Солидарность

Урю застал её за наблюдением за её названной младшей сестрёнкой совершенно случайно. Она сидела на скамейке на гребне крутого холма, с которого открывался вид на парк, сложив на груди тонкие руки и насупив темные брови над большими глазами. Одна из её ног покачивалась в бездумном ритме, пока она устремляла торжественный, сосредоточенный взгляд на двух молодых людей, прокладывающих знакомый путь по тихим тропинкам. Квинси на мгновение замер в замешательстве, его любопытный взгляд метался от Тацуки к людям внизу. Что она там делала? Он подождал, пока пара отойдет подальше, и подошел к ней сзади. Когда она напряглась и сжала руки в кулаки, он понял, что его обнаружили, и оставил свои жалкие попытки скрыться. — Арисава-сан? Тацуки оказалась на ногах со скоростью змеи. Её карие глаза расширились при виде него. — Исида! Что ты здесь делаешь? — Я мог бы спросить тебя о том же, — ответил он, бросив взгляд на две фигуры внизу. Ичиго и Орихиме. Держатся за руки. Образ впечатался в его мозг, болезненный, ослепляющий, и он знал, что никогда не забудет это зрелище. Он отвернулся. — Я просто прогуливался. Что ты здесь делаешь? Тацуки хмыкнула и опустилась обратно на скамейку. — Наблюдаю за идиотами, — сказала она и посмотрела на Ичиго. Он ухмыльнулся. — Могу я присоединиться? — Э-э... Тацуки подняла на него глаза: одна её рука была перекинута через спинку скамейки, а другая лежала на коленях. Она слегка наклонила свою взлохмаченную голову, изучая его, и сузила глаза. — Ты что, сталкер? — Это ты следишь за ними. — Туше. Я их не преследую. — Она убрала руку, когда он сел рядом. — Я просто убеждаюсь, что она счастлива с ним. — И счастлива? Тацуки покачала головой и бросила на Урю взгляд, как будто не была уверена, что ей стоит говорить с ним об Ичиго и Орихиме. Он не шевелился под её пристальным взором, и наконец она вздохнула, покачала головой, и в её шоколадного цвета глазах он увидел неуверенность и потерянную преданность. — Я не знаю.

***

После спасения из Уэко Мундо Орихиме наконец исполнила своё желание. Она призналась Ичиго в любви на поле боя, сразу после того, как закончила исцелять Урю, и... как говорится, остальное уже история. Но Арисава не позволила истории умереть. Она постоянно приходила в парк, дабы присмотреть за Куросаки и Иноуэ, она не забывала о них, иногда хмурясь, иногда улыбаясь, но всегда не сводя глаз с пары. После второго появления Урю, когда он удивил её тем, что снова появился в парке, она даже перестала отводить взгляд, чтобы поприветствовать его. По правде говоря, Тацуки его пугала. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно, чтобы заставить его колебаться. Наполнив легкие глубоким вдохом, квинси принял безразличный вид, когда заметил Тацуки, сидящую в одиночестве. Её взгляд, как всегда, был прикован к Ичиго и Орихиме, которые делились обедом и вместе кушали. «Не будь трусом», — укорил он себя и пошел вперед, намереваясь присоединиться к ней. Арисава встретила его удивленным взглядом и неопределенной, забавной улыбкой. Однако она не протестовала и не прогоняла его. Дыхание, которое Урю сдерживал, вырвалось наружу в беззвучном порыве.

***

— Не понимаю, что она в нём нашла, — мрачно произнесла Тацуки однажды, когда они сидели в парке. — Она стала такой... тихой. Хрупкой. Ичиго ей не подходит. Исида промолчал. Он откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как полуденный ветерок скользит по его лицу. Одноклассница толкнула его локтем. — Эй! Ты меня слушаешь? Он открыл глаза. — Да. Арисава нахмурилась, открыла рот, словно хотела что-то сказать, и снова закрыла его. — Что с ней случилось? — спросила она. — Мне никто ничего не говорит. Урю перевел взгляд на рыжеволосую девушку, обхватившую руками талию своего парня. Она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его, и Урю снова закрыл глаза. — Она изменилась, — с изумлением вздохнул он, и брюнетка больше не задавала вопросов.

***

Урю знал, что люди судачат о них. Не было ничего странного в том, что он перестал общаться с Ичиго и остальными — все привыкли к его натуре и ожидали, что он снова станет одиночкой. Удивительно было то, что Тацуки присоединилась к нему в его отшельничестве. — Почему она крутится вокруг него? — С каких это пор они стали ладить? Теперь они обедают вместе? — Она... ну, знаешь, — с ним? Глупые, бессмысленные вопросы и слухи окружали их, но квинси не мог отделаться от ощущения — эгоистичного, наивного, надеющегося — что они с Тацуки живут в своем собственном кругу, в безопасности и вместе, вдали от любопытных взглядов, направленных на них. — Ты слышал, что они говорят? — спросила однажды Арисава, откинув голову на руки и закрыв глаза. Взгляд Исиды проследил за плавной линией её горла, и он сглотнул, отводя взгляд, так как его щеки запылали. — Почему меня должно волновать то, что они говорят? Они же идиоты. — Ну да, — ответила Тацуки с сухой ухмылкой. Она приоткрыла один глаз и провела взглядом по его фигуре, чем только усугубила румянец на его лице. Он поправил очки на переносице, как делал каждый раз, когда чувствовал себя не в своей тарелке. — Что? — Ничего. — Брюнетка хихикнула и вновь закрыла глаза, аккуратно сложив руки на животе. — Жаль. Ты действительно не так уж плохо выглядишь для ботаника. Он подпрыгнул и почувствовал, что его лицо едва не вспыхнуло огнем. Она рассмеялась, больно ударила его и так и не поняла, что задела нить истины.

***

Их встречи, их драгоценная солидарность в защите сердца девушки, которую они оба любили, начали становиться главным событием дней Урю. Они вместе ходили в парк и обратно, вместе сидели и разговаривали, вместе наблюдали, как Орихиме приближается к Ичиго и отдаляется от них. В какой-то момент, сам не зная когда, Исида начал забывать о причине, по которой он стал приходить в парк каждый день. Он замечал присутствие Орихиме и следил за ней на случай, если Ичиго наделает глупостей, но большую часть его внимания занимала миниатюрная, свирепая девушка рядом. Квинси научился определять, когда она расстроена, счастлива или скучает, и научился отвлекать её, когда понимал, что все, чего она хочет, — это сбежать с холма и оторвать Иноуэ от Куросаки. — Рано или поздно что-то случится, — серьезно сообщила она ему, наморщив брови от беспокойства. — Если уже не случилось. Можешь не сомневаться, она никому не скажет, что произошло. И она оказалась права. Это случилось после школы в один пасмурный день, когда дождь нависал над их незащищенными головами, словно угроза, и пробирал до костей, заражая дурным настроением. Исида как раз раскрыл зонтик, зная, что не успеет дойти до парка до начала ливня, и, выйдя на улицу, увидел Тацуки, стоящую перед Орихиме со сжатыми кулаками. Рыжеволосая стояла к нему спиной, но было видно, что она плачет. Её голова была склонена, а руки прижаты ко рту в тщетной попытке сдержать мелкие прерывистые рыдания. — Я убью его, — прорычала Арисама, и в её карих глазах горел темный огонь. — Нет! — Орихиме подняла голову и схватила подругу за руки. — Пожалуйста, Тацуки-тян, не надо! — Орихиме, он сделал тебе больно. Урю никогда не видел ее такой разгневанной. — Но он же не хотел! — запротестовала Иноуэ. — Он не виноват, что Кучики-сан такая красивая и милая, а я, наверное, просто слишком остро реагирую. Уверена, он просто утешал её. — Черт возьми, Орихиме! — огрызнулась Арисава. — Перестань защищать его и послушай меня! Я пытаюсь тебе помочь. — Её голос смягчился. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. — Я в порядке, Тацуки-тян, — тихо произнесла Орихиме. Она убрала руки подруги и отвернулась в сторону. — Правда. Извините. Мне нужно найти Ичиго. Брюнетка смотрела вслед подруге, пока рыжеволосая уходила. В этот момент она не выглядела ни сильной, ни уверенной в себе. Она выглядела просто худенькой хрупкой девушкой, которую игнорировала лучшая подруга ради парня, не способного оторваться от других женщин. Урю шагнул вперед, и Тацуки его заметила. Она зажмурилась и обхватила руками живот, склонив голову. — Ты всё слышал? — Да. Он подошел ближе и попытался дотронуться до неё. Несмотря на все свои книжные познания и стратегический ум, он не знал, что сказать этой обиженной и разгневанной девушке, стоящей перед ним. — Прекрати, — прошипела Арисава. Она опустила голову, остроконечная челка скрывала ее лицо от посторонних глаз, её плечи дрожали под формой. Он проигнорировал её просьбу, но она отмахнулась от его протянутой руки. — Брось это, Исида. Просто... В груди Урю вспыхнуло что-то острое и горячее. Его руки затряслись от гнева. Куросаки! — Не принимай это близко к сердцу, Арисава-сан. Иноуэ-сан придет в себя. Девушка проигнорировала его попытку утешить её и сердито направилась по улице. Он бросился за ней, но она зашипела, стиснув зубы и сверкая глазами. — Не ходи за мной, Исида. Я не хочу сейчас находиться рядом с кем бы то ни было. И поскольку он всегда уважал её желания, он отпустил её.

***

Прошло ровно тридцать минут, прежде чем он понял, что не хочет её отпускать. К тому времени дождь лил огромными струями. Рука Урю болела от того, что он держал зонтик под тяжестью дождя, но он пробирался по грязи и бетону, пока его ботинки не попали на мокрую траву. Он не знал, откуда ему известно, что Тацуки будет в парке. Это было просто чутье, то самое чутье, которое помогало ему выжить в бою. Куда ещё она могла пойти? Куда ещё она могла пойти в гневе? Урю был прав. Она стояла на вершине холма и мрачно глядела на пустой парк. Он зашагал вверх по склону, морщась от дождя и грязи, набившейся в ботинки и носки. — Арисава-сан! Тацуки обернулась на его голос. На её лице промелькнуло удивление, а затем выражение снова превратилось в жалкое страдание. Осторожно, в глупом страхе, что она убежит, если он будет двигаться слишком быстро, он протянул руку. Дождь хлестал его по руке и собирался в пальцах, как слезы, как молитвы, как милостыня для бедных и отчаявшихся. — Иди сюда, Арисава-сан. Она молча смотрела на него, и тишина говорила за неё. Если бы он не знал, что она никогда не проявит перед ним такой ранимости, он бы подумал, что капли дождя, стекающие по ее щекам, — это слезы. Он нахмурился и сделал шаг вперед. Тацуки оставалась абсолютно неподвижной, её плечи безвольно ссутулились под тяжестью дождя и тщетности жизни. Наконец она открыла рот и заговорила. — Почему ты пошел за мной? Под проливным дождем и раскатами грома вдалеке было трудно расслышать ее слова, но квинси подошел настолько близко, что его вытянутая рука почти касалась её. Его рука начала гореть от усилий, затраченных на то, чтобы оставаться неподвижной. Он не обращал внимания на боль: раньше ему приходилось сталкиваться с гораздо худшим. — Как ты думаешь, почему? — прокричал он сквозь какофонию. Тацуки нахмурилась и обхватила себя руками. Её школьная форма промокла насквозь, непокорные волосы слиплись и свисали вокруг лица покорными локонами. Смутно он догадывался, как долго она стояла здесь, наклонив лицо к дождю, ожидая двух людей, которые в этот день не появятся. Они не знали, как оберегала она их обоих, охраняя их сердца и чувства на расстоянии. Они не знали, как сильно он обижен на них за то, что они так поступили с ней. — Пойдем, — позвал он. — А то тебе станет плохо, если ты так и будешь тут стоять, Арисава-сан. Она проигнорировала его и уставилась в землю. Урю глубоко вздохнул, набрался сил и снова позвал. — Тацуки. Она подняла голову и встретила его взгляд огненными глазами, которые, казалось, испепеляли и дождь, и его сердце. — Я не Орихиме, Исида, — сказала она ему. Его взгляд не дрогнул. — Я знаю. Тацуки попятилась и неуверенно потопталась на месте. Её рот дважды открывался и закрывался, прежде чем она сдалась и сгорбилась. Сделав последний шаг вперед, Урю сократил расстояние между ними и коснулся её плеча. Нежно. Чувственно. И если быть честным с самим собой, то с любовью. — Идём, — тихо произнес он. — Пойдем домой. Арисава подняла глаза и молча кивнула. Она перебралась под зонтик и, прежде чем он успел проявить инициативу, зарылась лицом в его грудь. Он обхватил её холодную, дрожащую ладонь и прижал к себе, пока она смотрела в глубину его груди, в его сердце, и видела там свое место, которое ждало её, как и всегда. На следующий день Урю и Тацуки снова отправились в парк, держась за руки и думая только о своих сердцах.