Любовь и яйца

Арсений любит свою работу, правда. Он любит не спать пять суток, любит искать подходящие цвета для всех типов людей, в зависимости от месторасположения квартиры. Ему правда это нравится, хоть это и отнимает у него сон, отдых и личную жизнь. Знал ли он больше полугода назад, что полюбит ранее ненавистную работу, от которой получал больше слез и усталости, чем денег? Да что говорить о работе. Полгода назад он даже не знал, что залетит. Узнал он об этом не поздно, всего на втором месяце, но все врачи, к которым он ходил, говорили, что лучше не прерывать. Сережа сначала ворчал на бесплатную медицину, которая даже не умеет разбирать правильно: рак у тебя или все-таки ребенок; потому повел друга в платную. – Арсений, поймите, даже если вы не прервете эту беременность, я не могу обещать, что вы сможете забеременеть вторым, – Сергей стоит ровно за Арсением, положив руки ему на плечи, – У вас слабая матка, родить для вас будет целым испытанием. – То-есть передо мной стоит выбор: или я убью своего ребенка и не буду мучится, но не смогу в будущем родить, – врач мягко кивает, – Или я оставлю ребенка, буду сильно мучится во время родов, но у меня будет хотя бы один? – Выбор невероятно тяжелый, я понимаю, поэтому не настаиваю ни на каком вашем решении, – мужчина-омега что-то активно быстро пишет в своей тетради, – Но если вы захотите прервать беременность, то лучше вам на это решится в ближайшее время. Подумайте, обсудите с мужем все хорошо. Арсений поднимает грустный взгляд на друга, получая от него подбадривающую улыбку. Они выходят из кабинета скоро, быстро получают наставления от врача, о таблетках и о запрете каких-либо действий, убегая из больницы как ошпаренные. Сергей молчит. Он много раз говорил, что Максим его - хуйня, а не парень. Если альфе плевать на то, как, элементарно, дела у его омеги, то это херовый альфа. Арсений не слушал друга и защищал Максима, выставляя его в хорошем свете как мог. Но вот где Максим сейчас? Сережа знает, видел его недавно в баре с какой-то омежкой, но Арсению не стал ничего рассказывать, ему сейчас не до бывшего, который слился после первого же гона. Матвиенко молча открывает свою машину и садится на водительское сиденье, ожидая, пока рядом сядет его друг. Все ещё молчит. Он не будет ничего говорить о словах врача, не будет настаивать на аборте или на том, чтобы ребенок жил. Он просто поддержит любой выбор Попова, каким бы тот не был. – Скажи что-нибудь, пожалуйста. – Сюш, это твой ребенок и тебе решать, – Сережа поворачивается в сторону друга и мягко улыбается, – Я просто буду рядом, при любом исходе. Хорошо? – Арсений прикрывает глаза руками, – Я буду рядом и помогу во всем, хорошо? – Ты не злишься? – Даже если бы Максим изначально был нормальным парнем, он все равно мог тебя бросить из-за беременности, – Сережа заводит машину и выезжает с парковки больницы, – На тебя я не злюсь, на ребенка тем более. Если ты захочешь сделать аборт, я найду самую лучшую клинику для тебя, а если захочешь оставить, я буду лучшим крестным. С Сережей Арсений дружит со школы. Они прошли вместе и травлю в сторону Матвиенко, и ссоры Попова с родителями, и огонь, и воду. Они были вместе и во время ЕГЭ, и на праздновании выпускного. Они были рядом друг с другом, когда Арсений поступил в университет, и, когда Сережа открыл свой бизнес. Плакали в плечо друг другу из-за несправедливости жизни и пили за первую успешную продажу. Арс не бросит своего друга, даже если Матвиенко перехочет с ним общаться. А Сергей не бросит своего друга даже если тот решит, что волки - это священное животное и уйдет охранять российские леса. С родителями у Арсения всегда были плохие отношения. Сначала его гнобил родной отец, из-за того что его сын родился не альфой. Папа не защищал. А после смерти Сергея Александровича стало ещё хуже. Папа нашел себе нового мужа, завел с ним ребенка, а на сына совсем забил. И прежде и так никем не любимый Попов превратился в изгоя семьи. Андрей требовал от сына все: отличные оценки, чистый дом, вкусный завтрак-обед-ужин и ухоженного ребенка. А получал Попов ничего, кроме вечных оскорблений и избиений. Отчим не мог защищать, Андрей не давал разрешения вмешиваться. Арсений был один. На уроках он выслушивал жалобы от учителей, что скатился, а дома ругань, что суп получился невкусным. Он терпел один, справляла сам и никому не показывал, что ему больно. А потом появился Сережа. Матвиенко сразу сказал, что терпеть такое нельзя. Тем более в одиночку. Не сразу, но Арсений открылся. Он пришел к другу домой в девять ночи, избитый чуть ли не до крови. Он не разгибал руку и хромал, но дошел до другого конца улицы и все рассказал. Арсений не плакал. Сережа ревел. Матвиенко отправил друга в душ, рассказал своим родным часть и попросил их, что Попов остался. Родители были не против, помогли Арсению намазать все синяки мазью и постелили ему в спальне Сережи. Арсений перестал быть один. С папой Попов общался очень редко. Андрей звонил сыну каждые полгода, спрашивал о делах и самочувствии, проявлял желание помочь финансово и звал в гости. Арсений ревел ночами, потому что обида не прошла. Сергей ничего не знал. – Ты что-нибудь хочешь? Матвиенко останавливается около аптеки, чтобы купить прописанные врачом таблетки от болей, и поворачивается в сторону друга. Омега отрицательно мотает головой, вновь ныряя в свои мысли. Он хочет детей, определенно. Всегда хотел. Может даже и не одного. Но жизнь распорядилась иначе, давая в подарок Арсению всего один шанс. Он хочет детей, определенно. Но он не хочет быть как его папа. Не хочет, чтобы его дети ненавидели его так же, как сам Арсений ненавидит Андрея. – Я оставлю ребенка. – Я буду лучшим крестным, – спокойно отвечает Сережа, убирая пакет с лекарствами на заднее сиденье. – Лучший человек не может не быть лучшим крестным. Матвиенко коротко смотрит на омегу, замечая его широкую улыбку, и сам улыбается, переводя взгляд на дорогу. – Какой ты милашка. Арсений смеется громко, поворачиваясь к окну. На секунду задумывается снова и понимает, что ему очень повезло. Да, у него нелюбимая работа, съемная квартира и новый человек под сердцем. Рядом с ним его лучший друг, который без причин и просьб всегда будет рядом.

***

Беременность протекала тяжело. Но не физически, а морально. Арсений ревел, истерил и хотел убить себя. Сережа переехал в квартиру Попова на диван в гостиной, чуть ли не каждую ночь забирая или нож, или таблетки из рук омеги. Обнимал крепко и успокаивал очередную истерику. Укладывал спать и сидел всю ночь около кровати друга, бесшумно следя за сном Арсения. – Я не хочу мучать ребенка, – в слезах кричит Арсений, вырывая свои руки из хватки альфы, – Я буду плохим папой! – Если ты умрешь, то умрет и ребенок. Это единственное, что успокаивало Попова и заставляло хоть на пол дня забыть мысль о самоубийстве. Сережа пил успокоительные и искал психолога для друга. Ночами служил его жилеткой, а днем - доставщиком, выполняя любые капризы своего друга. – Почему ты всегда рядом? Почему слушаешь мои истерики? – Потому что я твой друг и люблю тебя, – спокойно отвечал Матвиенко, мягко поглаживая Арсения по голове, – Я не смогу без тебя, так что подумай и о себе. Арсений плакал громче, кричал, что не достоин Сережи, но обнимал крепче. Ненависть к себе превратилась в ненависть к ребенку и Попов окончательно решил пойти к психологу. Он был трезвым, когда решил оставить малыша, так что нужно отвечать за свои слова. Истерики по-тихоньку прекратились, Арсений стал успокаиваться и медленно приходил в себя. Живот рос с бешенной скоростью, Попов начал чаще улыбаться и плакал, когда видел маленькое тельце на экране в кабинете узи. Сережа был рядом, вытирал слезы другу и говорил, что у омеги внутри растет буйная принцесса. – Хочу назвать ее Аней, – как-то признался Арсений, когда Матвиенко приехал к нему в свой обеденный перерыв, – Анна, – Сережа мягко улыбнулся, слушая друга и поедая борщ, – Моя маленькая благосклонность. Матвиенко широко улыбнулся, сказав лишь одно короткое: “Очень красивое имя”. А потом прикрыл глаза руками и разревелся. Арсений аж испугался. Он быстро взял бумажные полотенца со стола и подбежал к другу, истерично расспрашивая друга. – Я альфа, почему ты заставляешь меня плакать? – возмущенно кричит Сережа, вытирая слезы салфетками, – Блять, Попов! – Да что я сделал? – уже в слезах спрашивает Арсений, хмурясь, – Я просто назвал имя. – Не плачь, тебе нельзя! – А ты че плачешь? – возмущенно спрашивает омега, вытирая свои слезы, – Тебе имя не нравится? И Сережа будет убеждать, что имя невероятно красивое, умалчивая, что счастлив за друга. И в тот день он впервые выйдет из квартиры Попова со спокойной душой. Арсений наконец-то стал счастливым.

***

Поездка в Екатеринбург стала неожиданностью для всех. К ней не был готов даже сам Матвиенко. Он упрашивал своих коллег почти двенадцать часов, но и у никого не получать отправится за новой машиной чисто физически. Оставлять Арсения одного, тем более на неделю, не хотелось совсем. Выбора не оставалось. – Мне придется уехать, – виновато проговаривает Сережа, созвонившись с другом по видеосвязи, – Всего на неделю, – Арсений внимательно смотрит в экран телефона, кивая, – Если тебе что-то нужно будет, ты мне звони сразу, хорошо? – Я хочу яйца. – Иди нахуй, – Попов обиженно выпячивает губу, – Сюш, ну я серьезно, нигде нет этих яиц, потерпи немного, скоро они появятся, – Матвиенко останавливается на светофоре и поворачивается в экран телефона, – Я вернусь через неделю, не загреми в полицию, прошу. Знал бы Арсений то, как Сережа будет рядом в своих просьбах. Психанув вечером и выйдя все-таки из дома, Попов направился в магазин, не зная того, как сильно изменится его жизнь...

***

Другу омега позвонил не сразу. Поднялся домой, сходил в душ и поставил чайник. Взял в руки кофту Антона и обмотался в нее, вдыхая слабый запах перца. Заварил себе чай и перезвонил другу по видео, аккуратно устанавливая телефон на сахарницу и делая маленький глоток. – Что с тобой произошло за пару часов? – хмуро спрашивает Матвиенко, – Где ты был и с кем? – Попов облизывает губы, думая. Стоит ли рассказывать Сереже полную историю? Нет, стоит, все-таки альфа переживает за него, да и некрасиво так поступать. Но стоит ли это рассказывать сейчас? Ну не, когда Сережа приедет и будет совсем рядом станет хуже, – Попов! – Я пошел за яйцами, – Матвиенко прищуривается, неуверенно кивая, – Яиц не было... – Я тебе несколько дней это талдычу. – Я когда зашел в магазин, мне сказали, что там было две пачки с последнего привоза. Обрадовался сильно, а когда подошел к стенду, там было пусто, – продолжает Арсений, снова делая глоток, – В итоге мне так обидно стало, что они меня так обнадежили, я разревелся, – Сережа вздыхает коротко, переставая хмурится. Беременность заставляла Попова творить такие вещи, которые тот бы в обычной жизни делать не стал ни за что. Сережа знал это, потому и не хотел бросать друга надолго одного, – Ну и ко мне подошел один из покупателей. Альфа, – проговаривает это быстрее, чем Матвиенко задаст свой уточняющий вопрос, – Оказывается, он взял последнюю пачку яиц. Ну и он любезно поделился со мной, – альфа прикрывает глаза рукой, – Ну и мы у него дома с его подругой съели все яйца, попили чай и поели. – Что, блять?! – Он полицейский! – И что, блять? – возмущенно кричит Сережа, накрывая голову руками, – Ты ебанулся? У тебя совсем слетел инстинкт самосохранения? А если бы он соврал? А если бы он был маньяком? Ты ебанулся? – Не кричи на меня, – так же громко просит Арсений, опуская взгляд в кружку, – Аня решила все за меня, я правда не хотел. Матвиенко резко встает со стула, отворачиваясь. Сжимает волосы на затылке, делая мерные шаги, и матерится. – Я уехал в обед, блять! В обед! – Сережа поворачивается к телефону, так и не усаживаясь обратно, – Меня не было не пол года! Пол дня! – Арсений поджимает губы, – Ты понимал, что я мог сейчас с тобой не разговаривать вообще? Я не могу, блять, я приеду завтра утром, не выходи из дома вообще, иначе я тебе въебу, блять. – Не надо, все хорошо, я не выйду из дома, – Арсений вытягивает руки вперед, так и держа в одной чашку с чаем, – Работай, пожалуйста, со мной все в порядке. Я буду заказывать доставку. – Еще и полицейский, – Матвиенко присаживается обратно на свое место, отрицательно мотая головой, – Сука, а если бы он тебя в обезьяннике закрыл за неадекватное поведение? – Когда истерика в магазине из-за закончившихся яиц стала неадекватным поведением? Тем более, я беременный. – Вот именно, ты беременный, – вытягивает указательный палец в экран телефона, – Ты вообще не думал о ребенке? А если бы с Аней что-то случилось? Сережа справедливо ругался и Арсений это понимал. Сейчас. Сейчас он действительно задумался о том, что Антон мог соврать, но тогда, в магазине, мозг был совершенно затуманен из-за гребанных яиц. Арсению жутко повезло, что к нему подошел именно Антон. Мысли том, что альфа мог оказаться каким-нибудь маньяком или ганнибалом, вызывали мурашки по коже. Арс не хочет об этом думать. – Сереж, все хорошо, я не выйду из дома больше, правда, – Матвиенко отрицательно мотает головой, прикрыв рукой рот рукой, и вообще не смотрит в телефон, – Я прошу, работай, ты и так из-за меня много от чего отказываешься. Пожалуйста. – Я быстро разберусь со всеми делами и постараюсь приехать быстрее, – уже более спокойно проговаривает Сережа, – Гулять тебе нужно, но как начинает темнеть - сразу домой. Ты же умный мальчик, не испытывай судьбу, – Арсений много раз согласно кивает, делая еще один глоток остывшего чая, – Что за кофта на тебе? Арсений опускает взгляд вниз, забывая, что на его плечах все еще была кофта Антона. Поджимает губы, неосознанно вдыхая острый запах. – Того альфы, – Матвиенко прикрывает рукой глаза, не желая ничего отвечать на эту фразу, – Не осуждай меня, она вкусно пахнет. – Ой все, не продолжай. Когда приеду, мы еще поговорим об этом, понял? Арсений согласно кивает. Он и без разговоров понимает, что сильно налажал, но говорить об этом уже не имеет смысла. Сергей спрашивает еще что-то про самочувствие, но омега отвечает чисто на автомате. Мыслями он был не здесь, а в квартире Антона. Пил чай и общался с Катей. Ему этого не хватало. Кроме Сережи в его жизни никого не было, а так не хватало вот этого общения с какой-нибудь другой омегой, которая понимает его как никто. Матвиенко хороший, но в таких моментах, как сегодня, он ничего не понимал. Попов не жалуется. Не на что. Сережа делал слишком много для него, нельзя жаловаться. Но не хватало понимания. Катя его понимала. Разумеется, он не рассказывал ей о личных моментах, но рассказал о беременности, и Катя кивала. Она рассказывала о своей, о том, как ей было тяжело принять то, что скоро у них будет ребенок. Рассказала о Диме и о том, как тот довольно хорошо принял новость. Арсению этого не хватало. Понимания. А Антон... У омеги нет слов описать его. Попов встречал на своем пути немало альф, общался лично не с многими, но Антон был удивительно хорошим. Он не ругался, не психовал. Он спокойно реагировал на все истерики Попова, был добр и заботлив. Как Сережа. – Ты меня уже полчаса не слушаешь, – фыркает обиженно Матвиенко, привлекая внимание друга на себя, – Только не говори, что думаешь о том парне, – Арсений загнанно смотрит на альфу, ничего не отвечая, – Сюш, только не говори, что ты влюбился, пожалуйста. Вы знакомы меньше суток. – Я не влюбился, – Матвиенко выгибает бровь, – Я просто подумал о том, что он относился ко мне так же, как ты, – Арсений встает из-за стола и убирает чашку в раковину. Забирает телефон со стола и уходит в гостиную, – Я столько истерик ему закатил, ты бы знал, – Сережа шепчет короткое “Представляю”, заставляя омегу коротко фыркнуть, – Но он не злился на меня вообще, спокойно на все реагировал. На мои слезы он молча позвонил подруге и спросил разрешения поделится. Купил мне мои орешки, дал мне свою кофту, потому что я замерз. На мое стеснение, он улыбнулся и попросил брать все, что захочу. Даже подругу свою попросил, чтобы он давала мне все, что бы я не попросил, – Сережа подкладывает руки под подбородок, молча слушая, – А на мои очередные крики и слезы он молча посадил меня в машину, успокоил и отвез домой. Даже кофту отдал, хотя мне пройти немного там нужно было. – Что за подруга? – Это единственное, что ты услышал? – возмущенно спрашивает Попов, хмурясь, – Короче, у него дома была похожая ситуация. Я точно не знаю всю историю, но я не только из-за полицейского удостоверения согласился поехать, – Матвиенко фыркает коротко, но Арсения не перебивает, – Катя тоже беременна. Мы поболтали немного. – Я в ахуе с тебя, – омега закатывает молча глаза. – Ладно, может и не такой и плохой этот альфа. Но я ничего больше не буду про него говорить, пока не увижу лично. А Арсений не уверен, что сам сможет его еще увидеть. Он неожиданно вспоминает про визитку, которую ему дал Антон, и кажется вдыхает в себя новую жизнь. Он желает другу спокойной ночи и сбрасывает трубку, убегая в коридор. На обувнице, рядом с ключами, лежала маленькая карточка. Она была полностью черного цвета, с именем и номером телефона по середине. Шастун Антон Андреевич. Арсений слегка улыбается и разворачивается в сторону гостиной. Возвращается обратно на диван, думая. Как бы ему написать так, чтобы не выглядеть навязчивым? Да, спрашивает человек, который буквально пару часов назад пытался отобрать у альфы его яйца, и который позже был у него же дома и пил его чай. Арсений не ахуел. Антон ахуел. Попов накрывает ноги пледом и опускает взгляд на кофту, задумываясь. Коротко вздыхает и забивает номер в свою телефонную книжку. Находит Антона в телеграмме и открывает пустую переписку. “Привет снова, это Арсений. Я надеюсь, ты уже дома. Еще раз прости за сегодняшнюю ситуацию. Когда я смогу отдать тебе кофту?” Попов долго не думает и, перекрестившись, отправляет Антону это сообщение. Быстро выходит из чата и выключает телефон, убирая на край дивана. Страшно, почему-то очень страшно. Арсений нервно вздыхает и встает, уходя в спальню. С него хватит этого стресса.

***

А Антон вернулся, забрал Катю, отвез ее к себе домой и вернулся к себе, заснув практически сразу. Ну по крайней мере Арсений так с утра прочитал, когда проснулся и увидел аж три сообщения от альфы. “Если кофта тебе не нужна, можем сегодня встретится на моем обеденном перерыве и ты мне ее отдашь” А Арсению она нужна. Он уснул в этой несчастной кофте и всю ночь дышал острым перцем, охуевая от себя. Он впервые так реагировал на чей-то запах, но Антоновским, почему-то, хотелось дышать двадцать четыре на семь. Последствия беременности - говорит себе Арсений. Пиздец - шепчет внутренний голос. Попов игнорирует все голоса внутри себя и отвечает альфе согласием. “Ну тогда давай в час в кафе “Уют”, я буду там” Арсений коротко отвечает согласием и даже вздыхает, когда Антон оставляет сообщение непрочитанным. Ну вот и все. Попов отдаст ему его кофту и они больше вообще никак не пересекуться. Возможно, увидятся где-то в будущем также в пятерочке, альфа будет покупать яйца для своей беременной омеги, а Арсений будет покупать очередную вкусняшку для своей дочери. И они даже не узнают друг друга, а может просто сделают вид. Шастун постарается забыть омегу как страшный сон, а Попов всегда будет вспоминать доброго альфу, который так хорошо к нему относился. Арсений так загнался, что даже не услышал пришедшее от Антона сообщение. Телефон одиноко пиликнул на столе, пока Попов загоняясь ставил чайник и делал себе бутерброды. Сережа позвонил тогда, когда омега засовывал в микроволновку свой бутерброд. Арсений быстро захлопнул дверцу и принял звонок, закрепляя телефон между плечом и ухом. – Доброе утро, ты встал? – Доброе, завтракаю, – омега выключает чайник и достает чашку, – Ты там как? – Ну как, еду по адресу. Если сегодня разберемся с машиной, то я дня через два приеду уже, – Арсений согласно кивает, вслух ничего не отвечая, – Тебе что-нибудь нужно? – Сереж, я закажу, – Попов присаживается за стол, – Тем более, я через час пройдусь погуляю. – Только долго не гуляй, – просит альфа, резко что-то выкрикивая, – Прости, козел какой-то водить не умеет. Тепло одеться не забудь, – Арсений в какой-то момент сам теряется от количества информации, которую Сережа может выбросить просто за минуту, – Так, солнце, прости, я уже подъезжаю. Вечером перезвоню, пока. Омега даже попрощаться не успел, Матвиенко быстро сбросил трубку, уматывая по своим делам. Попов уже хочет положить телефон обратно на стол и забрать свой согревшийся бутерброд, но замечает пришедшее минут десять назад сообщение от Антона. “Как у вас дела?” Такой простой вопрос, Сережа ему каждый день такой задает, но почему-то так радостно на душе. Арсений широко улыбается, с телефоном в руке открывая микроволновку и забирая оттуда свой мини завтрак. Присаживается обратно за стол и задумывается. А как у него дела? А как у них дела? Арсений проводит рукой по волосам, ударяя пальцами по экрану и думая. “У нас все хорошо, сидим завтракаем. У тебя как?” Антон читает сразу и вроде что-то печатает, но резко перестает. Попов слегка хмурится, не закрывая переписку, и хочет уже что-то написать следом, но Антон вообще пропадает из сети. Вот и поболтали, классно. – Он же на работе, мало-ли что-то случилось. И Антон не отвечает даже в одиннадцать, когда Арсений уже собирается на их мини встречу. Не отвечает и в час, когда Попов сидит за одним из столиков в кафе. Не отвечает в три. Омега обиженно фыркает и, заплатив за свой заказ, уходит домой. Он больше не пишет, если Антон захочет, то номер у него есть. Он прождал в кафе два часа, но Шастун не подумал даже отписаться. Попов поднимается обратно в свою квартиру и бросает кофту на обувницу, уходя в гостиную. Его по разному обманывали, та же самая история с яйцами, но чтобы не приходили и вот так вот игнорировали... Арсений фыркает. Отправляет Сереже сообщение о том, что будет работать, и выключает звук. Забирает из комнаты ноутбук и включает. На экране полупустая схема гостиной, которую омега начал заполнять еще вчера днем. У него в задании зал и спальня, а в голове обида на альфу. Попов пытается что-то нарисовать, но в итоге психует, стирает новую стену и закрывает ноутбук. Время три. Арсений спит на диване. Время шесть. Ему на телефон пришло два больших сообщения от Антона, но Арсений все еще спит. Время пол восьмого, Попов просыпается от вибрации под ухом. Сонными глазами читает «Антон полицейский Катя» и подскакивает. Уже хочет взять трубку, но, видимо, время ожидания прошло и звонок сбросился. Время 19:24, Арсений читает уже пять непрочитанных сообщений от альфы. Шастун извиняется сильно. Уехал по работе и освободился только в шестом часу. Попов вздыхает, но читать продолжает. “Прости, пожалуйста, я правда не специально. Я через десять минут буду около твоего дома” “Арсений, не злись, прошу. Я правда не специально. Пришлось уехать по работе, я даже телефон не взял с собой” “Я буду стоять на улице сколько угодно. Я не знаю, сколько ты меня ждал в кафе, потому готов стоять хоть всю ночь”. Попов быстро встает с дивана и выходит на балкон. Антоновская машина и вправду стояла на одном из парковочных мест, только вот Антона не видно было ни в машине, ни около нее. Арсений выходит с балкона и, не забирая телефон, убегает в коридор. Накидывает свою куртку и хватает с обувницы кофту Антона. Лифт едет долго, или Попову кажется. Сейчас все кажется абсолютно долгим, и это при том, что омега даже дверь не закрыл. А сколько бы он возился с ключами? Арсений выходит из подъезда и натыкается на Антона, который стоял около скамьи и кому-то звонил. – Ты бежал что-ли? – Ты с ума сошел? – хмуро спрашивает Арсений, подходя ближе к альфе, – А если бы я не вышел? – А ты че бегаешь? – также хмуро спрашивает Антон, сбрасывая звонок и убирая телефон в карман куртки, – Ты не в курсе может, но тебе нельзя бегать, – Попов скрещивает руки на груди, ничего не отвечая, – Прости. Антон сдувается быстро. Опускает голову в землю, но тут же снова поднимает глаза на омегу и протягивает ему небольшую коробочку. Арсений вопросительно хмурится, вытягивая свободную руку вперед и принимая подарок от альфы. – Что это? – Это мои извинения, – спокойно отвечает Антон, аккуратно забирая свою кофту и освобождая руку Попова, – С пустыми руками не хотел приезжать, а цветы не знал какие взять. Арсений медленно открывает коробочку, замечая внутри несколько Киндер-сюрпризов. Он уже хочет поднять голову, но чувствует, как Антон к нему подошел и чуть ли не обнял. На плечи падает тяжелая и теплая ткань, заставляя Попова все-таки поднять удивленный взгляд на альфу. Арсений заглядывает в глаза Шастуна, который старательно надевал свою кофту на плечи парня, и замирает. – Зачем? Совсем тихо спрашивает из-за неожиданно осипшего голоса. Антон спокойно укрывает Попова и отходит, даже не замечая изменившегося голоса. – Чтоб ты не обижался на меня, – и Арсений хочет сказать, что, вообще-то, не обижался, но альфа не дает, – Я не поздравил Катю с днем матери и она на меня так обиделась, что две недели не разговаривала со мной. А сегодня я не пришел, хотя сам пригласил. – Я не обижался, – Антон выгибает бровь, – Ну ладно, да, я обиделся, но не настолько, чтобы извиняться передо мной, – Шастун все еще молчит. Скрещивает руки на груди, так и смотря с одной поднятой бровью, – Я спал. Выключил звук на телефоне и уснул. Я тоже не специально, – Антон коротко кивает, так и продолжая молча стоять, – Но почему Киндеры? – Потому что яйца, – омега фыркает тихо, – Согласись, если я бы тебе купил сетку куриных, было бы странно. – Зато дешевле бы вышло, – Антон снова выгибает бровь, возвращаясь в позу, в которой стоял буквально две минуты назад, – Спасибо, мне очень приятно, правда, – Арсений закрывает коробку обратно, – Может зайдешь на чай хотя-бы? Ты скорее всего не ел весь день. Антон мягко улыбается, отрицательно мотает головой. – Я после работы уставший, поеду сразу спать, – телефон в его куртке резко звонит, заставляя Шастуна достать его и прочитать имя звонящего, – Прости, одну секунду, – Арсений согласно кивает, слабо улыбаясь, и опускает взгляд на красивую маленькую круглую коробочку, – Привет, Сереж, что ты орешь? – Попов поднимает взгляд на альфу, – Да все нормально со мной, слышишь? Разговариваю с тобой же. Да, все хорошо, – Антон переводит взгляд на Арсения, – Отъебись, придурок, – злобно проговаривает альфа, заставляя Попова вскинуть брови от удивления, – Давай потом поговорим, я занят немного, – Антон опускает голову в землю, – Иди нахуй, люблю тебя. Пока, – омега широко улыбается, заставляя и Шастуна слегка улыбнуться. Антон быстро сбрасывает трубку, – Фантастический человек. За минуту успел дать пиздюлей и их же отхватить. – У меня тоже есть друг Сережа, – со смехом проговаривает Попов, – У меня иногда такая же реакция на него. – Магия имени какая-то. – А что случилось-то? – Да нормально все, – коротко отвечает Антон, убирая телефон обратно в куртку, – Приколист он типо, давно не общались, вот он и шутит, что я походу умер, – Арсений слегка кивает, – Я, кстати, завтра отдыхаю, если хочешь, можем возобновить наш обед, – Антон мягко улыбается, – Или завтрак, или ужин. Как тебе больше хочется. Попов внимательно смотрит в глаза альфы, пытаясь прочитать в них что-то. На секунду думает, что тот шутит, но Антон ничего не говорит, не смеется. Стоит и ждет ответа. Походу в серьез задал этот вопрос. – Давай обед, – неуверенно проговаривает Арсений, продолжая внимательно смотреть на альфу, – Завтрак - рано, а ужин - поздно. Шастун с улыбкой кивает и делает медленный шаг к омеге. Арсений молча стоит на своем месте, не понимая, почему не может сделать хотя бы шаг назад. Ноги прибило к земле, заставляя Попова ждать продолжения. Антон медленно наклоняется и оставляет легкий поцелуй на щеке, тихо проговаривая лишь одно: “Возвращаю тебе обратно”. Арсений поднимает удивленный взгляд на альфу, так и продолжая молчать. – Спокойной ночи, до завтра! И уходит, оставляя Попова так и стоять около подъезда, держа в руках коробку с шоколадными яйцами. Антон садится в свою машину и уезжает со двора.

***

Сережа, как и хотел, возвращается спустя три дня. За это время Антон дважды сводил Арсений в кафе, один раз в парк и один раз в галлерею. Альфа писал каждый день, спрашивал о самочувствии и покупал всякие вкусняшки. А Арсений не читал пожелания спокойной ночи, чтобы с утра была причина снова написать. Зачем он это делал, если Антон успевал написать Попову еще до его пробуждения, не знает сам омега. Арсений с улыбкой собирался на очередную “прогулку”, даже не мечтая о большем. Он просто радовался жизни, принимал очередную коробочку с Киндер-сюрпризами и обнимал крепко, благодаря. Он умалчивал, что не ест много сладкого, доедая только первую из трех коробочек. А Антон продолжал дарить, спрашивал о предпочтениях, о делах и любимых занятиях. Он много слушал, а Арсений говорил без остановки, заставляя Шастуна молча кивать и улыбаться. И даже сейчас, когда Матвиенко рассказывал о своей поездке, Арсений читал сообщения от альфы и улыбался. – И когда ты меня познакомишь с этим таинственным незнакомцем? – Да вот он только что написал, что с завтрашнего дня снова выходит на работу, – грустно проговаривает Арсений, что-то быстро печатая в телефоне и выключая, – Вот ты с работы и сразу на работу. – Не сразу, – спокойно отвечает Матвиенко, заворачивая во двор своего дома, – Сначала оставлю вещи и переоденусь. Арсений молча закатывает глаза, но не спорит. Молча выходит из машины друга, позволяя ему спокойно припарковаться, и уходит в сторону нужного подъезда. Сережа подходит к нему с одним рюкзаком и двумя пакетами, ожидая, пока Попов догадается открыть подъездную дверь. – Что за пакеты? – Не подглядывай, – фыркает альфа, убирая один из пакетов подальше от омеги, – Я тебе сувениров привез, – Попов широко улыбается, заходя в лифт, – Успокойся, ребенок, ща зайдем и ты получишь свой подарок. Арсений складывает ручки вместе, как муха перебирая пальцы. Сергей отрицательно мотает головой, старательно игнорируя друга, и выходит из лифта. Попов уже достает ключи от квартиры Сережи, чтобы открыть дверь, но замечает неладное. Дверь была закрыта, но не заперта. Матвиенко перекладывает все сумки в одну руку и отталкивает другой Арсения назад, самостоятельно открывая дверь. Попов стоит в подъезде, замечая как в коридоре были разбросаны вещи. Он хмуро заглядывает внутрь, слушая, как Матвиенко громко матерился, хлопая дверцами. Арсений аккуратно входит в гостиную, замечая, как его друг кого-то нервно набирал, переворачивая папки. – Бля, меня ограбили, – не здороваясь, проговаривает Сережа в трубку телефона. Арсений поднимает с пола подушки и укладывает их обратно на диван, – Украли документы по купленным машинам. Ни одного нет, – Сергей захлопывает дверцу шкафа-пенала, отворачиваясь от Арсения, и хватается свободной рукой за голову, – Я понимаю, что это не в твоей власти, но пойми, я могу только тебе доверять, – Попов поднимает все разбросанные вещи, молча складывая их и убирая на столик или диван, – Так, мне тебя в твоем участке ждать? – Сережа поворачивается в сторону друга, – А, понял, я скоро подъеду туда. Только, я не один, – Арсений потихоньку прибирается в коридоре, не мешая другу разговаривать, – Все отлично, скоро там будем. – Куда мы? – Куда мы, Арсений? В полицию, конечно. Попов согласно кивает и выходит из квартиры. Матвиенко хлопает дверью, и уходит к лифту. Закрыть не получиться, а воровать у него уже нечего. Арсений грустно смотрит на друга, который нервно отбивал ногой какой-то неведанный ритм, и тихо вздыхал. – Мне надо было к тебе заехать. – Еще чего? – хмуро спрашивает Сергей, – А если бы они с тобой что-нибудь сделали? Попов опускает взгляд в пол, ничего не отвечая. Они быстро выходят из подъезда, доходя до машины и усаживаются в нее. Арсений тихо поглядывает в сторону друга и даже не знает что сказать. У него из связей в полиции только Антон, но он не уверен, что у альфы достаточно власти, чтобы помочь. Да и Сережа вроде уже позвонил своему знакомому. Арсений заглядывает в свой телефон и грустно вздыхает. – Ты в порядке? – Я зол, – хмуро проговаривает Матвиенко, заруливая в ближайший полицейский участок, – Интересно, какая скотина поверила в себя? – на телефон приходит сообщение и Арсений резко переводит свой взгляд туда, читая, – Ща, я быстро заявление напишу и отвезу тебя. – Все хорошо, ты чего, я наоборот хочу с тобой побыть. – Ты мне помочь не сможешь, – уже более спокойно проговаривает Сережа, – Да и тебе волноваться нельзя. Мы все решим. Арсений согласно кивает и выходит из машины. Открывает переписку с Антоном и, поднимаясь по лестнице к двери, печатает ответ. Шастун спрашивает о том, свободен ли Арсений сегодня вечером и Попов задумывается о времени, прикидывая то, сколько он пробудет здесь с Сережей. Омега присаживается на скамейку, пока его друг подходит к охранной будке. “Я пока с другом занят, но вроде как свободен, пока сам не знаю” Арсений поднимает взгляд на друга и видит, как к нему подошел высокий и большой мужчина, на фоне которого Матвиенко был маленьким мальчиком. Он мягко улыбается, стараясь не вникать в суть разговора. – Да, мне примерно объяснили, – кивает мужчина с двумя маленькими звездочками на погонах, – Ща, Тоха подъедет и мы разберемся. Матвиенко согласно кивает и отходит к своему другу, присаживаясь рядом. Арсений убирает телефон в карман, поворачивается к Сереже и подбадривающе улыбается. – Все решится, правда, – тихо проговаривает омега, укладывая руку на плечо друга, – От тебя еще ни одна тварь не убегала. Матвиенко слабо улыбается и кивает важно, поворачиваясь к полицейскому. Лейтенант о чем-то разговаривал с охранником, даже не поворачиваясь в сторону принесенных гостей. Дверь открывается и в помещение заходит мужчина с шлейфом острого перца. – А вот и Майор подъехал, – с улыбкой проговаривает громила, подходя к другу и пожимая ему руку, – Здравствуйте, Антон Андреевич! – Привет, Макар, – спокойно проговаривает Антон, даже не поворачиваясь в сторону Арсения и Сережи, – Я не Майор. – Это пока, – с улыбкой проговаривает Сережа, вставая со скамейки и подходя к Шастуну. Арсений вопросительно смотрел на все происходящее, не понимая, что, собственно, происходит, – Подожди пару дней, после твоего подвига тебя только повышать. – Да он же и так под два метра, куда дальше? Со смехом проговаривает Макаров, заставляя Матвиенко рассмеяться. Антон спокойно смотрел на обоих, ожидая, пока те успокоятся. Он все-таки поворачивается в сторону Арсения, который стоял около скамейки, и замирает. – Что за подвиг? Арсений, как и Антон, общего веселья не разделял. Только если альфе просто было не смешно, то Попову вообще было непонятно происходящее. Омега медленно подходит к Сереже, вставая между другом и Антоном. – А ты не знал? – Макаров решается рассказать сам. Он не заметил живота омеги, потому не понимал, почему Матвиенко и Шастун резко замолчали, – Он же у нас пулю словил. – Это была пневматика, – резко проговаривает Антон, хмуро смотря на Макарова, – Все хорошо. Арсений недолго внимательно смотрит на Шастуна, пытаясь понять, шутка ли то, что только что сказал Лейтенант, или все-таки нет. Антон молча поджимает губы, бегая взглядом от Арсения к Сереже. Попов вздыхает глубоко и отворачивается от них всех, уходя обратно к скамейке. Макаров замечает довольно большой живот и открывает рот от удивления. Он молча хватает Матвиенко за руку и тянет в сторону скуд, шепча короткое: “Пошли, заявление напишешь”. Антон провожает друзей взглядом и подходит к Арсению, присаживаясь на корточки перед ним. – Тебе нельзя переживать, – хмуро проговаривает Арсений, криво пародируя Матвиенко и Шастуна, – Одного ограбили, другого подстрелили. Нормальные вы вообще? – Антон мягко берет ладони омеги в свои руки, заставляя посмотреть на себя, – Пф, пневматика, конечно, это же как детский пистолетик, точно! – Арсюш, хороший мой, – Попов хмуро смотрит на альфу, – Со мной все в порядке, ты видишь? – Да, я вижу, что ты пиздабол, который промолчал о том, что в тебя стреляли. – Стреляли не в меня. – А хули ты ловил-то? – зло спрашивает Попов, заставляя Антона улыбнуться, – Че смешного? Тебе смешно? – Шастун отрицательно мотает головой, тут же убирая улыбку с лица. Глаз Арсения дергается и он уверен, что все, нервы сдали, – Что произошло? Антон вздыхает и встает с корточек. Подходит к будке охраны и просит бокал воды, возвращаясь обратно к Попову. Присаживается на лавочку рядом с омегой и поворачивается в его сторону. – В детский сад пришел какой-то психопат с пневматическим пистолетом, – Арсений округляет от удивления глаза, укладывая руку на живот, – Ни один ребенок не пострадал! – тут же проговаривает альфа, замечая напуганный взгляд, – Там охраннику ногу прострелили и воспитательнице бедро, все остальные в порядке, – Арсений молча кивает, поворачиваясь в сторону подошедшего охранника и принимая стакан воды в руки, – Мы с Димой поехали, плюс с нами силовики. Целились в Диму, я прикрыл. – Куда? – Антон вздыхает коротко. Рукой отодвигает горло футболки и показывает забинтованное плечо, – Когда? – Когда я не пришел в кафе. Арсений прикрывает рукой глаза и вздыхает. Антон спускается со скамейки и снова присаживается перед омегой. Рукой убирает ладонь Попова с его лица и заставляет посмотреть на себя. – Я в порядке. Видишь? – То-есть, Сережа, который звонил тебе в тот вечер, это мой Сережа, – Антон слегка пожимает плечами, шепча короткое “Похоже”, – И он не приколист, а по факту задавал вопросы? – альфа слегка кивает, – Но откуда он узнал? – В новостях писали. Арсений встает со скамейки и подходит к мусорке. Выбрасывает в урну пустой стаканчик и поворачивается к Антону. Шастун медленно подходит к нему, вытягивая руку вперед. Попов слабо отталкивает руку и подходит впритык, обнимая. Альфа на секунду застывает, а после аккуратно укладывает одну свою руку на спину Арсения. Вторую руку кладет на голову. – Киндер-сюрпризами ты не отмажешься. Антон проговаривает короткое “Точно” и разрывает объятия. Резко выходит из помещения, оставляя Арсения стоять в коридоре. Попов вопросительно смотрит на выход, не понимая, что сейчас произошло. Уже хотел пойти следом за Антоном, как дверь снова открылась. Шастун держал в руке маленький букетик, где вместо цветов были Киндер-сюрпризы и простые шоколадки. – Вообще, я купил на вечер, но раз уж пошла такая гулянка... – Я пошутил вообще-то, – хмуро проговаривает Попов, так и не принимая букет в руку, – Антон, хватит покупать мне киндеры, они дорогие. – Для тебя не жалко, – Шастун берет ладонь омеги в свою руку и аккуратно вкладывает в нее букетик, – Прости. Арсений с улыбкой смотрит на альфу, заставляя того улыбнуться в ответ. Антон резко переводит взгляд за спину Попова, заставляя омегу повернуться и посмотреть на вышедших друзей. Матвиенко и Макаров удивленно переглянулись, проходя через скуды. – Вы успели жениться, а мы все пропустили? – со смехом спрашивает громила, опуская взгляд на Сережу, – Что у вас здесь? – Откуда букет? – Сережа заглядывает внутрь упаковки, удивляясь, – Да, Арс, лакшери. – Так, – Арсений достает телефон из кармана куртки и быстро заказывает себе машину в приложении, – Я на такси, а вы болтайте. Попов протягивает кулачок Макарову, заставляя того ударить в ответ; обнимает Матвиенко и целует Антона в щечку. Выходит из участка, оставляя альф наедине. Садится в нужную машину и уезжает, провожая полицейский пункт взглядом. На губах широкая улыбка, а сердце бешенно колотится, отбивая какой-то свой ритм. Кажется, он влюбился.