Куртка

— Что это? — мама стоит над столом Намджуна, открыв первый выдвижной ящик его письменного стола. Фак. Там купюры, много купюр. Самого разного достоинства. 1000, 2000, 5000, 10 000 вон. Есть даже три по 50 000 вон. Намджун-не самый аккуратный парень. Он просто складывал купюры прямо в ящик. Хотя прямо сейчас, в данную минуту он очень сожалеет об этом. Если бы он держал их в конверте или хотя бы спрятал подальше.... но, нет, ему и в голову не могло прийти, что мама вот так бесцеремонно раскроет его секрет. Намджун эти деньги не крал, если что. Заработал. Часть из них сэкономлена из карманных, также он положил сюда деньги от бабушки и деда, что те прислали ему на Чусок. Но большая часть это то, что Намджун заработал. Заработать в шестнадцать лет не так просто, знаете ли. Но не невозможно. Все, почти что пять месяцев, после того, как Намджун задался целью накопить, он буквально из кожи вон лез. Несколько раз помогал в парикмахерской около их дома, — подметал полы. Потом раздавал рекламные листовки, - заработал немного, но хоть что-то. А ещё подрабатывал курьером. Там платили хорошо, но тогда пришлось бы прогулять немало уроков. На удачу Намджуна он-лучший по математике в их классе, да и вообще во всех старших классах. Те, кто ленится или туго соображает, повадились покупать у него домашку и тесты. А Намджун и рад стараться. Нужная сумма начала набираться гораздо быстрее. Но не так быстро, как хотелось бы. Слишком много Намджун за свою работу не берёт, - как-то неловко. Всего в ящике стола чуть больше полумиллиона вон. Если быть точным, пятьсот сорок пять тысяч семьсот пятьдесят пять вон. Намджуну осталось накопить немногим более ста тысяч вон до заветной цели. Это, может, и не огромные деньги, но для школьника, которому в день полагается десять тысяч вон на обед и проездной, это немало. Намджун быстро прикидывает в уме, что это почти пятьдесят пять дней его карманных. И с карманных бы он, конечно, столько не накопил . — Откуда у тебя эти деньги, Намджуна? — голос матери строг, но, по крайней мере, не звучит обвинительно. Мама вряд ли заподозрит его в чём-то плохом, но на что Намджуну нужны деньги, она не догадается. Намджун копит на подарок Джин хёну. Человеку, в которого влюблён, кажется, с одиннадцати, если не с десяти, лет. Шансов у Намджуна как не было, так и нет: Джин хён на четыре года старше. Но Намджун хочет подарить подарок вовсе не в надежде вызвать взаимность. Он хочет исполнить мечту хёна, сделать его хоть немного счастливее. И ради этого он готов на всё. Джин хён или Ким Сокджин — сын маминой подруги. Ну, то есть, буквально. Или, точнее сказать, Намджун Джин хёну «сын маминой подруги»? Когда-то давным давно, когда Намджуну было всего шесть лет, его родители развелись. Нет, всё было более-менее цивилизованно, — никаких скандалов, ссор и абьюза. Родители расстались мирно, насколько это возможно, и отец всё ещё является частью жизни своего единственного сына. Потом, во второй семье у него рождались только дочки. Но развод, тем не менее, принёс большие перемены, — Намджун и его мама переехали в другой район. И их соседями по лестничной площадке оказалась семья Джин хёна. Точнее, его мама, сам Сокджин и две его младшие сестры. У мам Джина и Намджуна, помимо соседства, было много общего: они были примерно одного возраста, обе были разведены и воспитывали детей в одиночку. И если папа Намджуна каким-то образом, но всё-таки принимал участие в его жизни, то отец Сокджина, по рассказам его матери, исчез в неизвестном направлении чуть ли не сразу после рождения самой младшей сестры. Воспитывать в одиночку троих детей-дело непростое, как ни посмотри. Тогда Намджун мало что понимал, но когда вырос и осознал, проникся к матери Сокджина ещё большим уважением. Аджума Ким Чорин ничем не выдавала своего непростого положения и всегда, сколько её помнит Намджун, была в весёлом расположении духа. Сокджин Намджуну понравился сразу. Хотя бы по той простой причине, что он был старше и был очень красивым. Тогда, в шесть лет, Намджун мало что понимал в красоте и для него то, что Джин хён был высоким и носил футболку с Микки Маусом, уже было бесспорным фактом в пользу того, что соседский хён-красавчик. Кроме всего прочего, Джин хён не относился к нему, как к клопу, как другие взрослые мальчики, а приветливо здоровался, приглашал поиграть. А когда мама оставляла Намджуна у соседей, присматривал за ним на правах старшего и угощал всякими вкусностями. Согласитесь, этого достаточно, чтобы влюбиться. Когда тебе шесть или семь, точно. Ну то есть, тогда Намджун, конечно, не называл это в своей голове «влюбиться», он просто говорил «я хочу дружить с Джин хёном, хочу быть его близким другом». И, в общем и целом, желание Намджуна было удовлетворено. Они с Сокджином были друзьями. Хотя, конечно, не такими уж близкими. Джин хён уже ходил в школу, а Намджун только собирался. У Сокджина были и школьные друзья, и друзья во дворе. А Намджун был его лучшим другом в доме. Так, во всяком случае, Намджун себя успокаивал. Джин присматривал за ним и тогда, когда Намджун пошёл в школу. Спрашивал, не булят ли его, не голоден ли он, если встречал на переменках. Джин хён всегда был добр, и привязанность младшего к нему росла с каждым днём. Уже потом, став старше, Намджун понял, что семья Сокджина жила очень небогато. Джин хён и аджума Чорин никогда не жаловались, но Намджун мог сделать выводы по обрывкам фраз, которые роняла его собственная мама, и по тому, как были одеты сёстры Джин хёна и сам Джин хён. Жаловаться их семья никогда не любила, и голодать они, конечно, не голодали. Но Намджун всегда радовался, когда мама делала пирог с рыбой, и просила его отнести половину соседям, или, когда она жарила мясо, и также делилась хорошими кусками с подругой и её детьми. Когда Намджуну было четырнадцать, Джин хён уже выпускался из школы. У него была своя компания друзей, с которыми они собирались и играли на гитарах или просто болтали за жизнь. Так как у Сокджина мама постоянно была на работе, эти парни часто приходили к нему домой. Им всем было по семнадцать-восемнадцать, но с лёгкой руки Сокджина четырнадцатилетний Намджун был принят в компанию. В кругу друзей хёна Намджун, в основном, отмалчивался, хотя от природы застенчивым и замкнутым не был. Просто в юности разница в три-четыре года кажется существенной, и все эти парни виделись Намджуну такими взрослыми, мудрыми и, конечно же, очень крутыми. Намджун помалкивал и впитывал в себя как губка всё, что эти парни говорили и делали, вольно и невольно перенимая их манеры и речь. И уже тогда, на пороге своего пятнадцатилетия, Намджун осознал, что его привязанность к Сокджину имеет отнюдь не невинный платонический характер. В кругу друзей Джин хёна была одна пара парней, именно пара, — они встречались. Юнги и Хосок, конечно, не сосались каждую минуту и не сидели друг у друга на коленях, но все знали, что они вместе. Ещё один парень, его звали Сонгю, вслух рассуждал о том, что ему совсем не важен пол человека, в которого он влюблён, и его чувства к бывшему, Минджину, и чувства к нынешней девушке, Ханёль, нисколько не отличались. А секс это всего лишь секс. О сексе в компании говорили не постоянно, но всё-таки.... Намджун, что называется, развешивал уши, и не потому что ему нужно было знать про секс, хотя эта тема и волновала, — подростковые гормоны, все дела, — но также подросток надеялся понять во время всех этих разговоров о сексе и отношениях, нравится ли кто-то Сокджину, встречается ли он с кем-то. Девушки в их компании не появлялись, потому что именно эта тусовка была чисто мужской. Хотя девушка были не только у Сонгю, но и у Данхёна, и у Чимина. Но однажды девушка в компании всё-таки появилась, и Намджун сразу понял, чья она. Очень высокая, тонкая и красивая, с длинными блестящими волосами, словно модель из рекламного ролика. Намджуну Чанчжын, девушка Джина, не понравилась. Не только потому что он ревновал со всей силой, которая возможна только в юности, но и потому что что-то в Чанчжын, по ощущениям Намджуна, было не так. Вслух свои сомнения Намджун, разумеется, не озвучивал, но его интуиция кричала, что душа девушки совсем не так прекрасна, как её лицо. Довольно скоро это подтвердилось, — Чанчжын бросила Джина, заявив, что он ей не подходит, — не покупает подарки и не слишком смел. Намджун думал про себя, что она-глупая; разве она не видела, что Джин хён ходит в одной куртке во все сезоны? Даже зимой надевает её же, только с парой свитеров. Откуда у него деньги на подарки, если их семья нуждается в самом необходимом, но и на это не всегда есть деньги? Эгоистка. На самом деле, видеть Джин хёна с девушкой было не так-то просто. Ревность, как и неприязнь к Чанчжын, приходилось тщательно скрывать. Намджун бы соврал, если бы сказал, что не испытал облегчения, когда Сокджин и Чанчжын расстались. Но, если бы она делала хёна счастливым, Намджун бы не имел ничего против. Однако, девушка была из тех людей, кто предпочитает только брать и ничего не давать взамен. Потом, когда он учился уже в универе, у Джина случился роман с парнем, и это, с одной стороны, дало Намджуну крошечную надежду, а, с другой, ударило новой волной ревности. В школе многие спрашивали Намджуна, почему он не заведёт себе девчонку. Намджун был не то чтобы самым популярным парнем, но противоположному полу нравился. Он был симпатичным, неглупым, и у него было доброе сердце. Намджун, может, и был бы рад хотя бы увлечься кем-то, чтобы отчасти забыть свою невзаимную любовь. Но, увы, никто не трогал его сердце. Как-то Намджун пошёл погулять с ребятами, и одна девушка по имени Джисоль пригласила его в кино. Согласившись, Намджун потом пожалел об этом. Нет, Джисоль была забавная и милая, к тому же, она угостила его какими-то вкусными японскими снеками, которые её мама привезла из Токио. Но весь сеанс Намджун сидел как на иголках, и его не покидало чувство, что он «изменяет» Джин хёну. Хотя, конечно, это было глупо и смешно. — Видимо, я-однолюб — сказал Намджун вечером после кино своей собаке Кенсу, которая внимательно слушала его и словно что-то понимала. А копил, кстати, Намджун на куртку. Хорошую зимнюю куртку на тёплой белой меховой подкладке. Именно об этой куртке мечтал Сокджин. Намджун слышал, как он говорил об этом кому-то из своих друзей. Кажется, Юнги. Намджун, как обычно, молчал и слушал, но потом, придя домой, записал название бренда и модели. Да, куртка была недешёвой, потому что она была не простой, а от довольно известного бренда молодого дизайнера, который недавно начал набирать популярность. Стоила куртка шестьсот с лишним тысяч вон и, конечно, у обычного школьника из семьи, которую нельзя было отнести к классу чеболей, не было таких денег. А потому Намджун подрабатывал, экономил и копил. Маме Намджуна, впрочем, было в финансовом плане полегче, чем матери Джин хёна. Во-первых, она работала в большой корпорации, и, пусть это была не руководящая должность, но зарплата всё-таки у мамы была вполне приличная. Что называется, выше среднего. Во-вторых, Намджун был единственным ребёнком. А у Джин хёна были ещё и сёстры. В-третьих, отец, хоть и не жил с ними, но всё-таки материально помогал. Мама Намджуна особо не баловала. И Намджун понимал, что это не потому что она его не любит или жалеет денег. Он осознавал, что она откладывает на его обучение. После школы Намджун поедет на год поучить язык в Сиднее, а потом вернётся и будет поступать в Сеульский университет. В том числе, и по причине того, что Намджуну предстояло почти на год расстаться с Джином, ему хотелось сделать хёну такой подарок. Мама учила Намджуну бережному отношению к деньгам, и она не слишком-то жаловала неразумные траты. И вот теперь она стоит перед его столом, в ящике которого лежат немалые деньги, и Намджун не знает, что сказать. — Мама.... я коплю на подарок Джин хёну. — Намджун не хочет, врать да и не умеет. — Я знаю, я должен был, возможно, отдать эти деньги тебе, прости ....но я, правда, хочу сделать ему подарок на прощание. Я хочу подарить ему тёплую куртку. Вопреки ожиданиям Намджуна, мама не злится, не кричит, не ругает его. Она садится на край кровати рядом с сыном и гладит его по спине. — Ты всё ещё любишь его, да? — Ты знала? … — Конечно. Это не так уж и незаметно. — Боже, как стыдно — Намджун закрывает лицо обеими руками и трёт его. — Не волнуйся, я думаю, это очевидно не всем. Я сначала думала, что твоя детская привязанность скоро пройдёт, но.... Сколько уже лет прошло, как мы переехали? Мама зависает, подсчитывая в уме и вспоминая. — Десять — подсказывает Намджун. — Ого — удивляется мама — время так быстро летит. Тебе скоро семнадцать, а там и «прощай, школа», да? — И прощай, Джин хён — грустно добавляет Намджун. — Это на год, не на всю жизнь — утешает его мама — и, знаешь, может, оно и к лучшему. У него парень есть, и он .... — .... никогда не рассматривал меня иначе, чем брата? — подсказывает Намджун. — Да, — мама приобнимает Намджуна за плечи — иногда людей, которых мы любим, нужно отпускать. — Как ты папу? — Ну, у нас немного другая история. Я его, правда, любила, но наши чувства и отношения сами сошли на нет. Я даже не виню его, что он нашёл кого-то другого. Хотя тогда, конечно, мне было тяжело. — Почему же ты тогда не вышла замуж ещё раз? — Я поняла, что больше не хочу этого. Мне достаточно того, что у меня есть, и я довольна своей жизнью. У меня есть ты, у меня есть карьера, друзья. А мужчины… это просто приятное дополнение, а не смысл, как я когда-то считала. — Может быть, мне стоит тоже начать так считать .... — задумчиво произносит Намджун. — Ну уж нет — смеётся мама — в семнадцать рано делать такие выводы. И потом, чтобы от чего-то отказываться, нужно хотя бы раз это попробовать. — Ты не сердишься на меня из-за денег? — Намджун поднимает глаза на мать. — Конечно, нет, сынок. Я заработаю, уже заработала на твоё обучение. Так что всё в порядке. Если ты хочешь сделать Джин хёну такой подарок, то сделай, конечно. Он- славный парень, и ему точно нужна тёплая куртка.

***

День рождения Джин хёна в конце октября. Как раз заканчивается сезон дождей, а потом начнётся ноябрь с его холодными резкими ветрами, возможным снегом. А там и зима. Куртка будет как раз кстати. Джин на свой двадцать первый день рождения собирается позвать нескольких друзей и своего парня, Кихёна. Намджун тоже приглашён. Но он решает сделать подарок не на вечеринке, а чуть ранее. Ему не хочется дарить подарок при всех. — Привет, Намджуна! — Джин открывает ему дверь, не сразу заметив в руках у младшего подарочный пакет — Заходи! — Хён, я ненадолго. Я просто… — Намджун переминается с ноги на ногу — хотел подарить тебе это. Намджун протягивает пакет старшему, и тот вопросительно смотрит на него. — С днём рождения! — произносит Намджун. Ему и хочется увидеть реакцию Джина, и в то же время страшно. По сути, это признание в любви. Никто не дарит дорогие подарки, на которые нужно копить несколько месяцев, кому-то, кто тебе безразличен, даже близкому другу. Джин заглядывает в пакет и, видимо, начинает понимать. — Мне нужно идти. Поздравляю ещё раз! Прежде чем Сокджин успевает отреагировать, Намджун убегает к себе домой. «Я не могу принять такой дорогой подарок — пишет Джин хён чуть позже в сообщении. — Откуда у тебя деньги?» «Накопил. Работал и экономил.» «Намджуна… как бы тебе объяснить. Я не могу его принять.» «Можешь, хён. Я ни о чём тебя не прошу, только прими этот подарок. Я не украл эти деньги, и я очень хотел сделать тебе приятное. Пожалуйста, прими эту куртку, носи её и не мёрзни». «Намджуна… мне кажется, нам нужно поговорить.» «Я всё знаю и так, хён, — у тебя есть парень. Я просто друг. Сын маминой подруги. Не волнуйся, я ничего не требую взамен. Я просто хочу, чтобы тебе было тепло. Я уеду через полгода. И всё пройдёт.» «Куда?» «В Сидней. Буду учить английский на годовых курсах.» «На год?... Учиться это хорошо.» После небольшой паузы Сокджин пишет ещё одно сообщение: «Спасибо за подарок! Куртка просто прекрасна, и она точно по мне» Намджун улыбается, — он понимает: его подарок приняли.

***

На вечеринке по поводу дня рождения Джина Намджун проводит от силы час. Ему не очень-то хочется видеть хёна с его парнем. Чувства к сожалению не поддаются контролю. Кихён-большой парень с мелированными волосами, огромными ладонями и ухающим смехом. Он взрослый, старше Джина на три года. Кихён уже работает. Все присутствующие, которые старше Намджуна, зовут его «хён». Намджун думает, что Кихён, наверное, неплохой парень. Но ему всё равно грустно видеть их вместе. Джин и Кихён не демонстрируют свои отношения явно, но Кихён подливает Джину соджу и сидят они рядом. В тот вечер после вечеринки Намджун даёт себе слово, что он сделает всё, чтобы забыть Сокджина. Нужно просто прекратить ходить к нему на эти сборища. Ему нужно подумать о себе. Но легче сказать, чем сделать. Видеться запретить себе можно, а вот думать и чувствовать… В апреле Намджуну исполняется семнадцать. Скоро наступает сумасшедшая пора, — тесты, экзамены, подготовка к выпускному балу. Намджун редко видится с Сокджином. И потому что занят и, если честно, он немножко избегает его после того, как подарил подарок и обозначил свои чувства к нему. Намджун видел, что Джин носит его куртку, и, это самое главное, а остальное неважно.

***

У Сокджина много комплексов. Гораздо больше, чем можно себе представить. А ещё на нём груз ответственности. За сестёр, за маму и за себя самого. Когда отец бросает их, самой младшей, Кэрин, всего-то три. Другой сестре, Юнха, пять, а самому Джину — восемь. Уже годам к десяти Джин понимает, что этот мир устроен не так уж дружелюбно. Тебя часто судят не по тому, какой ты человек и не по твоим поступкам, а по статусу, по одежде, которую ты носишь, по тому, что ты можешь позволить себе купить в школьном кафе. Глупо, но это так. Ни твои школьные успехи, ни твоё доброе сердце не спасут ситуацию в мире, где все смотрят на то, кто богаче, кто беднее, кого привозят в школу на Мерседесе, а кто доезжает сам на метро. Джину приходится всё это ощущать на себе, защищать Юнха, которая уже тоже учится в этой школе. Забирать вместе с ней из садика Кэрин, кормить их и присматривать за ними, пока мама пытается работать днём и подрабатывать вечером. Сокджин учится у мамы быть таким, как она, — неунывающим оптимистом, с верой в лучшее, но иногда он просто устаёт притворяться. Устаёт от уроков, домашних дел, ответственности. Ему хочется всё бросить и побежать играть в футбол с ребятами, поиграть в видеоигры часа два. Но кто тогда сходит в магазин и приготовит ужин? Мама придёт поздно, уставшая и голодная, да и им с сёстрами тоже что-то нужно есть. Джин вздыхает и идёт ставить стирку, проверяет уроки у Юнха, читает книжку и играет с Кэрин. Так он и живёт, веря, что когда-нибудь он вырастет и будет делать то, что захочет, а не то, что должен. Потом у него появляются друзья, и они, правда, облегчают ему жизнь. Тот же Юнги всегда готов поддержать словом и советом и, если нужно, помочь и делом. Намджун, который хоть и младше, но тоже всегда старается помочь. Паренёк смышлённый и добрый. Он объясняет математику Юнха, хотя она старше его на год. Иногда Джин слышит, как из комнаты сестёр доносится его голос: — Давай, нуна, не ленись. Я тебе объяснил, пиши решение задачи. Конечно, Сокджин замечает особое отношение Намджуна к себе. Возможно, даже раньше, чем сам Намджун осознаёт, что это не просто желание быть рядом из-за дружеской привязанности и соседства. Но Сокджин изначально относится к этому, как к детскому, а потом и подростковому восхищению, как к некоему преходящему этапу. «Эта фаза у него пройдёт» — говорит Джин сам себе примерно тогда, когда судьба сталкивает его с Чанчжын. Первая любовь и первые серьёзные отношения. Когда мы счастливы, мы мало думаем о чувствах других, нас поглощает собственный мир эмоций. Что и говорить, та же влюблённость делает нас слепыми. Возможно, будь Джин чуть постарше и немного повнимательнее, он бы уже тогда рассмотрел зрелость в поведении Намджуна, но нет. Чанчжын разбила сердце и хорошо прошлась по больному комплексу Сокджина, — скромному материальному достатку его семьи. Джин пытался помочь маме и подработать. Иногда что-то получалось, но часто на это не хватало времени. Это были скромные подработки и самым обидным было то, что мало кто его понимал. Чего так заморачиваться на том, что у тебя мало денег? Может, всё дело было в том, что у его друзей они были. Намджун всегда был рядом в то трудное время, когда Джин переживал разрыв. Приносил заваренную лапшу или чай, просто сидел рядом молча, находил нужные слова поддержки. И Джин, правда, ценил это, но никогда не видел в Намджуне кого-то …равного. Или, правильнее сказать, взрослого? «Это же тот самый Намджуни, маленький шестилетний мальчик с упрямым взглядом и ямочками на круглых щеках, да он же младше на год даже моей младшей сестры». Так думает Джин. Будто бы всё в Намджуне, которому было уже шестнадцать, было всё ещё детским, включая его чувства. Детское, значит, несерьёзное, значит, не надолго. А Джин хотел надолго, навсегда. Ему нужна была опора. Опора и признание того, что он ценен сам по себе. Даже, если у него немного денег. Кихён с самого начала казался таковым, — надёжным, серьёзным и правильным. Он был взрослым, уже работающим человеком. Да, порой немного занудным и поучающим, но, с другой стороны, разве нас не учат с детства, что хёны и нуны мудрее нас? Кихён, в отличие от Чанчжын, от Джина подарков не ждал, он был самостоятельным и уже получал зарплату. Сам он по натуре был прижимист, но как-то по-хёновски угостил Сокджина пару раз обедом. С одной стороны, Джину нравилась самостоятельность и независимость Кихёна, с другой, он был не уверён, что Кихён отводит Сокджину какое-то место в своём будущем. Он не знакомил его с роднёй или друзьями, за исключением одного, да и то по случайности. Он никогда не говорил о перспективе отношений и никогда не говорил о любви. — Я тебе нравлюсь, хён? — как-то спросил Джин после очередной посиделки с друзьями у младшего. Кихён задумался и даже поднял глаза к потолку, будто прикидывая что-то. — Думаю, да — голос старшего звучал неуверенно — думаю, нравишься. Ты-хороший человек, красивый, к тому же. Кихён ухмыльнулся. Джину почему-то стало неприятно. И от этой ухмылки, и от того, что Кихён будто бы был не уверен, что ему нравится Сокджин. Позже он уговорил себя, что ничего такого в этом разговоре нет. Они встречаются, общаются, ходят вместе в кино и в кафе, трахаются, в конце концов. Кихён редко заботился о нём в самом банальном смысле. Не спрашивал, голоден ли он или не замёрз ли, не всегда интересовался делами в универе. В основном, в ответ на вопросы Джина о его, Кихёна, работе и делах. Кихён любил поговорить о своих мыслях, теориях, называл себя «философом по жизни». Ему было важно, что его слушают, и Джин внимательно слушал и даже задавал вопросы, хотя ему далеко не всегда было интересно. Секс был неплох. То есть, наверное, неплох. Джину особо не с чем было сравнивать. И вот, когда Намджун подарил ему на день рождения куртку, а Кихён — бутылку недорогого шампанского, Сокджин задумался. Намджун в свои неполные семнадцать вдруг показался ему старше, намного старше и взрослее. Не в материальном выражении подарка было дело, а в том, что Намджун заметил, что Джину нужна куртка, что он мёрзнет, а потом со всей ответственностью копил нужную сумму, подрабатывал. Это зрелый поступок. Видимо, не в паспортном возрасте дело … И всё же Сокджину было непросто изменить свой угол зрения. Плюс, Кихён всё-таки ему нравился, Джин даже думал, что любит его. По сути, Кихён не сделал ничего плохого, не изменял, не врал, просто.... просто он был такой. Сокджин больше не видел в Намджуне ребёнка, и он нашёл в его подарке подтверждения своим догадкам о его чувствах по отношению к себе, но ему было непросто, он запутался и предпочёл на время «опустить голову в песок» и ничего не предпринимать. Так проходят несколько месяцев. Джин по-прежнему пребывает в подвешенном состоянии. Кихён всё больше раздражает его своим поведением: эгоистичностью, занудством, постоянными нравоучениями, которые не вяжутся с его собственными поступками. Сокджин понемногу начинает избегать их свиданий и охладевает к сексу со старшим.

***

— Кто подарил тебе куртку? — спрашивает Юнги, когда они остаются вдвоём с Джином после вечеринки. Точнее втроём, — Хосок вышел покурить на балкон. — Не Кихён ведь? Лучший друг смотрит испытующе, и Джин прячет от проницательного Юнги глаза. Тогда, когда Намджун подарил ему куртку, Джин не знал, как объяснить этот подарок остальным. Матери он сказал, что это подарок Кихёна, но попросил не акцентировать на этом внимание. Друзьям он сказал кратко «подарили», и некоторые из них стали улюлюкать и поздравлять с тем, что его парень такой заботливый. Джин улыбался и не отрицал, но и не подтверждал. Кихён куртку даже не заметил, Джин сам сказал, что они накопили с матерью. На что старший посмотрел на него рассеянно и произнёс: — А? И продолжил распространяться на тему своей очередной теории. — Не Кихён. — Джин, наконец, находит в себе силы посмотреть Юнги в глаза. — Это подарок Намджуни. Юнги улыбается: — Мы с Хосоком так и думали почему-то. Ты ведь знаешь, что он в тебя давно влюблён? Мне кажется, как я с ним познакомился тогда, так и понял, что в он в тебя просто по самое не могу. Джин вздыхает. — Я с Кихёном. — говорит он и слышит, как тускло звучит его собственный голос — А Намджуну семнадцать. Он вообще маленький. — Ну я бы так не сказал, но тебе виднее. Выбор за тобой. Юность, знаешь ли, такой недостаток, который быстро проходит. Вспомни, ещё недавно нам было по семнадцать, чуть ли не вчера, а уже по двадцать одному. Потом Джин много думает обо всём этом. Ему кажется, что он только и думал тогда о словах Юнги и о собственных ощущениях. И всё же Намджун-сын маминой подруги, соседский донсен, он и, правда, будто бы брат ему, часть семьи. Хотя…

***

Когда Намджун заканчивал учебный год, Джин уже принял решение расстаться с Кихёном. Он тянул, потому что немного трусил и не хотел выслушивать долгие нотации, а потом у Кихёна случились неприятности на работе, его чуть не уволили, он был в сильном стрессе, и Джин решил немного подождать. В начале июня Намджун сдал экзамены, а на конец месяца у него уже был билет в Сидней. Джин формально всё ещё был парнем Кихёна, хотя виделись они всё реже и, кажется, уже и самому Кихёну было понятно, куда всё движется. Сокджин думал о Намджуне всё чаще и, тогда, перед самым отъездом, он вбил себе в голову, что не вполне заслуживает такого парня, как Намджун. Очередные неудавшиеся отношения, ещё более пошатнувшаяся самооценка и сложность совмещать работу и учёбу сделали своё дело, — Джин решил, что будет лучше, если Намджун уедет и забудет его. Год за границей, новые впечатления и знакомства помогут ему в этом. И он того заслуживает: Намджун-славный парень. Потонув в вязкости собственных невеселых раздумий, на их последнюю встречу Сокджин приходит с твёрдым намерением пожелать Намджуну всего наилучшего и отпустить его во взрослую жизнь, где не будет его, Джина. Намджун же решает, что расскажет Джину о своих чувствах напрямую. Просто чтобы обозначить их и, может быть, это будет последний раз, когда он заговорит со старшим об этом. Мама Намджуна устраивает ужин, на который приходят друзья Намджуна по школе, мама Сокджина, его сёстры и сам Сокджин. В разгаре ужина Намджун выходит на балкон с банкой лимонада, чуть позже в дверь просачивается Джин. — Ну что, Намджуни, — говорит Сокджин нарочито весёлым голосом — к отплытию готов? Шутка выходит чуть неуклюжей, но Намджун улыбается широко и смотрит на Джин хёна во все глаза. Ему хочется вобрать его образ в себя и не отпускать. В носу немного щиплет, и это не от газировки. — Готов. Намджун глубоко вдыхает, он хочет набрать в лёгкие воздух и сказать: «Я люблю тебя, хён, и буду очень по тебе скучать. Я знаю, у тебя есть парень, но могу ли я иногда писать тебе?» И в этот самый момент Джин произносит: — Тебя ждёт новая жизнь, новые друзья и новые впечатления и, как знать, может быть, и новая любовь. За год всякое может произойти. Я желаю тебе счастья, ты этого заслуживаешь. Джин хён подмигивает на словах «новая любовь», и Намджун просто выдыхает набранный воздух и ничего не говорит. Ему вдруг становится ясно: надежды больше нет. Он не нужен Сокджину. Он для него навсегда сын маминой подруги и соседский донсен. — Спасибо, хён, — голос Намджуна звучит вежливо и прохладновато. — Ты тоже береги себя. Они обнимаются уже потом, у двери, когда Сокджин, его сёстры и его мама собираются домой. Неуклюже и кратко. Намджун, впрочем, обнимается и с аджумой Чорин, и с Юнха, и с Кэрин. Они ему как вторая семья. — Всё будет хорошо — грустно улыбаясь, говорит ему мама, когда дверь за соседями закрывается. Намджун растерянно улыбается ей в ответ и идёт убирать посуду со стола.

***

Год проносится незаметно. В аэропорту Инчхон Намджун легко подхватывает свой чемодан с ленты и направляется к выходу. Если бы кто-то из старых знакомых увидел его сейчас, то он точно бы его не узнал. Намджун вырос на пять сантиметров, стал взрослее, даже, кажется, голос стал ниже. У него андеркат, который теперь в тренде в Австралии, и выкрашенные пряди волос. В его брови пирсинг, а на спине есть небольшая тату. Кажется, что и на корейском он теперь говорит с австралийским акцентом. От восемнадцатилетнего парня, высокого и симпатичного, идёт вайб уверенности и зрелости. Сегодня вторник, мама работает, а потому в аэропорту Намджуна она не встречает. Зато там его встречает его новый парень.

***

После отъезда Намджуна Джин, как минимум, две недели ругает себя за свою глупость и нерешительность. Почему он вёл себя так, словно ему совсем плевать на Намджуна? Почему он вообще так зафиксировался на том, что тому семнадцать? Почему он не сказал ему, что будет скучать? А через две недели Джин расстаётся с Кихёном. Да, это не слишком приятно, но Сокджин делает это резко, будто снимает пластырь. Намджун же не пишет ему, и тогда Сокджин пишет сам. Всё начинается с невинных сообщений. Сначала Джин просто спрашивает, как Намджун долетел, как устроился на новом месте. Потом они начинают общаться каждый день, делясь своими новостями и мыслями по любому поводу. Намджун оказывается на редкость интересным собеседником и человеком с хорошим чувством юмора. Не то чтобы Сокджин не знал этого раньше, но теперь, когда они общаются не в компании, а один на один, младший раскрывается с другой стороны. Намджун присылает Джину селфи и фотографии Сиднея, а как-то и берёт его с собой на видео прогулку. Намджун каждый день спрашивает Джина о том, как его дела, что он думает по тому или иному поводу, советуется с ним и даёт почувствовать себя важным и нужным. Иногда они смотрят фильмы в Discord и потом обсуждают их. Иногда они читают друг другу отрывки из понравившихся книг. Намджун-меломан, он скидывает Джину гигабайты любимых песен, — очень многих исполнителей Джин даже не знал раньше, но очень многое ему нравится. Иногда они засыпают, болтая в Facetime, и обнаруживают себя утром, проснувшимися с телефоном в руках. А потом Джин начинает флиртовать, и Намджун охотно отвечает. — Я хочу тебе сказать, что ты мне нравишься, Намджун щи — лёгкой иронией Джин маскирует сильнейшее волнение — не как друг или сын маминой подруги или донсен. Хотя и это тоже. Ты мне нравишься по-другому. — Нужно ли мне говорить, что это взаимно, если ничего вот тут — Намджун прикладывает руку к груди с левой стороны — не изменилось с тех пор, как мне исполнилось семь? Следующие восемь месяцев у них настоящий виртуальный роман.

***

Джин видит его на выходе и бежит на встречу. Намджун бросает чемодан, Джин повисает у него на шее и обхватывает его руками и ногами, а Намджун обнимает его в ответ. — Ну что я вырос, хён? — смеётся Намджун, ставя Джина на место. — Определённо, ты выглядишь на двадцать, Намджун щи. — Теперь я могу быть твоим парнем или всё ещё маленький для тебя? — Намджун не может удержаться от сарказма. — Ты уже мой парень почти год как, вообще-то — отвечает Сокджин ему в тон. Юнги проигрывает Хосоку сто тысяч вон, потому что он думал, что Намджун и Джин начнут встречаться после возвращения младшего из Австралии.