Kissing strangers

С наступлением понедельника потребовалось вернуться к работе. Юджи с трудом высиживал рабочие часы, чтобы потом стремглав сорваться к Годжо, который ещё одну неделю числился на больничном. Они так и не обсудили, что происходит между ними, никто не чувствовал отваги начать этот разговор первым. Пара просто наслаждалась дружеским времяпровождением друг с другом. По пути к блондину начинающий дизайнер покупал какой-нибудь готовый обед (успешно становившийся для них ужином), они быстро перекусывали, а затем отправлялись на пешую прогулку — Сатору необходимо было дышать свежим воздухом, а Юджи следил, чтобы ему во время прогулки не стало хуже. Затем они заходили в местный супермаркет, набирая корзину продуктов для обеда на завтра, который Юджи готовил по возвращении в квартиру Годжо. Очевидно, голубоглазый и сам мог позаботиться о себе, но Итадори не хотелось, чтобы тот невзначай перенапрягся даже немного. Ребра уже почти не болели, однако Итадори каждый вечер упорно мазал места переломов обезболивающей мазью, чтобы избавить Сатору даже от незначительных неприятных ощущений. Затем они заваливались смотреть какой-нибудь фильм в комнате Сатору, и не всегда получалось досмотреть до конца: однажды блондин заснул на плече парня, для которого это время стало волшебным. Снежно-белые волосы невесомо щекотали его щеку, тяжесть головы блондина приятно ощущалась на плече, а еле слышные посапывающие звуки заставляли всё существо Итадори умиляться. С наступлением титров старший проснулся, и пришлось разорвать этот казавшийся магическим контакт. Итадори все никак не мог настроить себя поговорить с Годжо о чувствах. Сатору всё также не решался. В поселений день больничного Годжо, выпавшего на выходной, кареглазый уже как обычно собирался к нему, как в дверь его собственной квартиры постучали. Он никого не ждал. Открыв дверь, он увидел перед собой Сатору собственной персоной, улыбающегося во все тридцать два. — Здравствуй, Юджи-кун, — хитро улыбаясь, произнес секретарь. — Что ты тут делаешь? Точнее, это же я собирался идти к тебе? И откуда ты знаешь мой адрес? — засыпал его вопросами Итадори. — А ты против моего визита? — Вовсе нет, наоборот. — Ну вот и славно. Адрес спросил на работе, — внёс ясность Годжо. Юджи догадывался, что информацией поделился вездесущий Нанами. — Решил посмотреть, как ты живёшь, а то я не бывал у тебя в гостях. Нечестно, — притворно надул губы Сатору, шагая внутрь. Взору его открылась квартира, немногим больше его собственной. В комнате стоял высокий стеллаж с всевозможными аниме-фигурками и разнообразными манеки-неко. Юджи заметил, как взгляд Годжо изучает содержимое стеллажа. — Я их коллекционирую, ну, кошек, — смущённо проговорил парень. — Это классно, — заключил пришедший. Дальше по курсу была виден шкаф с приоткрытой — незакрывающейся — дверцей: что-то упорно не желало помещаться в пространстве шкафа. В центре комнаты находилась кровать со смятым покрывалом и ворохом одежды на ней. — Ты неряха, — заливисто смеясь определил Сатору. — Вовсе нет! Я просто выбирал, что одеть, — отвернувшись пробурчал Юджи. — Что одеть на встречу со мной? — уточнил блондин. — Да. Да, на встречу с тобой, ведь я не хочу выглядеть, будто только что поднялся с кровати! — смущение все еще не отпускало парня, выражаясь теперь в заалевших кончиках его ушей. — Не следует переживать, ты всегда выглядишь обворожительно, — произнес старший, подняв указательный палец вверх на манер учителя, — Показывай, а что это у тебя тут?.. — заинтересовался Сатору, направляясь к углу комнаты, где громоздились какие-то дощечки и мягкая пушистая ткань. — Ничего, — Юджи загородил спиной кучу непонятных деталей. — Чего ты стесняешься? Это же я, — Годжо не оставлял попыток узнать, что же это такое, — Ты занимаешься шитьём? — на этот вопрос явно натолкнул светлый материал, лежавший поверх. Юджи сдался. — Нет, это детали для …кошачьего домика. Я люблю мастерить иногда. Хотел сделать один, может быть, потом отдать соседям, у них как раз питомец… — Чего же тут стесняться? — У меня ничего не вышло, — потупив взгляд, пробормотал кареглазый. — Давай я помогу. Годжо ни черта не смыслил в рукоделии и тем более в кошачьих домиках. Спустя пятнадцать минут натуженных попыток и заливистого смеха Итадори, родилось нечто. Это был покосившийся дом, вход в который располагался ближе к крыше, чем к полу. Казалось, он держался на честном слове, коснись его — и он развалится, похоронив в своих обломках теоретически возможного кота. Юджи не мог представить, как это могло вообще появиться на свет — не иначе, Сатору сделал это специально. — Хорош ржать! — блондин умоляюще посмотрел на Юджи, сам еле сдерживая смех. — Ты нарочно старался сделать его максимально уродливым? — Юджи было сложно остановиться смеяться, он не пожелал бы ни одному коту оказаться внутри сего строения. — Вообще-то я старался тебе помочь, балда, — Годжо и сам понимал, что творение, вышедшее из-под его рук, достойно разве что мусорного ведра, — Мы можем оставить это на память как «невероятно футуристичное искусство великого непризнанного мастера Сатору Годжо»! — Именно так мы и сделаем, но я предпочту сохранить это в своем подвале, — утирая выступившие слёзы ответил Итадори. «Как можно не любить это солнце?», — подумал Юджи. «Как можно не любить это солнце?», — подумал Сатору. — Пойдем, прогуляемся, а то ты что-нибудь ещё у меня тут построишь, и мой пресс уже не выдержит нового приступа смеха, — по-доброму подшутил над горе-мастером Итадори. Солнце плавно садилось за горизонт, окрашивая небо в розовые и лиловые оттенки. Постепенно темнело, яркие неоновые вывески вспыхивали одна за другой, заменяя дневной свет. Город и не думал засыпать, ночные жители Токио только вышли на улицы, перемещаясь между кафе и барами. Не смотря на позднее время и накопившуюся усталость никто из пары не хотел завершать эту прогулку, словно это была последняя возможность так беззаботно провести время вместе: больничный Годжо заканчивался, и затем у Юджи не будет проводов так часто навещать его. В воздухе витала недосказанность, из-за чего между молодыми людьми повисло осязаемое напряжение. Они шли молча уже около десяти минут, и всё это время в голове обоих набатом звучала одна единственная мысль: «Признайся ему!». Обстановка более чем романтичная: сумеречное небо, неон прибрежных кафе, влажный воздух. Они дошли до набережной. В горле Юджи пересохло. Под этим предлогом он скрылся в ближайшем магазинчике, попросив Сатору подождать снаружи. Кареглазому нужно было провести пару минут наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. Он наслаждался этими нежными, хоть и всё ещё дружескими, отношениями. Ценил их и оберегал. Он не переживёт, если потеряет Сатору сейчас, если тот отдалится от него. И все же ему отчаянно необходимо большее, чем хоть и очень близкая, но дружба. «Мы действительно хорошо проводим время вместе. Даже если он отвергнет меня, я надеюсь, мы сможем остаться приятелями», — подавляя панику, решил про себя Юджи. Не забыв оплатить бутылку минералки, он направился к выходу из магазина. Годжо были необходимы эти несколько минут в уединении не меньше. Он физически чувствовал чуть ли не искрящее напряжение, исходящее сегодня от Юджи. Что тот собирался сделать? И собирался ли вообще, или Годжо только казалось? В любом случае, он сам еле держал себя в руках, желая раскрыть свои истинные чувства младшему. Примет ли он его? Было болезненно даже представить, если нет. За время их плотного общения Сатору уже не представлял жизни без этого светящегося комочка энергии с непослушными персиковыми волосами. «Я должен попытаться. Что, если всё получится?», — убеждая себя, блондин кивнул в пустоту, как бы подкрепляя принятое решение. Его ноги что-то щекотало. Опустив взгляд вниз, он увидел кипенно-белого, без единого темного пятнышка кота. Закрыв глаза, животное ластилось об него, глубоко мурча. Годжо протянул руку к шёрстке, выглядящей невероятно мягкой. — Откуда ты такой взялся, красавец? Кот громко и протяжно мяукнул, словно общался по-человечьи. — Мяу, — а это уже Сатору, желающий постигнуть тайны языка животных. — Мя-яу, — кот не медлили с ответом. Что же он имел ввиду? — Мия-я-яу, — блондин изо всех сил поддерживал диалог. — Мрр… Мяу? — как будто вопросительно мурлыкнуло животное. — Мяу-мяу… Ой! Юджи незаметно подкрался со спины. Не имея более сил сдерживаться, он хохотал уже в открытую. Сатору предстал перед ним невыносимо сладкой конфетой, потому что кто ещё мог настолько мило общаться с животными? — Да, блин, Юджи… Мне просто нечем было заняться! — Верю, — ответил парень, — Ты нашел действительно продуктивное занятие, — рука Юджи потянулась к голове кота. — Ты меня уже второй раз за вечер заставляешь краснеть, прекрати, — взмолился старший. — Ты сам это делаешь, — возразил Итадори, — Но знай, ваш диалог вышел довольно прелестным. Кстати, котик — вылитый ты. И вправду, с белоснежной шерстью гармонировали ярко-голубые глаза животного. Юджи стянул с головы Сатору очки, держа их напротив мордочки кота, и сделал снимок, после чего пушистый взмахнул хвостом и скрылся за дверьми магазинчика. Видимо, питомец был местный. В столь поздний час пляж был почти пуст. Пройдя ещё немного, молодые люди отыскали совсем безлюдное местечко. Неподалёку от воды лежало высохшее бревно, на которое тут же умостился розоволосый. Зелень разлапистого дерева, нависавшего над ними, приятно шелестела под еле ощутимыми дуновениями вечернего ветерка. Годжо уселся рядом. Лёгкий плеск воды у их ног расслаблял. — О чём ты думаешь? — первым осторожно нарушил молчание голубоглазый. — О том, как мне хорошо сейчас. — Погода и впрямь приятная. — Не только погода. У подножия дерева показались первые светлячки. — Я был так рад, когда ты пришел ко мне в больницу. — Правда? — Я очень скучал. Эти слова выскочили как юркая птичка, и Сатору испытывал облегчение, что наконец смог начать этот постоянно откладываемый им разговор. — Я переживал, что ты не захочешь больше меня видеть, — продолжил свою мысль блондин, обнажая самый большой свой страх. «Какой же я был идиот, что не пришел раньше», — единственное, о чем подумал Итадори, сожалея, что заставил Сатору вариться в котле из собственных страхов и домыслов. А ещё... Оказывается, его ждали! Боже, он мог бы, мог бы... — Я переживал о том же самом, — с грустной улыбкой ответил он.