свои руки, теребя завязки на платье. Вместо того, чтобы ответить на ее слова, он спросил:       —Проблемы со сном?       Она подняла на него глаза. Драко с замиранием сердца заметил, что они были красными. Гермиона опрелеленно недавно плакала. Она не ответила ему, вместо этого лишь уставилась на огонь, выглядя отсутствующей.       Он продолжил, слегка подавшись вперед на своем сиденье.       —А ты пробовала зелье сна без сновидений? Оно творит чудеса, если есть проблемы с… — Драко внезапно замолчал, когда Гермиона дернула головой в его сторону. На ее лице промелькнуло что-то похожее на страх, смешанный с тоской.       —Пожалуйста, не надо, — сказала она поспешно, —не надо со мной болтать о зельях. Я не нуждаюсь в твоих советах и не хочу их вообще, —её тон был злым, грубым. Но затем, к нарастающему ужасу Драко, её лицо скривилось, и на её большие карие глаза навернулись слёзы. Гермиона снова быстро отвернулась от него, протянув руку, чтобы сердито вытереть глаза.       Он полувстал со стула, собираясь уйти, теперь же он неловко находился в состоянии между сидением и стоянием, будучи неуверенным, что ему сделать. Плачущие женщины совершенно сбивали его с толку. Возможно, дело в том, что в детстве ему всегда говорили, что слёзы были уделом слабых. Однако теперь он знал, что это было неправильным по своей сути. Теперь он не знал, что с этим делать, и оказался абсолютно не готов к плачущей Гермионе.       Будучи полным идиотом, он неуклюже сказал:       —Ты, эм… хочешь, чтобы я ушёл?       Гермиона шмыгнула носом, а затем, казалось, взяла себя в руки. Она встретила его растерянный взгляд, ее глаза расширились от шока. Ее плечи резко выпрямились, когда она встала с кресла.       —О Боже, —сказала она и протянула ему руку, как бы отталкивая его, несмотря на то, что он так и не двинулся с места, оставшись в вызывающем жжение в бедрах полусидячем, полустоячем положении. —Мы можем, пожалуйста, сделать вид, что этого никогда не было?       Наконец, Драко целиком встал, поклявшись себе, что в будущем он будет приседать, потому что явно был не в форме. Он сделал шаг к ней, ненавидя то, как ее руки защитно обняли ее за талию. Когда она крепче обхватила себя, одетая только в тонкую шелковую ночную рубашку, Драко осознал, насколько она худая, ранее скрытая громоздкой мантией. Насколько он помнил, Гермиона всегда была стройной, но казалась слишком маленькой и слишком хрупкой. Драко начал понимать, что у нее проблемы не только со сном.       Драко покачал головой.       —Нет, не думаю, что хочу этого.       Гермиона нахмурилась.       —Ну конечно, ты же предпочитаешь иметь оружие против меня, я понимаю.       Драко не стал закатывать глаза, глядя на ведьму, хотя его глаза физически болели от усилий этого не делать.       —Нет, я бы скорее предпочёл просто не игнорировать, что ты в беде. Может я могу как-нибудь помочь тебе?       Её рот скривился.       —Каким вообше образом ты можешь помочь мне, Малфой?       Он понял подкол, но было все равно обидно. Их история не была приятной, и она имела полное право все ещё таить на него злобу.       —Ну, как уже было установлено ранее, я немного разбираюсь в зельях, может быть, я смогу что-то…       —Я сказала, никаких зелий! — Гермиона едва не закричала, ее щеки залились краской.       Что-то в истерике в её голосе заставило его остановиться и задуматься, а затем все встало на свои места. Гермиона явно уже долго с этим боролась.       —У тебя… были раньше проблемы с зельями, да? —Драко знал, что некоторые зелья, если ими злоупотреблять, могут вызывать привыкание. В больнице Св. Мунго было крыло, предназначенное для лечения зависимостей, и сон без сновидений был одним из виновников, который приводил туда многих пациентов. Умиротворяющий бальзам тоже был таким. Драко исследовал зависимость от этих зелий много лет назад.       Глаза Гермионы сверкнули, когда она уставилась на него.       —В чём именно ты меня обвиняешь?       Он поднял руки в знак примирения.       —Ни в чём, я лишь...       —Ты лишь думал, что ворвешься в школу со своим высокомерием Драко Малфоя и сделаешь отвратительные предположения о магглорожденных, которых ты гнобил в старые времена. Ты сказал мне во время интервью, что я тебя больше не знаю. Но я тебя знаю. Я точно знаю, кто ты.       С этими словами Гермиона развернулась и выбежала из гостиной, края ее мантии хлестали по углам, словно та едва успевала за ней.       Драко сглотнул, его горло внезапно заболело. Он моргнул, наблюдая за тем местом, откуда она исчезла, ее слова все еще эхом раздавались вокруг него. Медленно он обнаружил, что снова опускается в кресло, его книги все еще аккуратно сложены перед ним. Осторожно он вытащил книгу о натуральных травах, открыл твердую обложку и начал читать.       Он знал, что той ночью ему не уснуть.