The British Lily

      Лучи заката пробивались сквозь облака, падая в окна командного пункта форта. Заходящее солнце освещало Олбани. Шелест деревьев сливался с тихим пением скрипки и голосом коменданта – мягким, шелковым, отчего-то дающим уют.

На исходе лета, в сумерках долины,

Кот играл на флейте в зарослях малины...

      Комендант форта стоял у окна, прикрыв глаза и мурлыкая песню. Скрипка, на которой он играл, была почти одного с ним возраста, почему-то похожая на своего хозяина – ее музыка была мягкой и плавной, ласково ложившейся в уши, ни разу не визжащей или резкой. Так и комендант, полковник Монро, излучал тепло и уют, согревая и успокаивая одним своим присутствием. Руки, покрытые шрамами, держали что клинок в битве, что смычок сейчас с одинаковой нежностью.

В синеве безбрежной, в глубине хрустальной, Пела флейта нежно, тихо и печально...

      Фортовой палевый кот, махнув хвостом, запрыгнул на стол и улегся там, греясь в лучах закатного солнца. Он довольно прищурился, слушая музыку. Услышав мягкий прыжок кота, Монро глянул на него и широко улыбнулся, не переставая играть. Насколько все солдаты любили слушать его пение, настолько же редко он брал в руки скрипку, оставляя единственным слушателем пушистого мистера Вискерса, мурлычащего под мягкое пение инструмента и тихий, ангельский голос.

И луна, качаясь в небесах высоко, На кота взирала благосклонным оком...

      Лейтенант, тихо приоткрывший дверь, не посмел потревожить полковника – слишком прекрасна была музыка. Стараясь двигаться бесшумно, он положил на стол большую стопку писем и снова отошел к двери, пользуясь моментом и тихонько слушая. Монро же, закрыв глаза, медленно кружился, подпевая скрипке. Смычок бережно скользил по струнам. Голос полковника лился нежной рекой. Ветер снаружи шелестел листьями деревьев, предупреждая о скорой грозе. Только мистер Вискерс отвлекся от музыки, и, мяукнув, теперь обнюхивал письма, предназначавшиеся полковнику.

...Пела флейта грустно, и, её заслышав, От большого чувства всхлипывали мыши.