Любовь и яйца

Антон сам отводит дочь в садик, позволяя Арсению сегодня поспать подольше. У альфы был заслуженный отпуск, в отличие от бывшего Попова, который вообще не знает что это за слово. Он всю ночь доделывал дизайн сайта - первый заказ на новой должности. Арсений успешно окончил университет, устроился с помощью Кати в процветающий бизнес и наконец-то нашел работу по душе. Антону грустно, что душа эта занимала все свободное время. Они все время были дома вместе, но Арсений только и делал, что работал, давая своему мужу от ворот-поворот. Шастун обижался, но покорно молчал. Тем более, сегодня суббота, через два дня он выходит на работу, а за две недели Арсений ни разу не отвернулся от ноутбука, даже ночью посвящая свое свободное время ему. Антон ревнует. Шастун уходит вместе с Аней в семь утра, тихо закрывая дверь и оставляя спящего омегу в кровати. Девочка тоже удивлена, папа в последнее время уделяет ей очень мало времени, выбирая между игрой с дочкой работу. – Папа меня больше не любит? Антон удивленно смотрит на девочку, стягивая с нее колготки и надевая носочки. – Почему ты так решила? – Он не хочет со мной играть, – и подобно Арсению выпячивает вперед нижнюю губу, – Все время занят. – Зайчонок, смотри, – Анюта внимательно кивает, вставая ножками на скамейку, чтобы быть наравне с лицом отца, – Папа устроился на новую работу, но чтобы его взяли, нужно выполнить одно задание. Как только он его сделает, то сразу же освободится и будет с тобой играть, – маленькая альфа выгибает бровь, повторяя этот жест за Антоном чуть ли не с рождения, – Я с ним сегодня серьезно поговорю. И хмурится серьезно, заставляя дочку округлить глаза и вытянуть губки трубочкой. – Сильно не ругай его. Антон согласно кивает и широко улыбается. Пятилетняя девочка быстро дает отцу маленькой ручкой «пять» и убегает в группу, оставляя мужчину убирать в шкафчик вещи. Возвращается Шастун домой быстро, на кухне уже гремит посуда. Антон достает из своей куртки одну вещицу, которую прихватил с работы, и уходит в сторону шума. Арсений разбивал в миску яйца, сложив одну ногу на ляжку другой, и внимательно смотрел на месиво, о чем-то думая. Антон медленно подходит к мужу и укладывает руки на худую талию. Аккуратно приподнимает края своей футболки, поглаживая теплый животик, и целует в шею. – Кого это я поймал? – Товарищ полицейский, я не вор, честно, – омега отталкивает миску подальше от себя, немного поворачиваясь в сторону альфы, – Меня подставили. – Советую без адвоката лишний раз рот не открывать, – рукой проникает под резинку трусов и мягко сжимает член, – Потерпевшая уже оставила свое устное заявление, – Арсений вопросительно хмурится, откидывая голову назад, – Придется вас задержать. Антон вытаскивает из кармана металлические наручники и поднимает над лицом мужа, заставляя того удивлено поджать губы. Шастун разворачивает омегу к себе лицом и поднимает на руки. Аккуратно укладывает спиной на стол и берет одну руку, надевая на кисть крыло наручников. – Антон? – Вы имеете право хранить молчание. Арсений переводит взгляд на потолок, чувствуя как костяшки сгиба пальцев касаются холодной чугунной трубы, ведущей к батареи. Альфа закрепляет руки омеги над его головой, не больно сцепляя наручниками, и уходит, оставляя Арсения лежать на столе. Бывший Попов вопросительно смотрит в сторону уходящего альфы, помалкивая. И его единственная надежда сейчас - это то, что Антон вернется, а не оставит его лежать как дурака на столе. Альфа возвращается с баночкой смазки в руке. Ставит классический Durex на столешницу и наклоняется над омегой, заглядывая в его голубые глаза. – Вы уже ранее обвинялись в воровстве чужих сердец, – Антон максимально серьезен. Проводит рукой по талии, сжимая набухшие соски сквозь свою черную футболку, – Сейчас дело немного иного характера, – Арсений вопросительно хмурится, – Вы обвиняетесь по статье сто пятьдесят шесть УК РФ. – Что это за статья? – Жестокое обращение с детьми, – Попов пытается вытянуть свои руки, но попытка уходит на нет, – По хорошему, мне бы тебя оставить здесь, чтобы ты лежал и думал о своей ошибке, – Попов возмущенно пихается, – Но потерпевшая просила тебя сильно не наказывать. – Что ты несешь? – Аня жалуется на тебя, – хмуро проговаривает Антон, заставляя мужа удивленно округлить глаза, – Она сказала, что ты ее не любишь, – Арсений укладывает голову на стол, безнадежно поникнув, – Я ей объяснил, что ты работаешь, но если честно, то я тоже очень возмущен, потому наказание усиливается, – омега не двигаясь лежит на столе, позволяя мужу аккуратно поглаживать его живот, – Ты не то настроение поймал, – Арсений грустно смотрит на Антона, не двигаясь, – И что мы такие расстроенные? Раньше нужно было думать, – омега снова дергает свою руку, заставляя металлическое крыло больно врезаться в кожу и оставить там красный след, – Не переживайте, первая жалоба сопровождается устным предупреждением, – Антон аккуратно приподнимает свою футболку на теле мужа и целует в живот, – Но только попробуй еще раз поставить работу выше семьи, мы тебя покусаем, понял, – омега согласно кивает, – А теперь принимайте наказание, гражданин Шастун. Антон стягивает с ног омеги трусы и отбрасывает их в сторону. Он резко разводит ноги мужа и присаживается на колени, утыкаясь носом в промежность. Проводит языком по немного влажной коже, чувствуя сладкий вкус жасмина на губах. Арсений тихо стонет, закидывая одну ногу на плечо альфы, и немного дергается, желая продолжения. Антон вновь припадает к тугому колечку мышц, врываясь внутрь влажным языком, и разводит ноги омеги сильнее, цепляясь в кожу пальцами. Арсений стонет в голос, дергаясь на столе и извиваясь. – Лежи спокойно, если не хочешь получить по заднице, – Антон мягко целует член омеги в головку, чувствуя, как тот зашевелился еще сильнее, – Вот как, маленький хулиган, – кладет ладонь на член, сжимая основание, – Сможешь перевернуться на живот? Арсений немного подтягивается на столе, освобождая руки от неприятной тяги, и переворачивается на живот, заставляя альфу громко рассмеяться. – Ты как шашлык. Арсений коротко пинается ногой, ударяя мужа по колену, и фыркает тихо. Антон укладывает ладонь на ножку омеги и опускает ее вниз, заставляя носочком коснуться пола. Шастун разводит ладонью ягодицы и наклоняется, медленно проводя языком по влажной промежности. – Не сдерживайся, Ани дома нет, – Антон мягко кусает за ягодицу, заставляя Арсений тихо вскрикнуть, – Не сдерживайся, – альфа берет смазку в руку и открывает ее, выливая себе немного на руку, – Когда я говорю тебе быть тихим, ты кричишь во весь голос, – медленно растирает смазку между пальцев, наблюдая за полуголым телом мужа, – Ты очень непослушный мальчишка. – Ну так накажи меня. – Сложно наказывать человека, который этим довольствуется. Антон медленно вводит один палец, срывая с губ тихий стон, и широко улыбается. Второй ладонью мягко проводит по пояснице, поднимая футболку выше и выше. Арсений двигается взад-вперед, пытаясь сильнее насадится на палец, но получает мягкий удар по бедру, посему останавливается. – Не знал, что с тобой это реально работает, – Попов слегка выгибается, вскидывая голову вверх, случайно спускает футболку обратно вниз, закрывая альфе обзор на прекрасную линию позвонков, – Лежи смирно. Арсений послушно укладывается обратно на стол, терпеливо принимая в себя уже второй палец. Он стонет тихо, сжимая рукой трубу к которой закреплен наручниками, и старается меньше шевелится. Антон мягко массирует стенки, наклоняясь и оставляя мокрый поцелуй на спине. Шастуна хватает ненадолго, он быстро растягивает промежность уже тремя пальцами и выходит. Спортивные штаны падают вниз, к щиколоткам, вместе с трусами. Антон поднимает одну ноги омеги и аккуратно укладывает ее на стол, резко входя. Громкий стон раздается по всей квартире, Арсений дергает руками и выгибается, получая ещё один легкий шлепок по ягодице. Альфа двигается резко, входя по самое основание, и тихо рычит в спину мужа. Сжимает пальцами нежную кожу на ляжке омеги, оставляя там красные следы, и слушает звонкие стоны. – Умничка, – проговаривает коротко Антон и делает ещё один резкий толчок. Арсений кричит, резко задрожав руками, и замирает, – Понял. Шастун укладывает ладонь на голое бедро и медленно тянет на себя, толкаясь в ту же точку. Омега стонет, утыкаясь лбом в стол, и тянется носочком к полу. Он теряется в пространстве, из-за дрожащих ног, переставая чувствовать под собой стол. Держится крепко за трубу и снова выгибается. Его член зажат между телом и столешницей, создавая не самые приятные ощущения, но Арсений молчит. Он громко просит «Ещё», уже не слыша голос самого альфы. Член Антона толкается грубо в простату, заставляя уже все тело мелко трястись на столе. Попов громко стонет и кончает. Стенки сжимаются на стволе Шастуна, заставляя того широко улыбнуться и выйти. Он аккуратно переворачивает мужа обратно на спину, заставляя того коротко выдохнуть, и проводит языком по животу. Ноги Арсения дрожат, неудобно свисая с края стола, и Антон поднимает обе, аккуратно укладывая себе на плечи и целуя в икры. Он снова резко входит, сразу до основания, и кладет одну руку на живот омеги, слегка прижимая к столу. – Как там дела с работой? – хрипло спрашивает Антон, нависая над телом Попова и замедляясь. Омега бормочет невнятное «Какая работа?», зажмурив глаза, – Хороший ответ. Антон протягивает руку к наручникам и быстро поворачивает ключик, который все это время находился в скважине. Он аккуратно вытаскивает кисти мужа из металлических колец наручников, и убирает их на подоконник. Руки мертвым грузом падают на стол, Арсений даже не обращает на это внимание, вдыхая в себя как можно больше кислорода. Альфа аккуратно поднимает худое тело со стола, перекладывая вялые руки на свои плечи, и аккуратно садится на ближайший стул. Член все еще находился внутри, заставляя Арсений тихо скулит на ухо мужчины. Антон пару раз приподнимает на себе тело бывшего Попова и кончает глубоко внутрь. Арсений стонет тихо и кончает следом. Утыкается носом в горячую шею и чихает. – У тебя перец острит сильно, – уже более внятно бормочет омега, обнимая мужа за плечи. Снова чихает и отворачивается, – Да что такое, – Антон желает ему здоровья и широко улыбается, – Спасибо. Арсений мелко ерзает на узле, устраиваясь поудобнее, и сжимает ладонью плечо, когда член слабо касается комка нервов. – Ты очень сладкий стал, – Антон мягко целует мужа в нос, снова заставляя того чихнуть, – Будь здоров. – Ща, с твоего члена слезу и выздоровею резко, – но, вопреки ворчанию, сидит, – Я ведь хотел блинчики пожарить нам, – тихо проговаривает Арсений, коротко целуя мужа в уголок челюсти, – А в итоге пожарили меня, – проводит ладонью по шее, собирая капельки пота, и показывает Антону, – Блять, я в душ. Опирается ладонью на здоровое плечо альфы и медленно встаёт со спадающего узла. Шастун аккуратно придерживает омегу за талию, помогая слезть, и встаёт следом, поднимая с пола свои спортивные штаны.

***

– Аня правда так сказала? – Арсений опирается головой на плечо мужа, наблюдая за тем, как тот жарит блинчики, – Она думает, что я ее не люблю? – Ты две недели был занят только своим проектом, ни на меня внимание не обращал, ни с ней не играл, – Антон отрывает небольшой кусочек и протягивает ко рту омеги, давая попробовать, – Она расстроилась, но я ей объяснил, что как только ты разберешься с работой, обязательно с ней поиграешь, – Арсений утыкается лбом в плечо альфы и медленно жует, – Все хорошо, не переживай так. Для тебя важна эта работа, мы не обижаемся. Антон выключает плиту и бросает миску в раковину, поворачиваясь к мужу. Арсений грустно заваривал им чай, не поднимая виноватый взгляд на альфу. Шастун заботится о нем, играет с дочкой, отводит и приводит ее с садика, постоянно балует их и не жалуется вообще ни на что. А Арсений даже уделить внимание им не может. – Я люблю тебя. Тихо-тихо проговаривает омега, подходя впритык к Антону и утыкаясь носом в его грудь. – А что так неуверенно? – с улыбкой спрашивает альфа, приобнимая мужа одной рукой, – Я тебя тоже, пошли завтракать. Арсений усаживается на стул и поворачивается в сторону Шастуна, который стоял около холодильника и искал сгущенное молоко. – А ты задумывался о своем ребенке? – Конечно, постоянно, – Арсений грустно хмурится, смотря на спину мужа, – Вот сейчас особенно, – Антон двигает пачку кетчупа в сторону и привстаёт на носочках, – Как раз думаю о том, что мой ребёнок доел всю банку сгущенки. Когда только успела? – Это я, не клевещи на Аню, – Шастун вопросительно хмурится, поворачиваясь в сторону мужа, и коротко вздыхает, – Я ночью все съел, – Антон достает упаковку сметаны и подходит к шкафчикам, – И я про другое. – Про что другое? – выливает немного в блюдце и возвращает сметану в холодильник, – Ну про что другое, Арс, мы снова будем поднимать эту тему? – Я хочу родить тебе твоего ребенка. – А я не хочу больше слушать твой крик от боли и не знать, как тебе помочь, – Арсений впервые слышит такую отмазку. Антон говорил разное: и что ребёнок его, и что ему не важно все это, даже пригрозил, что в течки и гон будет уезжать, – И раз уж на то пошло, я не потяну троих детей, – коротко кивает в сторону холодильника, – Ради вас хоть молокозавод открывай. – Я работаю. – А я теперь не хочу, чтобы ты работал, – хмуро проговаривает Антон, отодвигая свою чашку в сторону, – Моей зарплаты хватает, чтобы ты сидел дома и радовался жизни, даже на ежегодный отпуск хватает. И не какой-нибудь галимый Сочи, а хотя бы Турция, – Арсений бормочет тихое «И зачем я тебе такой?», выводя Антона из себя, – Слушай, мне все равно, что Аня не моя родная дочь, я об этом не думаю вообще. Я устал тебе это повторять, блять, каждый гребанный месяц, как по расписанию, – Шастун злится конкретно, омега его не винит, – Если захочешь родить второго, хорошо, но меня на родах не будет. Арсений опускает взгляд в стол и коротко кивает, слушая, как Антон уходит из кухни. Шастун всегда спокойно реагировал на этот разговор, но сегодня разозлился сильно. Арсений знает почему. Нет, дело не в сгущенке, плевать они все хотели на нее. Дело в гормонах. Фон Антона сменился месяц назад, странно, что альфа это не заметил. Даже намеки Попова никак не помогли догадаться. Арсений берет чашку мужа и свою, выходит следом и останавливается около дивана. Антон хмуро смотрел в выключенный телевизор, скрестив руки на груди, и молчал. – Антон, я задал тебе этот вопрос, не чтобы напомнить тебе, что Аня не твоя родная, – передает чашку альфе, заставляя того молча принять и слушать дальше, – Тут не твоя вина, я не могу с этим смирится. И хоть получается ненадолго забыть, я смотрю на тебя, такого хорошего, и думаю: «Емае, а что я могу сделать для него?». Прости, что злю тебя этими вопросами, – Арсений присаживается рядом и, сделав большой глоток уже остывшего чая, поворачивается к мужу, – Я знаю, что ты ничего не просишь в ответ, я вижу, что тебе ничего не нужно, но я сам так не могу. Я жил такой жизнью двадцать лет, меня за пять не исправить, – Антон молча смотрит на омегу, слушая его речь и не перебивая, – И я не пытаюсь тебя выводить из себя, у меня нет плана довести тебя, чтобы ты меня бросил, а я ходил такой и говорил всем, мол, да, я так и думал, – Шастун опускает голову в чашку, делая короткий глоток, и снова смотрит на Арсения, – И я не хочу, чтобы ты меня бросал. Если я смирюсь с этим, есть Аня, которая любит тебя больше всех, – Попов убирает чашку на столик, – И я тебя люблю. И вообще, это самая длинная подводка к… – Арсений на секунду запинается, пытаясь образовать эти слова в одно предложение, – Не получается соединить. Короче, я, вроде как, беременный. Антон прикрывает глаза и глубоко вздыхает, убирает чашку на столик, рядом с Арсеньевской, и поворачивается к мужу. – Зачем ты так с собой? – хмуро спрашивает альфа, притягивая Попова на себя, – Зачем позволяешь на себя кричать? – Я не думал, что это выльется в такой разговор, – Арсений падает головой на плечо мужа и коротко ерзает, – Ты в этом не виноват, это гормоны, – Антон вопросительно хмурится, – Ты думал только омеги херней страдают? – Если честно, то да, – Арсений смеется тихо, укладывая ладонь на ногу мужа, – Прости, что накричал. – А ты потянешь троих детей? – Нет, ты будешь работать, – омега улыбается широко, чувствуя, как на его голову падает тяжелая и теплая рука, – Если нужно будет, я выйду на вторую работу, по ночам таксовать буду, неважно, – Арсений отрицательно мотает головой, обнимая спину альфы крепче, – И по поводу родов… – Я знаю. Если бы была возможность, ты бы и за меня родил, – Антон кивает согласно, – Ты правда не думал о своем ребенке? Антон убирает руку с головы омеги и заставляет того посмотреть на себя, приподнимая пальцем за подбородок. – Ща махаться будем. – Двое против одного не честно. У тебя не будет шансов. Антон улыбается широко, коротко погладив мужа по щеке. – Думал, Арс, постоянно, – неожиданно проговаривает альфа, чуть понизив тон, – А сейчас думаю о двоих сразу, – Арсений вопросительно хмурится, – Думаю, что надо захватить в садик теплые штаны для Ани, потому что я слишком легко ее одел, – омега грустно поджимает губы, выпячивая нижнюю, – И думаю о хорошем враче для будущего, – Антон мягко укладывает руку на живот мужа, неожиданно вспоминая, – Блять, зачем ты так поздно сказал? Теперь я начинаю винить себя, что там грубо тебя трахал. – Вот давай без этого, когда в ближайшее время, у нас ещё будет такой секс? – А если я ему навредил? – Антон, все в порядке, – омега мягко укладывает свою ладонь поверх руки мужа, и улыбается, – На УЗИ сказали, что он сейчас размером как две горошины, примерно. – Что? – альфа удивленно округляет глаза, широко улыбаясь, – Блять, а это точно от меня? Не от кукурузного початка, например? – Арсений несильно бьет мужчину по плечу, заставляя того сильнее рассмеяться, – Какие горошины, блять? Может они перепутали ребенка с горохом? Ты как раз оливье ел на днях, – получает ещё один удар в плечо, но хохотать не перестает, – Пиздец, он сейчас две горошины, потом как яблоко Ранетка, после какой-нибудь кабачок, – Арсений смотрит мужа, который уже упал на спинку дивана, и сам поджимает губы, чтобы не засмеяться в ответ, – И родится у нас мощная тыковка, – Попов смеется тихо, уже не в силах сдерживаться, – Кто блять детей определяет в овощах? – Ну, Антон, а как ещё? Овощи вообще под любой размер подходят, – Антон смеется, смотря в потолок, и только одним ухом слушает парня, – Они же не скажут, что у меня внутри развивается такой здоровенький Жук-носорог. И альфа заливается ещё более громким смехом, падая головой на колени омеги. Арсений смеется в ответ, веселясь не с темы, а со смеха самого Антона. – Две горошины, пиздец, вот такое я впервые слышу, конечно. Антон мягко целует мужа в коленку, продолжая тихо хихикать. И он будет удивляться все сильнее и сильнее, когда услышит позже нечто похожее в кабинете врача.

***

Беременность протекала очень легко. Хотя, после первой, Попову кажется, что любая беременность легкая. Его окружают заботой двое любимых альф. Антон таскает ему все, что тот не попросит, а Аня болтает с животиком, каждый раз смеясь с того, как малыш ей отвечает. На пятнадцатой недели сказали пол, смело заявляя, что у пары родится сын. Антон с улыбкой кивал, расспрашивая не столько о ребенке, сколько о самом Арсении. – Я вижу, что первые роды были очень тяжелыми, – кивает мужчина, читая медкарту омеги, – Вам поставили диагноз «Слабой матки», – Попов согласно кивает, заставляя мужа вопросительно нахмуриться, – Он вам не подходит. Слабая матка - заболевание. Если бы у вас была слабая матка, ребенка бы вы не выносили вообще, – мужчина поднимает серьезный взгляд на омегу, – У вас не слабая матка, а девственная, – Арсений вопросительно хмурится, поворачиваясь в сторону Антона, – У девушек-омег это называется гипоплазией, когда матка меньше нормы, у мужчин-омег - это девственная матка, потому что процесс приготовления матки к родам наступает позже, чем у девушек, – мужчина снимает свои очки, закрывая медкарту, – Вы забеременели, а ваша матка только-только расширялась, это частое явление, – Антон и Арсений внимательно слушают врача, не сводя с него взгляда, – Ваша матка не слабая, а очень даже сильная, – мужчина вежливо улыбается, заставляя своего пациента улыбнуться в ответ, – А роды были тяжелыми из-за размера ребенка. У вас родилась довольно крупная малышка, да ещё и лежала она неправильно, вот и были осложнения, – Арсений согласно кивает, продолжая слушать, – Судя по нынешним размерам вашей матки, скорости развития плода и его размерам, скорее всего, у вас будет мальчик-омега, – врач-альфа улыбается, поднимая взгляд на Антона, – А ПДР я вам ставлю на семнадцатое августа, к этому моменту лучше лечь в больницу. Антон и Арсений из кабинета выходят действительно успокоенные. Омега никогда не чувствовал такое расслабление, как от слов этого довольно взрослого альфы. – Мне так легко становилось только от твоих слов, – с восторгом проговаривает Арсений, позволяя укутывать себя в шарф и куртку, – Откуда ты его нашел? Мы с Сережей столько денег заплатили, чтобы услышать, что у меня матка слабая. – Это мой отец, – омега удивленно округляет глаза, вопросительно смотря на мужа, – Ты не смотрел к кому заходишь? – В смысле твой отец? – Арсений оборачивается в сторону лестничного переплета, словно там шел этот мужчина, – Блин, а ты почему раньше не сказал? – А как бы это повлияло на осмотр? – с улыбкой спрашивает Антон, застегивая куртку, – Ты его лично не знал, не видел не разу, а если бы я сказал, что это мой отец, то ты бы ещё сильнее нервничал, – надевает на голову шапку, заставляя Арсения подумать, что на улице снова зима, – А так он спокойно осмотрел твою медкарту, проанализировал все, посчитал и ты не нервничал, – Антон кивает в сторону выхода, предлагал выйти из душного помещения, – Если роды действительно пройдут хорошо, я поведу тебя за третьим. Вот там уже и познакомитесь лично. – Я к нему не пойду больше, мне стыдно. – Любимый, боюсь, он уже догадался, что мы занимаемся сексом. Поздняк метаться. Антон открывает дверь машины, заставляя мужа сесть, и следом закрывает. Арсений послушно сидит на своем месте, ожидая, пока альфа перейдет капот и сядет на водительское кресло. – А почему его не было на свадьбе? – Он был в Польше, в России редко бывает. – Свекр - врач, муж - почти подполковник, вот это куш, – вопреки громкому заявлению, Арсений стыдливо прикрывает глаза, заставляя Антона улыбнуться ещё шире, – Друг - бизнесмен, подруга юрист, – продолжает перечислять омега, пока Шастун молча заводил машину, – А я роженица. – Второй ребёнок за пять лет и уже роженица, – со смехом проговаривает альфа, выезжая с парковки больницы, – Ты папе понравился, кстати, он рад был познакомится наконец-то с тобой, – Попов снова прикрывает глаза, – Аню он уже видел, а тебя ещё нет. Сказал что ты хороший. – И матка у меня хорошая. – Судя по изменениям твоей матки, она у тебя дико чиллит и шлет всех нахуй, – хмуро проговаривает Антон, заворачивая в сторону дома, – Я так ахринел, когда услышал фразу «девственная матка», ты бы видел. Там уже папа стал сомневаться, что мы с тобой занимались вообще сексом. – Вот видишь, тебе нужен был ещё один ребёнок, – со смехом проговаривает Арсений, внимательно следя за мужем, – Ты столько всего не знаешь. – Арсений, я не врач, я полицейский. У нас слово «девственный» произносится только при нарушении сто тридцать первой и сто тридцать второй статьи. – Изнасилование? – И изнасилование несовершеннолетнего. Омега прикрывает глаза рукой и отрицательно мотает головой. – Ты как вообще полицейским стал? – хмуро проговаривает Арсений, поворачиваясь в сторону мужа, – Вы сидели с отцом в один день и такие: я буду стрелять по преступникам, а я буду их лечить, а я после сажать. Так что-ли? – Хотел я полицейским стать, думал, что круто будет, – хмуро проговаривает Антон, останавливаясь около их подъезда, – В форме рассекать, преступников ловить и героем быть. А в итоге… – омега внимательно слушает мужа, не выходя на улицу, – Мусор. – Статья триста девятнадцать УК РФ. Антон широко улыбается, поворачиваясь в сторону мужа. Арсений с улыбкой накрывает его руку. – Оскорбление представителя власти, – проговаривает альфа, вспоминая название, – Откуда знаешь? – Да паскуда одна решила, что имеет право оскорблять тебя, – Антон вопросительно хмурится, – Пизды тут же получил, конечно, но статью пришлось выучить, чтобы остальных сразу вербовать. – Полегче, – со смехом проговаривает Антон, широко улыбаясь, – Понял, зря быканул. – Еще раз назовешь себя мусором, пизды получишь от меня, – Арсений сжимает пальцы мужа в своей руке, – У тебя лучший друг СтарЛей, я ему пожалуюсь на тебя. – Я не называл себя мусором, я пересказал то, что нам говорят другие. – Мусор - это люди, которые к вам попадают по сто тридцать первой статье и сто пятьдесят шестой, – хмуро проговаривает Арсений, вспоминая ту, что назвал Антон несколько месяцев назад, – И вообще, мама тебе не говорила, что нельзя повторять каждое слово, которое слышишь? – Мне мама говорила слушаться свое сердце, – Антон мягко улыбается, – Если бы не она, мы бы вряд ли были вместе. – Антон, в нашем знакомстве поучаствовали все, кроме нас, – Арсений улыбается в ответ, – Немного Сережи, щепотка Димы, словечко Кати, учения мамы, желания Ани… – Ага, и ноль яиц, – омега смеется звонко, наконец-то опуская руку, – Иди домой, любимый, я за Анютой поеду. С нашей болтовней она заночует в садике сегодня. Попов удивленно смотрит на часы в телефоне и, посылая мужу воздушный поцелуй, выходит из машины. Аккуратно перебегает на сторону подъездов, под возмущение мужа, и коротко машет ему рукой, уходя в сторону дома. Антон фыркает коротко и все таки уезжает.

***

Возможно Арсений переборщил с заявлениями, когда сказал, что это легкая беременность. Потому что теперь, каждую ночь, он просыпался со слезами на глазах. Ему снилась прошлая беременность и то, как тяжело ему было осознавать свое положение. Теперь Шастун каждую ночь выбирался из рук мужа и тихо шагал в комнату дочери, чтобы уложится в ее ногах и тихо плакать, шепотом извиняясь. Антон узнал это только с пятого раза. Сначала думал, что тот уходит в туалет, и засыпал обратно. Потом начал следить за временем, переживая. А в последний раз пошел следом, боясь за самочувствие омеги. Увидев, как Арсений тихо ныряет в комнату дочери, Антон удивился, заходя следом. Омега ласково гладил маленькую, только что укрытую, ножку Ани и ронял горячие слезы на одеяло. Антон молча положил руку на плечо мужа, пугая того, и кивнул в сторону выхода, прикладывая указательный палец к губам. – Что случилось? – встревоженно спросил альфа, прикрывая дверь в комнату малышки и подходя к ревущему на диване Попову, – Что такое? Он притягивает омегу в свои объятия, позволяя ронять слезы себе на плечи, и ласково поглаживает его по спине, успокаивая. – Я… мне так стыдно перед ней, – Арсений сжимает голые предплечья пальцами, пугая Антона ещё сильнее, – Я когда Аней был беременный, так сильно боялся быть похожим на папу… – альфа кивает согласно, продолжая поглаживать мужа по спине, – Убить себя пытался, не понимал, что и ее могу убить, – руки омеги дрожат, а Антон поглаживает все нежнее, пытаясь привести мужа в спокойное чувство, – Сережа из моих рук то таблетки забирал, то нож. То меня с подоконника стаскивал, – Антон знает все это, Матвиенко рассказал ему, когда пара сообщила о прибавлении, – И я так ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что она могла пострадать из-за меня. – Это было давно, – успокаивающе проговаривает Антон, продолжая поглаживать дрожащую спину, – Ты был слишком молод и боялся. Но главное, что она здесь, с нами. – Ты же не будешь любить сына больше? Арсений поднимает зареванный взгляд синих глаз на мужа, дрожа телом и руками. Антон вздыхает коротко, улыбается нежно и коротко машет головой. – Из них двоих, я больше всех люблю тебя, – спокойно проговаривает альфа, укладывая ладонь на щеку Арсения, – Ты мне их подарил, Арсений. Я люблю тебя, а значит буду любить и их. Одинаково. – Я не хочу, чтобы Аня стала мной в нашей семье. – Арс, – Антон поднимает голову вперед, притягивая омегу в свои объятия, и слабо прижимает мужа головой в свою шею, поглаживая по волосам, – Прости, но твой Андрей - не папа, а мразь конченная. Как бы я не был ему благодарен за тебя, из-за тебя же я хочу его засадить нахрен, – он продолжает мягко поглаживать мужа по спине, чувствуя, как дрожь потихоньку уходит, – Я не позволю ни себе, ни тебе так обращаться ни с одним из наших детей, – Арсений вздрагивает, собирая в легкие кислород, но продолжает слушать, роняя на плечи альфы горячие слезы, – Руки поотрываю всем, кто тронет тебя, Аню и Матвея. Хорошо? Арсений даже кивнуть не успевает. Дверь в комнату дочери открывается, заставляя обоих родителей перевести взгляд на сонную малышку, которая, потирая глазки, вышла к ним. – Солнышко, что случилось? – Арсений разрывает объятия, отворачиваясь и быстро вытирая слезы, пока Антон уходит к дочери, – Почему ты встала? – Кошмар приснился, – грустно проговаривает девочка, подходя к присевшему на корточки отцу, – Папа плачет? – Ему тоже кошмар приснился, – тихо проговаривает Антон, поглаживая дочку по спине, – Вот, как раз, успокаивал его. – А тебе тоже кошмар приснился? – сонно спрашивает девочка, падая щекой на плечо Антона. Альфа отрицательно машет головой, укладывая руку на макушку Анюты, – А почему ты не спишь? – А как я буду спать, если мои малютки не спят? – Матвей тоже встал? Девочка поднимает встревоженный взгляд на папу, который уже стоял к ним лицом. Мужчина укладывает руку на свой живот и отрицательно мотает головой, мягко улыбаясь. – А кто ещё маленький здесь? – Папа наш, – с улыбкой проговаривает Антон, вытягивая руку в сторону Арсения, – Он для меня тоже маленький, – Аня широко улыбается, обнимая рукой шею отца, и кивает согласно, – Ляжешь с нами? – А если я пну Матвея? – Я тебя буду обнимать, чтобы ты не пиналась, – Антон мягко целует макушку дочери, – Пойдешь? Девочка согласно кивает и крепко обнимает отца за шею, прикрывая глаза. Альфа берет мужа за руку и уводит их всех обратно в комнату. И Аня не признается никому, что слышала слова своего отца. Спустя пару лет забудет и никогда уже не вспомнит, но подсознательно будет знать, что Антон никому не даст обидеть своих малюток.

***

Андрей Валерьевич - профессионал своего дела. Ровно 17 августа, в час ночи, на свет появился маленький мальчик-омега по имени Матвей. Роды прошли быстро, даже слишком, Антон испугаться не успел, как к нему вышел врач, оглашая результат. Конечно, как и советовал папа, в больницу Арсений лег заранее. Потому, о том, что он рожает, Антон узнал через звонок. Шастун быстро собрался, позвонил Диме, чтобы тот срочно приехал к нему, и уехал в больницу, заперев дверь. Ключи у Позова были. Вот только, не успел он ступить на порог больницы, как к нему вышел врач, проговаривая короткое: – Мальчик, омега, два четыреста пятьдесят. Антон зашел в палату, замечая довольно бодрого, но уже уставшего мужа. Он быстро подошел к ним, в первую очередь смотря на Арсения. – Ты как? – Антон, я ахуеть не успел, как мне его в руки вручили, – Попов аккуратно приподнимает один локоть, – Моя копия, блин. И альфа впервые опускает взгляд на сына, замечая и черные редкие волосики, и маленькие бледные губки, и носик кнопку. Он мягко улыбается, принимая малыша на свои руки и глубоко вздыхает. – Ну вот и всё, я собрал обе половинки моего сердца, пока моя душа спит мирно в своей кроватке, – шепотом проговаривает Антон и присаживается на стул, – Какая тихоня, емае, что мне с тобой делать? – Арсений выпячивает нижнюю губу, внимательно смотря мужа, – А нет, у нас родился маленький манипулятор. Также губу выпячивает, – и Антон не поднимал взгляд на мужа, не замечая того, что Матвей сквозь сон, случайно, повторил жест папы. Альфа широко улыбается, продолжая рассматривать сына, – Я буду прятаться с Аней в шкафу от вас. – Вот зачем ты такие вещи прекрасные говоришь? – со слезами на глазах спрашивает Арсений, привлекая внимание мужа на себя, – Я тут расстроен, что он на меня похож, а не на тебя, а тебе вообще все равно. – Арс, я рад, что ты не мучился сто часов, что сын здоровым родился, что я Аню своими сборами не разбудил, – спокойно проговаривает Антон, укладывая малыша в маленькую люльку, – А то, что он на меня не похож - не важно. У нас дома спит маленькая зеленоглазая принцесса, мне ее, в качестве совпадения по внешности, очень достаточно. – У Матвея тоже зеленые глаза. – Видишь? Зеленоглазые рулят, – со смехом проговаривает Антон, подходя ближе к Арсению и аккуратно хватая его руку в свою, – Спасибо тебе. Альфа мягко целует губы мужа, поглаживая его дрожащую руку. – Давай на двух остановимся, пожалуйста, – тихо просит Попов, на секунду разрывая поцелуй, – Я от твоих слов о детях скоро кончусь как личность, – Антон мягко улыбается, покрывая щеки мужа короткими поцелуями, – И начнусь как какая-нибудь зефирка пушистая. Шастун смеется тихо и кивает, снова аккуратно припадая к губам.