Время рождает смысл

В какой момент все пошло не по плану? Трудно сказать точно. То ли в то мгновение, когда Странник принял новое имя от путешественника, то ли когда он уже присоеденился к его странствию. Да, и впрямь сложно сказать. Но теперь их посиделки ночью перед костром, совместные сражения и мертвенно тихие ночи в чайнике не были чем то из ряда вон выходящим. Страннику было сложно. Хотя если уж говорить точнее, сейчас его имя было Кэзуки. Итэру пришлось долго ломать голову, сохраняя гробовую тишину и испытывая терпение своего «врага», но все же именно это имя зацепилось на его языке и въелось в сознание. Оно приелось вскоре и в жизни.  По сути, можно было бы считать, что вот, после множества приключений в Сумеру их пути явно расходятся в совсем разные стороны, но почему-то этого не произошло.  *** Странник, ах нет, Кэзуки после всего случившегося чувствовал себя странно. Его жизнь, которой вроде как теперь и не было, канула в прошлое, а сейчас есть лишь его Глаз Бога и он сам. Ему дали возможность узнать свою историю, вернуть весь свой опыт и прошлое, после чего он отказался от всех имен, но ему дали новое, и потом он сразу ушел. И все это сделал для него «враг», необычный поворот событий. Судя по всему он мог наплевать на то что Скарамуччи больше не существует, на то, что теперь есть только его другое воплощение. Но он почему-то все равно его вернул. Попытка тыкнуть носом в свои ошибки и заставить нести это бремя вечно? Справедливо, но все равно жестоко. Или же просто проявление обычного «геройского великодушия»? И то и другое в равной степени возможно. Но почему-то Кэзуки казалось что это не так. Что-то определенно здесь было не так. Имя, его новое имя, такое красивое и даже многообещающее. Зачем путешественнику давать ему такое имя? Он мог отмахнуться, придумать что-нибудь убогое или вообще отказаться. Но нет, он стоял и долгое время думал, видимо подбирая варианты. И когда у бывшего Куникудзуши почти закончилось терпение, он всё-таки заговорил «Кэзуки» Оно было похожим на имена его родины, но означало совсем другое, нежели его предыдущие. Замерев, Странник нервно облизнул губы и прямо спросил почему именно оно, почему это имя.  Нахида сохраняла молчание, продолжая ласково улыбаться, и, слава Архонтам, вообще не вмешивалась. Хотя возможно это было лишь по воле случая, он не мог точно сказать.  Путешественник тогда снова ответил не сразу, но его фразу Кэзуки запомнит надолго, очень надолго. До тех пор, пока будет помнить себя, пока будет помнить свое имя «Для тебя это имя будет означать начало нового сияния. Я верю и знаю, что ты действительно его достигнешь, либо же кто-то другой заставит тебя сиять» Как неожиданно и непонятно. Нахида снова улыбнулась, но уже шире, и хлопнула в ладоши, одобряя имя, а вот сам Кэзуки промолчал. Но а что ему можно было говорить? Естественно он понимал, что он уж точно не найдет того кто заставит его это сделать. Слишком уж он отталкивающая персона, да и.. доверять после всего что он пережил было бы довольно таки сложно и глупо. Но все же кивнув, Кэзуки сглотнул и нехотя ответил  «Спасибо за имя. До встречи, Итэр» Да, впервые он тогда назвал путешественника по имени. Было ли это важным? Нет. Обратил ли на это особое внимание Итэр? Тоже нет. Наверное. Но зато сам странник ощутил странное волнение от этого факта Хотя думать об этом было некогда и вскоре жизнь начала свое размеренное течение. Кэзуки решил задержаться в Сумеру и попробовать ничего не делать. Он все время скитался в прошлой жизни, искал пристанище и редко выделял время чтобы насладиться моментом. Да и наслаждаться то было нечем. Его всегда съедала безграничная ненависть ко всем, ожидание подвоха и предательства. Сначала его бросила мать, как ошибку, дефектную куклу, это было одним из самых больных мест. Хотя и опыты Дотторе тоже вызывали мало приятных воспоминаний. Скарамучча обозлился на весь мир, он был врагом путешественника.  Но кем же станет Кэзуки?  Этого он не знал.  *** Путешественник, сильно выдохшись после изнурительного приключения, долгое время просто отдыхал. От всего и всех. Каждый день он просыпался в постоялом дворе, замечая красивые узоры на мебели и посуде, каждый раз наблюдал за цветами, растущими неподалеку, каждое утро он любовался прекрасным небом. Давно он этого не делал, да и желания в общем то не было. Но теперь Итэр просто отрекся от своего титула «героя и помощника», больше не хотел быть путешественником который просто всем помогает и забывает про себя, забывает про приятности жизни. Ему так понравилось обращать внимание на приятные мелочи, понравилось видеть переливы света в витражных окнах, понравилось наблюдать за птицами, что так звонко пели по утрам. Оживленно-суетливую атмосферу города он любил, но эти самые мгновения, когда все только просыпаются, когда все люди еще сонные и тихие.. о, ради таких моментов стоило жить. А эти поручения, эти бесконечные опасности и изнуряющие сознание и тело запутанные узлы, состоящие из тайн, лжи, загадок и множества историй недосягаемого прошлого, стали так ненавистны. Нет, Итэр и раньше их не любил. Но теперь все чаще вспоминал слова сестры о том, что ему еще предстоит познать этот мир, что когда-то сделала и она сама. Видимо приключение продолжится, но кто сказал что он обязан торопиться? Кто запретил ему замечать все эти чудесные фрагменты прекрасной и яркой картины жизни? Правильно, никто. К черту все это. Он устал и он хочет наконец вдохнуть полной грудью.  И именно это он сейчас и делал, сидя на какой то деревянной лавке и разглядывая одну из улиц Сумеру. Ветерок мягко обдувал его лицо и чуть трепал волосы, мягко, ненавязчиво, будто чья-то нежная рука. Он помнил как его трепала по волосам Люмин, но это было таким слабым отголоском прошлого, что он не стал даже заострять на нем внимание. Он знал, верил, что их пути не раз еще сойдутся и в конце концов они снова смогут беззаботно обнимать друг друга и заплетать мягкие золотистые косы. Да, эти мгновения однозначно наступят. Просто не сейчас. Так проходили недели, Итэр лакомился вкусной едой, выполнил парочку поручений чтобы немного пополнить запасы моры, хоть на мгновение он и удивился что моры дали больше чем обычно, и решил наконец заняться обустройством своего чайника безмятежности. За долгое время в нем скопилось огромное количество материалов, ценных артефактов, разных растений и даже мебели. Но вся она где то ютилась, оставленная на попечительство духу чайника. Долго и кропотливо он обустраивал каждую комнату своего дома, укладывал на свое место каждый камешек во дворе, каждую плиту на дорожках. Все стояло так, как хотелось ему, удобно и уютно. Спальня была немного светлая, просторная, в ней не было слишком много мебели. Зато стоял стол прямо у окна и из него открывался замечательный вид на закатное «солнце» обители. Кровать была простой, но зато простыни и одеяла бесконечно мягкие, подушки были с красивыми узорами из Сумеру, одеяло с одуванчиковым пухом из Монштадта, а сама кровать из Ли Юэ. Вся его комната была переплетением мест где он бывал, отголосками напоминая о них. И он был уверен, что со временем появятся частички и других стран. А вот две гостевые комнаты он сделал другими, более обычными. Все в них было по порядку, как в постоялых дворах. Одна из комнат правда была более темной, окон в ней было заметно меньше, но это было, пожалуй, их единственное отличие. Со временем Итэр так же обустроил терассу, небольшой пруд на заднем дворе и даже маленький сад, с удивительными деревьями, встречающимимя во всех 4 регионах. Путешественнику нравилось там гулять, это было умиротворяюще и действительно помогало забыться.  В конце концов он действительно привык ночевать там, но все равно много времени проводил на природе Сумеру, разглядывая удивительные растения и сияющие кристальные бабочки. Пейзаж правда был красивым. Деревья густой кроной заслоняли яркое солнце, оставляя лишь его проблески, по траве гулял мягкий ветер, перебирая в ней сиреневые цветы. Вокруг поляны росли небольшие кусты ягод, а на деревьях свисали лозы какого-то дикого растения. Внезапно, посреди шума листвы и ветра, Итэр разобрал отчетливую мелодию флейты. Тонкую, звучную, но такую спокойную и нежную. Расслабляясь, путешественник лег и прикрыл глаза, вслушиваясь в чудесные ноты и наслаждаясь чистым звучанием, что успокаивало разум и сердце.  *** Наткнувшись на сидящего на скамейке Итэра, Кэзуки чуть было не споткнулся от неожиданности, но, к счастью, тот его не заметил. Что он здесь делает? Кэзуки не знал. Но эту встречу без внимания не оставил, наблюдая за шелковистыми волосами, что так красиво растрепались на легком ветру.  Следующая их встреча произошла гораздо позже, в тропическом лесу. Странник тихо следил за путешественником, наблюдая как тот живет и не понимал в чем дело. Почему он не уходит в Фонтейн? Решил взять отдых? Не знал он насколько он прав. Но, не ведая о планах своего бывшего врага, Кэзуки следил и выжидал момент. Для чего — он и сам не понимал, но видимо что-то сделать все же хотелось. Уже в этом самом лесу, странник сидел на ветке и, не удивляясь впрочем этому факту, смотрел как Итэр любуется пейзажем. В руки сама собой скользнула флейта и мелодия полилась, спокойная и чистая. В какой-то момент Кэзуки и сам не заметил, что он стоит перед поляной и разглядывает во все глаза лежащего на ней путешественника, явно расслабленного и умиротворенного. Но, так и не осмелившись подойти, он закончил мелодию и бесшумно запрыгнул на дерево. Хоть в чем то прок от этого Глаза Бога. Окончание мелодии Итэр встретил печальным вздохом, но все же встал и снова оглядел окружающий пейзаж. Вокруг было все так же прекрасно, но чего-то явно не хватало. Но, не придав этому значения, путешественник решил остановиться сегодня здесь. Поэтому, недолго думая, достал чайник и отправился внутрь, приступая к своим ежедневным заботам по уходу за домом.  А Кэзуки тем временем наблюдал за всеми его действиями, все еще не решаясь подходить ближе ***  Дни тянулись медленно, но Итэр ими наслаждался, в последнее время все чаще замечая на себе чей-то чужой взгляд. Да, к ним он давно привык, но этот.. другой. Он был всегда и везде с ним, куда бы он ни шел. Хоть в лес, хоть в горы, хоть в пустыню. Этот взгляд всегда был с ним, интересующийся, изучающий.  А Кэзуки показываться не хотел, не хотел чтобы его прогнали. И он был уверен, что все так и произойдет.  И когда путешественник почему-то лег на мягкую траву, в темноте ночи освещаемый лишь луной и звездами, странник удивился. Он ведь обычно ночует в чайнике, так что же случилось сейчас?  Итэр же просто наконец хотел узнать личность своей тени. Вот и лег на голую землю, разглядывая небо долго-долго, сделав потом вид что заснул. А Кэзуки, не понимая зачем это делает, подошел ближе. Встал рядом с путешественником и просто смотрел на него. Разглядывал, изучал все мелкие детали этого знакомого лица. Рискнув, он всё-таки сел на траву, продолжая смотреть. Путешественник ведь спит, а значит все произошедшее останется в тайне. И вот, под ярким светом луны, странник разглядывал свой предмет интереса, польностью замерев, переставая даже дышать. Итэр разумеется знал что кто-то сидит рядом, но почему-то не слышал дыхания. А Кэзуки с интересом оглядывал профиль путешественника, его аккуратный прямой нос и немного пухлые губы. Чуть смуглую кожу и такие мягкие на вид, ярко золотые волосы. Прекрасная внешность, прекрасное тело. Поджарое, с узкой талией но достаточно хорошо видимым прессом, крепкими, изящными руками и сильными бедрами. Не человек, а прямо-таки Божество. Кэзуки невольно любовался им, и не понимал, почему же не чувствует ненависти к этому человеку. Не уж то его новое воплощение сыграло в этом роль? Или же всё-таки то, что путешественник решил не дать этому миру забыть его, не дать ему лишить себя жизни и прошлого, чувств и возможности наслаждаться каждым мгновением? А может дело в том, что он разделил с ним все свои воспоминания, что именно его бывший враг знал все его переживания, все его тайны, и поэтому не было и причин что-то скрывать? Возможно все из перечисленного. Итэр все так же ломал голову над личностью неизвестного, но продолжал упорно делать вид что спит. И, в конце концов, все же действительно ненароком заснул. Странник был неподвижен, словно статуя, он просто не мог оторваться. Наверное, он и сам не заметил, как наступило утро, лишь только когда путешественник начал морщиться от света солнца, тот сообразил что происходит и мигом встал, уходя в тень. Возможно, сегодня он всё-таки решится подойти к нему.  *** Уже днем Итэр гулял по Порт-Омосу, вдыхая освежающий морской бриз и слушая гул людей вокруг него. Вдоволь насладившись видом, он пошел прогуляться до таверны, что, как оказалось, стало не лучшим решением. Прошмыгнув внутрь, Итэр остался незамеченным, но не только потому, что тот обладал такими навыками, но и по другим причинам. В таверне была драка. И посреди сражения путешественник услышал тот самый пробирающий до глубины души голос. Скарамучча Кэзуки здесь. Он опять злодействует? Не его дело. Неегоделонеегоделонеегодело. Это к нему не относится! Но все же не пересилив себя, он бросился в гущу событий и с удивлением заметил как оба почти сразу успокоились, лишь только его заметив. Кэзуки держал какого-то пустынника за шиворот и почти уже зарядил тому кулаком в лицо, а мужчина собирался ударить того ногой.  — Что здесь происходит? Уже пообедать без приключений нельзя? Все молчали. Минуту, две, может три. В конце концов Итэр не выдержал и силой оттянул их друг от друга, встав аккурат между ними.  — Еще раз спрашиваю, что здесь произошло? Кэзуки прокашлялся и потер щеку, однако все же ответил, немного хрипловатым от раздражения голосом  — Нечего было открывать свой дрянной рот Итэр устало вздохнул и потер переносицу, закатив глаза с ведомой одному ему мольбой. Почему же просто нельзя спокойно жить и все. За что ему все это. Но внезапно из толпы кто-то крикнул — Он все правильно сказал! Мы говорили про тебя! Путешественник моргнул, потом еще, и наконец спросил, впрочем уже предчувствуя, что ответ ему явно не понравится  — И что же он сказал? — То что ты в конец перестал походить на героя! Разве они так поступают? В поддержку ему раздались одобрительные  голоса, а Кэзуки брезгливо поморщился и фыркнул — Почему ты так горд и не помогаешь простым людям? Почему ты столь корыстен? Итэр изумленно обратился к страннику, не задумываясь используя его новое имя, что вызвало у того странный укол тихого изумления.  — Кэзуки, из-за чего ты начал драку? — Не только у тебя, путешественник, может быть обостренное чувство справедливости — Понятно.. Договорить он не успел, как вдруг сразу услышал пропитанные гневом слова — Чего тебе там понятно? Лучше ответь почему ты так ужасно поступаешь и требуешь от людей невозможное? Я слышал как ты завышал плату за свои поручения! Ведешь себя похуже меркантильной шлюхи!  Итэр на долю секунды замер, чуть шире открыв глаза, а после нервно усмехнулся и махнул рукой — Обостренное чувство справедливости говоришь? Валяй, я умываю руки Сразу же в ответ послышались изумленно-негодующие возгласы, перемешанные с оскорблениями и угрозами, которые путешественник пропустил мимо ушей, начиная направляться к выходу, хотя последняя фраза заставила его снова замереть — Тоже мне, герой нашелся! Ничего подобного! Ты должен защищать людей! — Должен? С чего это вдруг я что-то должен? Ничего подобного никогда не было, я буквально человек который не имеет абсолютно ничего общего даже с вашим миром. Так с чего это вдруг я должен о вас тут заботиться и сопли всем подтирать? Плевал я на всех вас с утеса звездолова! Я вам ничего и никогда не был должен Тишина длилась недолго, ее почти сразу заполнили негодующие вопли и путешественник просто вышел, напоследок лишь взглянув в глаза Кэзуки и наблюдая на его лице удивленно-одобрительную усмешку. Сам не зная почему, улыбнувшись краем губ, Итэр всё-таки хлопнул напоследок дверью и побрел по оживленным улицам. Достали его эти люди.  Итэр снова ощутил этот пронизывающий изучающий взгляд и обернулся. Кэзуки. Чтож, теперь понятно почему он тогда не слышал дыхания  — Кэзуки? Не ожилал тебя увидеть. Ты же вроде как странствуешь — Задержался в Сумеру. А тебе какое дело? — Лучше ты скажи мне, какое тебе дело до меня — И с чего ты это взял? Нет мне до тебя дела. Маловато от тебя проку — Поэтому ты так долго за мной ходил по пятам? Вышел бы хоть, я не кусаюсь — Ха-Ха. Смешно. Сказал мне тот, кто сражался со мной и победил — Так ты боишься меня? Кэзуки фыркнул и закатил глаза, недовольно поморщившись, в это же время складывая руки на груди и отвечая — Еще чего — Ладно, тогда давай серьезно, чего в драку полез то? — Ну, возможно у меня и впрямь обострилось чувство справедливости. А возможно у меня просто особо щепетильное отношение к вопросам о «полезности» личности — А возможно и то и другое, да? —Верно Итэр закусил губу и неловко замолчал, обдумывая что-то, но вскоре принимая самое лучшее для себя решение —Допытываться не стану —Да я бы и не ответил больше На губах путешественника заиграла улыбка, а Кэзуки все так же приподнимал лишь уголок губ, не привыкший улыбаться полностью, искренне и от души —Звучит как вызов, но принимать его я не стану. Прогуляемся? Странник неловко застыл и моргнул пару раз, ничего не ответив и просто кивнув.  Шли они молча. Итэр иногда заглядывался на сползающие с деревьев лианы, на птиц и на самого Кэзуки. Он сильно поменялся, уже не так сильно напоминая убийцу. Да, лицо и волосы те же, даже шляпа осталась, но зато его одежда теперь других, таких мягких цветов, он выглядит сам по себе более спокойным и как минимум адекватным.  —Чего так на меня глазеешь? Не уж то нравиться что ты видишь?  —О, не представляешь насколько Итэр упорно разглядывал странника, вообще не пытаясь скрыть это, лишь улыбаясь и заводя руки за спину. Кэзуки на это просто закатил глаза и усмехнулся, смотря прямо в золотистые глаза путешественника, легко проговорив —Прямолинейность тебе даже идет *** Да, когда вся началось понять и впрямь сложно. Вот вроде бы вы ненавидете друг друга, все просто и понятно. Но сейчас, когда оба поменялись со временем, когда они уже не хотят перерезать друг другу горло, то все как то незаметно изменилось. Кэзуки стал в разы спокойнее и адекватнее, да, он все так же язвил и бесконечно подначивал, но теперь это гораздо больше походило на дружеские задирания, а не на откровенные пожелания смерти. Итэр же долго думал и в конце концов принял нахождение странника рядом с собой.  Незаметно и как то само собой произошло так, что Кэзуки ходил за Итэром тенью, изредко помогал и разделял с ним какой-никакой быт. Почти сразу он получил приглашение в чайник безмятежности и выделенную в нем гостевую комнату, выбрав ту, что была потемнее. Странствовать вместе было удобно. Каждый миг, каждую минуту эти двое были рядом, но разговаривали крайне редко. Кэзуки тяжело далось осмысление всего произошедшего, его мучали кошмары и видения прошлого. Итэр понимал и с расспросами не приставал, иногда лишь поднимая его с постели и давая что-то попить. Охладиться, взбодриться. Кэзуки все реже спал, хотя сон ему и не особо был нужен. Сколько бы он не отрицал что похож на людей, но все их привычки он подсознательно копировал. Спал, дышал, употреблял переодически пищу и воду, принимал омовение, просто жил. И путешественник это видел явно, но вот сам Кэзуки все упорно отрицал.  В один из таких дней Итэр любовался на крыльце закатом в обители, молча перебирая запутанные волосы в руках. Странник был где-то в доме, хотя вскоре вышел к путешественнику на улицу, захватив с собой какую то еду.  Разговор завязался сам собой, о прошедших днях, о мнениях. У обоих были разные точки зрения, но в чем то они всё-таки сходились. Наверное, в своей нелюбви к несправедливости. И в усталости от этого мира и всех забот. Хотя в последнее время Итэру на все глубоко плевать, а Кэзуки заботиться в принципе не о ком, кроме себя. Ну и Итэра теперь.  — Путешественник, почему ты.. Не дав ему договорить, тот спокойно обернулся на него и перебил, улыбаясь ненавязчиво-мягко — Зови меня по имени. Давно пора Кэзуки молчал какое то время, но после все же проговорил, собираясь с мыслями вздыхая. Значит, ему теперь разрешено обращаться к нему по имени?  — Итэр, почему ты так долго терпел? А он и сам не знал. Сначала искал сестру, единственного дорогого себе человека, торопился. Затем как то пыл поугас, когда он увидел ее в роли «принцессы Бездны». И потом, ему все равно придётся пройти все это, так какая разница за какой период? Можно отнестись ко всему проще, все равно ведь у Люмин тоже есть дела. Даже записи в Ирминсуле о ней есть.  Он стал относиться к времени более эфемерно, не придавая ему большое значение. Все равно он не стареет. Рассказав все это страннику, Итэр снова устремил взгляд на звезды и тоскливо усмехнулся каким-то своим мыслям — Не стареешь? Вообще? — Вообще. Мне уже больше 500 лет точно, посмотри как я выгляжу И впрямь.. странник не особо об этом задумывался раньше. Ну да, путешественник выглядит молодо и красиво, но ведь его сестра была тут 500 лет назад. Значит и ему как минимум столько же.  — А ты? Как справился с предательствами? — Не справился, ты же видел Озлобленным человеком управлять проще, вот и Кэзуки поддался. Бесполезная пустая кукла. Так считали многие, кто его знал, да и он сам тоже, по крайней мере глубоко в душе, не раскрывая этого окружающим — Но ты не кукла. В некотром плане ты человечнее некоторых людей  Кэзуки ничего не ответил. Разговор стих и они просто любовались фальшивыми звездами на небосклоне обители.  В конце концов Итэр просто ушел спать, не проронив ни слова. А Кэзуки и не обратил внимания, его вдруг озаботило то, что Итэр считает именно так. Почему-то это вдруг стало важно.  *** Время шло, Итэр решил показать страннику Монштадт и Ли Юэ, показать свои любимые места и самые красивые виды. Кэзуки каждый день проводил с ним все больше времени, помогал выполнять поручения, приносил редкие семена растений, иногда даже просто цветы. Удивительно, но Кэзуки любил составлять цветочные композиции, находя это дело увлекательным, хоть и довольно кропотливым. Итэр к существованию компаньона быстро привык и позволял ему все больше. А Кэзуки метался. В какой момент это произошло он не знал, но долгие взгляды стали еще дольше, а внутри что-то щемило и кололо. Он не спал, не ел, лишь изредка принимал омовение и почти забыл о том, что нужно ухаживать за одеждой. Но он все еще продолжал это делать, на автомате, в силу привычки. Расчесывал по утрам волосы, готовил им поесть на двоих и составлял компанию каждую трапезу, умывал свое лицо и по необходимости стирал одежду. В какой то момент он стал есть меньше, спать еще хуже, а взгляд был расфокусированным. Обеспокоенный этим Итэр поначалу молчал, но после принял решение. Он терпеливо, и по возможности мягко напоминал о том, что пора есть, и что он вообще-то уже привык трапезничать с Кэзуки, иногда приглашал искупаться в свежей воде озера, или поплавать по рекам, наперегонки или просто так. И заметил, что когда он рядом, то Кэзуки не отвлекался и ловил его каждое слово. Даже если и пытался это скрыть. Напрасно, впрочем, ведь Итэр был гораздо умнее чем казалось. И, наверное это было немного странно, учитывая все обстоятельства, но блондин стал все чаще.. просто спать ближе? Когда они ночевали на природе, он ложился рядом, прислушиваясь к дыханию Кэзуки, что присутствовало даже во сне, про себя думая: «И после этого он говорил что совсем не похож на людей?». Прислушивался к каждому шороху, каждому движению, будто бы охраняя чуткий сон своего компаньона. А тот даже не замечал. Он был настолько погружен в свою дилемму внутри, что просто не обращал внимания на все эти мелочи, на все то, что на самом деле имело значение. Изредка, когда он все таки оставался наедине с собой, Кэзуки пытался понять что же с ним происходит, что вообще значит все это. И ответ пришел к нему.  *** В один из дней, Кэзуки и Итэр прогуливались по Ли Юэ. Путешественник горел идеей рассказать и показать своему компаньону все то, что он прошел в этом мире, рассказать то, чего он не знает. Улицы Ли Юэ были шумными и оживленными, что не слишком радовало Кэзуки, однако он находил некоторые вещи очаровательными. Например — запахи еды, доносившаяся отовсюду, музыка и конечно же архитектура. Чем то она была похожа на инадзумувскую, но лишь отдаленно и на первый взгляд. Кипящая, бурлящая жизнь в городе была символом процветания этого региона, поэтому странник с интересом разглядывал и людей. Для него они сейчас были как насекомые, и как раз таки жители гавани напоминали ему муравьев. Свой дом они обогащали, защищали и приводили к развитию, все вместе, но при этом по одиночке. Занимательно.  Итэр шел рядом и с облегчением отмечал, что Кэзуки действительно интересно, хотя тот и пытался это скрыть. Но не получилось. В какой то момент эти двое зашли в чайный дом и принялись смотреть выступление на небольшой сцене. Вот это страннику понравилось уже гораздо больше. Сочетание музыки и рассказов, это погружало в историю целиком. А сама история была сейчас о паре влюбленных, юноша и девушка жили во времена войны. Они любили друг друга всем сердцем, повествование велось от лица юноши, что рассказывал о своих чувствах. О замирании сердца и колкого чувства в груди, о подрагиваюших руках, при виде его любви, и раздирающей душу боли, которая появлялась всякий раз, когда он переживал о ней. Сильные, пропитанные счастьем и доверием чувства. Что то в этом было знакомое. Итэр полностью обратил внимание на сцену и наслаждался происходящим на ней, однако.. однако странник чувствовал себя странно. Все эти порывы, все эти мысли были будто бы ему смутно знакомы. В последнее время он метался, не зная куда себя деть и куда деть нарастающую тревогу от того, что Итэр иногда покидал чайник без него. Не знал куда деть свою любопытство и желание узнать больше о компаньоне, не знал как справиться с непонятной бурей эмоций внутри, которые так и просились наружу. Погружаясь глубоко в себя, Кэзуки не заметил момента, когда окончилось представление. Но остро заметил то, что на него обращен знакомый беспокоющийся взгляд, от чего он вздрогнул и прикусил губу, отворачиваясь. Теперь то ему ясно. И теперь он точно знает, чего хочет. И чего никогда не достигнет. Да, может путешественник и принял его как компаньона, но действительно сближаться — это не входило ни в его, ни в планы странника. Их дороги могут разойтись, тогда как они справятся с потерей? Никак, по крайней мере Кэзуки точно. Он уже достаточно, слишком много раз терял близких себе людей, и он не мог себе позволить снова на это напороться. Точно не мог.  Но все же.. он и не замечал пристальный взгляд золотых глаз, не замечал легкие искры в нем и нежную заботу, не замечал обманчивую осторожность, что сменялась неподдельной тоской, стоило ему только отвернуться. И, по видимому, не замечал даже того, что Итэр делал открыто. Делился прошлым, делился мыслями. А еще делился домом. Разве все не было уже столь очевидно? Видимо нет, раз Кэзуки упорно не замечал того, как близко Итэр подпустил его к себе. И того, как он в ответ пытался раскрыть странника, добиться его доверия.  *** После представления Итэр повел все такого же задумчивого странника попробовать местной кухни. Показал ресторан Сян Лин, рассказал историю их знакомства и то, как он учавствовал в кулинарной битве. Накормил его острым мясом и парой закусок, проводил к пристани и показал на плавающий вдали Жемчужный паром. Не долго думая, отвел туда Кэзуки, улавливая как в его глазах блестнул интерес. Уже на судне он усадил его за столик и они снова застали представление. На этот раз оно было о Властелине Камня, на что Итэр поведал уже о своем приключении. Рассказал про Аждаху, про историю связанную с ним. И о путешествии в Соляные земли. Рассказ о Гео Архонте действительно заинтересовал Кэзуки. Все таки никто обычно не знал как боги ведут себя в обычном мире, или в непринужденной обстановке. Рассказ плавно перетек в беседу, а далее и в спор о том, как же следовало вести себя богам. Хотя в конечном итоге оба сошлись на мнении, что все они неизбежно будут примерять десятки масок, и увидеть что скрывается за ними очень тяжело, если вообще возможно.  День, проведенный в Ли Юэ, довольно порадовал обоих. Но дальше их ждало большее — странствие по руинам, долинам и лесам этого региона, по всем красивым видам, которые путешественник когда то запомнил. И теперь он хотел показать их своему компаньону.  Кэзуки был не против. Он ловил каждое слово, каждый довольный взгляд и расслабленную улыбку, что появлялась на лице Итэра. Он завороженно смотрел на него и слушал крайне внимательно, иногда отвечая и беседуя ни о чем. Пальцы рук кололо, а в груди будто не хватало воздуха, когда он особенно внимательно всматривался в золотые глаза и пшеничные волосы, что так красиво развивались на слабом ветру. Внезапно, странник поддался порыву и медленно поймал одну прядь, вздрогнув от того, какой мягкой и шелковистой она была. Итэр будто бы и не заметил этого, лишь только улыбнулся шире и, побоявшись спугнуть, продолжил что то рассказывать, что теперь уже совсем не имело значения. Кэзуки изредка кивал и все так же перебирал пальцами прядь, а затем, неожиданно даже для себя, потянулся к остальным волосам, поглаживая растрепанную косу, замечая что она уже почти расплелась. Наконец осознав что делает, он резко убрал свои руки и замер, ожидая реакции, на что Итэр лишь усмехнутся и неспешно расплел косу, оставляя свои волосы на попечительство ветру, что развивал и перебирал их, укладывая иногда на плечи. Странник завороженно уставился на это и склонил голову, стараясь запечатлеть эту картину в своем сознании навечно. Но тут его ушей достиг приятный знакомый голос — Может быть.. хочешь потрогать?  Кэзуки ошеломленно и недоверчиво уставился в золотые глаза и через несколько долгих секунд медленно кивнул. Да, он действительно хотел. Очень, и очень давно. Поэтому сейчас его тонкая рука аккуратно зарылась в мягкие пряди и разгладила их. Пропуская волосы меж пальцев, странник задумчиво приблизился к ним, изучая их под светом закатного солнца. Итэр стоял неподвижно, стараясь не дышать лишний раз, тогда как аккуратные руки спокойно и методично прочесывали волосы. Внезапно, он почувствовал что странник подошел еще ближе, отчего он невольно полуобернулся и застал то, как Кэзуки аккуратно приблизил пряди к своему лицу и.. вдыхал аромат? Целовал? Что он делал? Очнувшись, странник продолжил движение и аккуратно прислонил волосы к своей щеке, легонько протираясь, чтобы еще четче ощутить мягкость. Итэр запоздало выдохнул и продолжал смотреть на это действие, пока его не заметили, после чего его компаньон неловко отпрянул и отвел взгляд, отходя на шаг. Неловко прокаллявшись, он прикусил губу и нервно застучал ногой, на что путешественник лишь вздохнул и снова отвернулся, еле как сумев оторвать взгляд от явно смущенного своей выходкой Кэзуки.  — Поможешь заплести волосы?  Отмерев, странник кивнул, хоть и знал что этого не увидели, и снова потянулся руками к волосам, на этот раз медленно, растягивая удовольствие, как догадался Итэр, заплетая пшеничные волосы, следом аккуратно закрепляя прическу.  — Не благодари. Пошли уже  *** В очередной уютный вечер, что компаньоны проводили в чайнике безмятежности, Итэр с усталостью потянулся на мягком диване и мельком глянул на Кэзуки. Тот, в свою очередь, был сосредоточен на своем деле. Он вспомнил как когда-то учился делать куклы, и сейчас был занять изготовлением одной из них. Это тоже было довольно увлекательно, а потому Итэр не отвлекал его, лишь наблюдая за четкими и выверенными движениями тонких пальцев. Странник полностью погрузился в это дело, он уже несколько дней работал над этой куклой, сейчас оставалось доделать лишь волосы. Золотистую, длинную косу. Спустя долгие минуты, Итэр все таки отвел взгляд и переместил его на камин, в котором тихо потрескивали дрова. Было уютно. Тишина не угнетала, напротив, дарила успокоение, а шорохи и размеренные звуки легкого ветра и листвы за открытым окном расслабляли разум. Когда Кэзуки закончил, он наконец отложил инструменты на стоящий рядом столик и разгладил косу кукле. Это была уменьшенная копия Итэра, причем довольно милая. Усмехнувшись, странник нарочито небрежно бросил готовое изделие прямо на колени к блондину —Смотри, как тебе?  Итэр внимательно рассмотрел куклу и чуть хихикнул, довольно кивая головой —Очень красивая. У тебя хорошо получается Странник закатил глаза, но все же улыбнулся, такой же расслабленный и уставший. Немного помолчав, он постучал пальцами по коленям и, тихо выдохнув, все же заговорил о том, что мучило его так долго —Итэр.. почему ты до сих пор не прогнал меня?  Блондин удивленно поднял на него взгляд и проморгался, отвечая не сразу. Он действительно не понимал в чем смысл этого вопроса, да и с чего вдруг он должен его прогнать —А разве должен? Зачем мне это делать?  Странник чуть помедлил с ответом и неопределенно пожал плечами, чуть нервно постучав пальцем по своему колену —Неужели ты не хотел этого сделать? Зачем я тебе? Я же тут явно лишний На диван внезапно запрыгнул белый кот, которого приютил недавно путешественник, и брюнет неторопливо погладил его по спинке. Ответ не заставил себя долго ждать. Итэр, сначала задумчиво прикусив губу, решил не изменять своей новообретенной прямолинейности и просто, легко проговорил —Затем, чтобы быть со мной, быть частью мой жизни. Моим домом Кэзуки настороженно замер, руки чуть затряслись, а сознание отказывалось обрабатывать полученную информацию. Бегая глазами по гостинной, он тяжело сглотнул и снова начал гладить ластившегося кота, только уже более нервно. Шумно выдыхая, он перевел взгляд на огонь в камине и, как показалось Итэру, уж очень робко спросил —Домом? Разве я.. можно ли тогда это считать признанием в.. Договорить ему не дали. Итэр улыбнулся и внимательно, мягко посмотрел на такого милого Кэзуки, на то как он явно нервничал. Бросив короткое, уверенное «да», он прикрыл глаза и расположился поудобнее, пока не требуя больше никакого ответа. Он знал, что сейчас его компаньону, и по совместительству возлюбленному, нужно было прийти в себя и все обдумать, понять как обстоят дела. А потому он просто принялся ждать, давая необходимое пространство *** Утро в обители было спокойным, на деревьях щебетали птицы, а Итэр стоял под одним из деревьев и насыпал им еду в кормушку. Рядом с ногами игрался кот, ветерок приятно обдувал кожу, а утреннее «солнце» уютно ее грело. Размеренное времяпрепровождение умиротворяло и заряжало хорошим настроением, от чего блондин начал напевать какую то мелодию, все еще занимаясь делами. Внезапно ушей достигли звуки флейты, подхватывающие мелодию, и он широко улыбнулся, глядя на вышедшего из-за угла Кэзуки. Продолжая петь и играть, они оба наслаждались мгновением, а в конце мелодии Итэр тихо рассмеялся и сощурил глаза, кивая —Доброе утро Сегодня у них в планах прогулка по утесу звездолова, что и было вскоре выполненно. Мягкая трава развивалась от ветра, более сильного чем на низких высотах, а когда оба приблизились к краю, они уселись на него и начали разглядывать пейзажи. Итэр уже привычно показывал разные направления и рассказывал про приключения в каждом из них. Сейчас он стремился рассказать о том, как он путешествовал на тайный остров, как открыл его тайну и уничтожил глаз бури. Странник слушал со всем вниманием, поглаживая сидящего на коленях кота и любуясь золотистыми волосами, с которыми так красиво игрался ветер. Когда рассказ закончился, а разговор затих, блондин с теплотой посмотрел сначала на кота, а затем и на Кэзуки, мягко улыбнувшись. Было спокойно. Невольно умиляясь картине дремлющего кота на чужих коленях, он заправил прядь темных волос за ухо, продолжая рассматривать. Странник снова невольно замер, поднимая взор на блондина, в который раз проклиная себя за то, как он тает в этих глазах. А тот лишь улыбался, решая что и в этот раз нужно все брать в свои руки. Уже очень давно он об этом думал, думал как сильно хочет обнять, погладить, поцеловать эту несносную колючку. Хотелось прижать к себе и не отпускать, хотелось быть рядом и наслаждаться каждым мгновением, хотелось отводить в самые красивые места и дарить там поцелуи, чтобы эти моменты запоминались еще ярче. А потому, тихонько выдохнув, Итэр мягко погладил чужую щеку и медленно двинулся навстречу. Губы довольно быстро нашли чужие, странник в волнении и непривычке прикрыл глаза, замирая, но все же и не отстраняясь. А потому блондин продолжил, целуя мягко и нежно, спокойно, будто бы показывая свои эмоции, показывая что на душе. Кэзуки отмер и начал так же неумело, но медленно и аккуратно отвечать, на пробу иногда прикусывая чужие губы, а свободной рукой осторожно зарываясь в распущенные золотые пряди, уже окончательно растворяясь в этом мгновении. Они оба растворились друг в друге.  *** Кэзуки млел. Млел от нежных, ласковых прикосновений, от аккуратных поцелуев в шею, от тихих признаний в вечной любви и милых прозвищ. Итэр был очень нежным, слишком нежным. И Кэзуки от этого каждый раз таял. Он отворачивался, замолкал на полуслове, нервно кусал и облизывал губы. А когда вес тела Итэра придавливал его к кровати, его руки ласково поглаживали плечи и талию, а губы шептали на самое ухо что-то вроде «Ты моя драгоценность, мой личный свет звезд, мой самый нужный, самый чудесный», то в такие мгновения Кэзуки просто не мог сдержать тихий, рваный скулёж. На это блондин всегда проводил пальцами по его груди и толкался внутри более осторожно, еще трепетнее и медленнее, совсем не стесняясь того, что он откровенно любуется лежащим под ним Кэзуки. Руками тот крепко-крепко цеплялся за плечи Итэра, выгибался, поскуливал и закусывал чуть ли не до крови губы, иногда даже не в силах удерживать соленые капли. Его возлюбленный, в таких случаях, мягко их сцеловывал, переплетая их пальцы и на некотрое время чуть замедляя движения бедрами, чтобы нежно прошептать что-то на ухо, следом тягуче-медленно целуя и с силой толкаясь глубже. В такие моменты Кэзуки скулил, стонал, но все равно плакал, не в силах иначе выразить все те эмоции, что били через край, просто не имея на то возможности. Он был слишком чувствительный к вниманию и ласке Итэра, слишком любил эту всепоглощающую нежность, она будто бы вызвала привыкание спустя годы отчуждения и мучений. И тогда блондин просто не мог не говорить о том, какой же хрупкий, какой прекрасный он человек. Человек. Как то давно он уже говорил ему это, говорил что он человечнее многих людей. И каждый раз он давал ему подтверждение, заставлял чувствовать и изредка мечтать, поддаваясь таким наивныи надеждам на то,  что это никогда не закончится. Ощущать себя в такие моменты поначалу было страшно, он никогда не испытывал ничего подобного, никогда не думал, что он вообще умеет это делать. Но оказалось что да, это правда. Он умеет чувствовать. И чувствует, чувствует то, как его сердце одновременно и разрывается, и исцеляется, как его переполняет то, что раньше казалось наивной мечтой и фантазиями, как теперь он может ощущать это всепоглощающее, мощное, острое, словно гроза, чувство. Но в то же время такое мягкое, теплое, будто огонь в камине чайника безмятежности, что грел их по вечерам, пока лился диалог ни о чем, либо же была уютная и привычная тишина, в которой слышалось мерное дыхание и редкие шорохи. Итэр любил его в ответ, любил так же сильно и отчаянно, переплетая их пальцы и сжимая сильнее, целуя каждый сантиметр ладоней. Такие тихие, нежные моменты наполняли обоих силами и надеждой на лучшее, на то, что все препятствия будут преодолены, какими бы сложными они ни были.