Судьба, отраженная в её глазах.

      На следующее утро Нора проснулась поздно. Она еще не смотрела в зеркало, но точно могла сказать, насколько сильно опухли её глаза после ночных рыданий в подушку. Веки казались ей раза в два больше, чем обычно, а разлепить их оказалось практически непосильной задачей.       Тем не менее, девушка нашла в себе силы подняться. Свой первый выходной в качестве студентки она решила потратить с пользой — проторчать дома с книгой, а может и просто посмотреть какой-нибудь старый сериал. Настроения не было совершенно. После вчерашнего неудачного свидания (если оно всё-таки было свиданием), Эрен так и не пытался ей написать или позвонить.       «Даже не удосужился узнать, добралась ли я до дома. Ссора ссорой, но ведь он нёс за меня ответственность!», — мысленно ругалась Кэрролл, набирая в чайник воду и включая газ.       Не то чтобы Нора действительно хотела, чтобы он ей написал после случившегося. Она страшно разозлилась, и не была готова принять столь самоубийственную логику парня. И всё же… Наверное, кричать и убегать было неправильно. В конце концов, это только его решение, и никто не имеет право навязывать Эрену свою точку зрения. По крайней мере, в этом девушка отчаянно пыталась себя убедить.       «А я еще и накричала на него… Обозвала эгоистом…», — продолжала размышлять Нора. Она уже разложила перед собой легкий завтрак в виде омлета с овощами и горячим чаем, и лениво ковыряла вилкой в тарелке.       «В конце концов, он сам виноват! Зачем вообще было говорить про деньги?! Как будто меня должно было успокоить то, что он добровольно решил умереть!»       Вилка зависла в воздухе. Нора отвела взгляд от тарелки в сторону окна. Погода, надо сказать, знатно испортилась. За ночь холодным ветром принесло густые серые тучи, грозящиеся вот-вот разразиться дождем. И без того скверное настроение опускалось еще ниже при виде качающихся от тяжелых порывов ветра деревьев.       Размышления девушки прервал неожиданный стук в дверь. Она вздрогнула, быстро поднимаясь на ноги. Нора была уверена, что не планировала никаких гостей, а отец бы предупредил заранее, если бы засобирался домой. Каково же было удивление девушки, когда за дверью она увидела счастливую Мираи, а вместе с ней…       — Каюшка! — воскликнула Нора, опускаясь на колени.       Белый пушистый песик породы мальтийская болонка кинулся на руки девушки, поднимая громогласный лай. Он пытался заползти на Нору, добраться до её лица в поисках поцелуев. Склонившись к нему, темноволосая послушно позволила псу вылизать щеки и нос. Хвостик, напоминающий небольшую пальму, метался из стороны в сторону.       — Вот бы ты меня так каждый раз встречала, — мечтательно протянула Мираи.       — Этого достоин только Кай, — отрезала Нора, подхватив пса на руки и прижав к груди. — Проходи.       Она отступила назад, пропуская подругу в квартиру, но хитрая улыбка, расплывшаяся по пухлым губам, заставила девушку подозрительно нахмуриться.       — Я привела ещё кое-кого, — загадочно произнесла Мира и вытянула из-за двери молодую девушку.       Её Нора узнала сразу. Короткие светлые волосы, пухлые щечки с выразительным румянцем. Такая привычная мешковатая одежда. Они не виделись больше года, но Нора не сдержала приятной улыбки.       — Йоу! Ивейн к вашим услугам! — воскликнула девушка, показывая знак «Пис».       — Где ты её откопала, верни обратно, пожалуйста, — протянула Нора Мираи, за что получила возмущенный пинок в бок.       — Эй! Я вообще-то от всего сердца пришла!       Мираи тихо засмеялась и затолкала Анастасию в квартиру.       — Давай заходи, Ив! Возникать будешь потом, — проговорила блондинка.       Продолжили разговор девушки уже на кухне за чаем. Кай получил вкусности, которые Нора по привычке держала в серванте, пусть он уже давно и не жил с ней. Удобно расположившись на диванчике, Ивейн сложила ноги в позе лотоса.       — Ничего здесь не поменялось, — проговорила она довольно. — Как будто только вчера приходила.       — Да нечему особо меняться, — пожала плечами Нора. — Я еще не успела прибраться, поэтому извините за бардак.       — Да оставь, не чужие люди, — махнула рукой Мираи. — Лучше скажи, что у тебя случилось.       — Ага-ага, глаза огромны как будто тебя пчелы покусали, — отметила Ив, за что получила осуждающий взгляд подруг. — Ну извините, говорю, как есть.       Нора, успевшая соскучиться по прямолинейности подруги, тихо усмехнулась. Она неопределенно повела плечами вздохнула.       — Вчера Эрен позвал меня прогуляться… — начала она осторожно.       Мираи едва не подскочила на стуле. Ивейн непонимающе заморгала.       — Эрен? Что за Эрен?       — Это парень, который Норе сладости таскает в универе. Я же тебе рассказывала! — возмущенно пискнула Мира.       На лице Ив отражались все невероятно сложные мыслительные процессы в её голове. Растерянность сменилась недоумением, а затем пришло осознание. Девушка резко подпрыгнула, эмоционально хлопнув Мираи по плечу. Последняя недовольно сморщилась.       — Аа! Тот самый?! — воскликнула Ивейн восторженно. — Что?! Он пригласил тебя погулять?! И ты согласилась?! Кто ты, и что ты сделала с Норой, которую я знала?! Она бы никогда не пошла гулять с незнакомым парнем!       Девушка взяла Нору за плечи и начала возбужденно трясти. Нора незаметно закатила глаза, даже не пытаясь высвободиться и покорно принимая весь эмоциональный всплеск подруги. Когда же последняя чуть успокоилась, темноволосая продолжила:       — Я вообще не хотела никуда идти. Просто чувствовала себя обязанной за сладости, вот и всё, — невозмутимо произнесла девушка, вздёрнув подбородок.       Мираи понимающе кивнула. Ивейн хитро заулыбалась. Кай сильнее вцепился в подаренную ему вкусняшку зубами.       — И что же было на вашем свидании? — спросила Хикари, делая глоток горячего чая.       — Да ничего хорошего. Товарищами мы с ним точно не станем, — отрезала Нора. — В этом общении изначально не было ничего хорошего.       Мираи и Ивейн переглянулись. Что-то в поведении подруги и её ответе было нечисто, но судя по заплаканным глазам и подавленному настроению, говорить девушка не станет. Если она не захочет сама, то последующие расспросы приведут только к злости.       Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь вознёй Кая с вкусняшкой. Хикари, как самая старшая из присутствующих, решила взять дело в свои руки.       — В универе вчера кое-что произошло, — начала она ненавязчиво, прерывая тишину. — Когда Нора уехала в больницу, а нашу группу отправили на встречу с куратором.       — Только не говори, что наш куратор… — опасливо начала Нора, но лицо Мираи было красноречивее слов.       — Профессор Браун, — обреченно выдохнула блондинка. — Я так радовалась тому, что мы будем видеться только пару раз в неделю…

Днем ранее…

      Попрощавшись с подругой, Мираи направилась в аудиторию, где группа должна была встретиться со своим куратором. У девушки было крайне приподнятое настроение. Она четко выработала план действий по избеганию Истинного, закупилась линзами и средствами для экстренного изменения цвета глаз, убедилась в том, что никто не соотнёс исчезновение преподавателя с её позорным побегом в туалет во время занятия. Всё складывалось как нельзя лучше.       «В конце концов, на его парах буду вести себя тише воды ниже травы», — решила для себя Хикари, уверенно кивнув.       Наконец она добралась до нужного кабинета. Судя по времени, куратор должен был уже быть внутри, поэтому девушка предварительно постучалась, открывая дверь.       — Извините за опозда… — слова застряли в горле, стоило ей поднять взгляд и увидеть *кто* стоит у преподавательского стола.       Внутри что-то замерло. Сердце предательски затрепетало, не спросив позволения у своей хозяйки. Оно не умеет считать, не различает черт лица и не видит возраста. Ему безразличны статус и условности — всё это пустой звук. Оно откликается лишь на чувство. На лёгкое, щекочущее трепетание бабочек, когда он рядом. На тепло его присутствия. На ту самую незримую связь, которую не спрячешь ни за линзами, ни за масками. Связь, разрыв которой ощущается так, будто из души вырвали что-то живое и навсегда невосполнимое.       «Бежать. Бежать, бежать отсюда!», — отчаянно кричал разум, но девушка нервно сглотнула и шагнула в аудиторию.       — Извините за опоздание, — наконец произнесла она, нервно заведя прядь волос за ухо.       Райнер смотрел на неё спокойно, почти снисходительно. Конечно, он ведь не знал, что перед ним не просто опоздавшая студентка. Бьётся ли его сердце так же быстро? Пересыхает ли во рту от волнения?       Мираи поджала губы почти обиженно. Конечно нет! Он-то пребывает в святом неведении. Даже не подозревает о том, как она сейчас волнуется. Какое ему дело до простой первокурсницы? Действительно, а с чего бы ему волноваться? Подумаешь, встретил предназначение всей своей жизни.       «Он ведь даже не пытался меня найти», — промелькнуло в голове.       — Проходите, — говорит мужчина, жестом указав студентке на свободную парту. — Так как мы не на занятии, отчитывать не буду, но имейте в виду, что опозданий на пары я не терплю.       Привычный тон, нарочитое спокойствие. Райнер старался вести себя как обычно, только почему на сердце так неспокойно? От вида растерянного девичьего лица в груди почему-то неприятно саднит. На секунду внутри зарождается иррациональная надежда, но она тут же исчезает, стоит только обратить внимание на цвет глаз студентки. Голубой. Совершенно обычный цвет невинности и чистоты, и ни намёка на оттенки карего.       — Извините, я это учту, — тихо пробормотала девушка, умостившись за парту рядом с одногруппницей.       — Здесь, кажется, не все? — начал Райнер, бросая взгляд на список студентов.       — Нет, — отозвалась одна из первокурсниц. — Норы нет.       — Понятно. Вы уже выбрали старосту? — снова задает вопрос мужчина.       Соседка Мираи незаметно подпихнула её в бок. Та обреченно встала.       — Это я, профессор… — сейчас Хикари проклинала всех на свете богов за то, что вызвалась взять на себя эту роль днем ранее.       — Почему отсутствует Нора Кэррол?       — Я бы не хотела говорить об этом при всей группе.       — Что ж, тогда задержитесь после встречи.       «Ками-сама…», — мысленно взмолилась Мираи, неловко плюхнувшись обратно на стул. «Почему именно он? Что такого я сделала в прошлой жизни?».       Райнер начал в очередной раз пояснять за правила университета и, в частности, за то, какие функции должен выполнять куратор. Мираи слушала сначала в пол-уха, понимая, что от волнения совершенно не может сосредоточиться. Ей хотелось встать и поскорее скрыться из аудитории, чтобы оказаться как можно дальше от непрошенного Истинного. Невольно девушка бросала любопытные взгляды на преподавателя. Несмотря на крайне растрепанные волосы и бородку на подбородке и над губой (за которой он явно не следил), одет мужчина был достаточно опрятно. В его одежде не было ничего, что могло бы как-то подчеркнуть характер: классические черные брюки, белая рубашка с расстегнутой первой пуговицей, сверху бежевый плащ, внешний вид которого явно намекал на то, что он уже многое пережил. С первого взгляда в профессоре не было совершенно ничего симпатичного, разве что выразительные глаза, да и те портили темные мешки.       И всё же в Райнере было нечто, что невольно притягивало взгляд. То ли уверенная, размеренная речь, в которой звучала привычка быть услышанным, то ли глубокий, тёплый тембр голоса, оседающий где-то под рёбрами. Присмотревшись внимательнее, Мираи поймала себя на том, что начинает замечать детали. Он был высок — особенно на фоне Хикари. Даже плащ не мог скрыть широких плеч и подтянутой, сильной фигуры.       «Интересно, работая преподавателем как он так поддерживает форму?», — подумала Мира и тут же отогнала лишние мысли. Делать больше нечего, о фигуре профессора думать.       — Мне нужны будут контакты старосты, — Райнер лишь бросил на Мираи быстрый взгляд, но та уже была готова провалиться сквозь землю от волнения. — При необходимости, я буду передавать новости через вас.       — Я поняла, — сипло ответила девушка, нервно кивнув.       Браун кивнул и еще раз окинул взглядом каждого студента.       — Ну что ж, тогда все свободны, кроме госпожи Хикари.       «Ками-сама. Ками-сама. Ками-сама», — металось в голове, пока Мираи обреченно смотрела за покидающими аудиторию одногруппниками. «Наедине. С ним. Наедине… С ним!».       Хотелось придумать оправдание. Хотя бы одну причину, по которой ей срочно нужно бежать домой. Предательское сердце продолжало отбивать чечетку от смеси восторга и предвкушения, совершенно игнорируя панику разума. Его происходящее совсем расстраивало, напротив — приводило в настоящий экстаз. Они останутся вдвоем. Будут находиться рядом. Одним воздухом дышать.       «Да чему я вообще радуюсь?!»       — Госпожа Хикари, — голос Райнера, раздавшийся неожиданно близко, прервал тишину, заставив Миру вздрогнуть от неожиданности.       Она подняла взгляд.       «Близко! Как же близко!»       Мужчина стоял рядом с её партой, смотря на девушку сверху вниз. Вблизи Мираи могла рассмотреть каждую прожилку в его янтарных радужках, каждую ресничку, даже легкую морщинку на переносице, когда он хмурился. Она с ужасом поймала себя на мысли, что любуется суровым лицом преподавателя.       Райнер протянул ладонь, положив перед Хикари листок бумаги и ручку. Мира не могла отвести взгляда от длинных пальцев и зеленоватых дорожек вен на мужской руке. Каково было бы ощущать их прикосновения?..       — Напишите свой номер, чтобы я мог связываться с вами при необходимости, — попросил Браун. Его голос стал чуть мягче, словно он почувствовал, что находиться наедине с преподавателем для молодой студентки может быть нервозно.       — Д…да, конечно, — Мираи тут же перехватила ручку трясущимися пальцами и начала быстро (насколько это возможно), выводить цифры на бумаге.       — Так почему отсутствовала мисс Кэрролл? — повторил вопрос Райнер, отойдя к преподавательскому столу.       Мираи невольно выдохнула, когда он отдалился, и чуть спокойнее ответила:       — Дело в том, что отец Норы тяжело болен. Недавно его положили в больницу. Сегодня первый день, когда Норе разрешили его проведать, поэтому она торопилась.       Лицо Райнера стало серьезнее. Он понимающе кивнул и что-то записал у себя в блокноте. Мираи написала номер телефона и уже было начала вставать из-за парты, чтобы отдать листок, как по закону подлости споткнулась об угол стола.       — Ох!.. — только и успела выдохнуть девушка прежде, чем полетела к земле.       Всего несколько секунд — но их оказалось достаточно. Зажмурившись, Мираи приготовилась к неизбежному удару, однако столкновения с холодным полом так и не произошло. Она распахнула полные слёз глаза — и замерла. Лицо Райнера, напряжённое и искренне встревоженное, оказалось пугающе близко.       До неё донёсся едва уловимый аромат свежести — кондиционера для белья — и почти незаметный, тёплый запах самого Райнера. Не резкий, не навязчивый — просто его. Мираи не смогла бы облечь это ощущение в слова. В одно короткое мгновение она вдруг коснулась чего-то, чего ей, как оказалось, не хватало всю жизнь. И осознание пришло только теперь.       Это было чувство странной, болезненно нежной близости — будто рядом оказалась утраченная когда-то частичка её самой. Потерянная, блуждавшая долгие годы… и вдруг найденная.       Руки Райнера придерживали её локти. Ладони девушки сжимали ткань белой рубашки. Они смотрели друг на друга, не моргая. Мираи — растерянно, Райнер — напугано. Время, казалось, замерло для них обоих. Кажется, они держали друг друга так крепко, будто боялись, что каждое новое мгновение может их разлучить.       Райнер не мог понять, что с ним происходит. Почему с момента появления этой странной девушки в дверях аудитории, он не мог взять себя в руки. Почему сердце забилось быстрее? Почему дыхание то и дело сбивается? Почему?..       Когда Мираи споткнулась, он не успел даже задуматься. Тело само рвануло в сторону девушки. Конечно, он бы не позволил упасть и любой другой студентке, но это было что-то…естественное. Словно само его естество стремилось уберечь девушку от падения, от боли.       Едва мужчина подхватил хрупкие девичьи плечи, по телу словно пустили электрический заряд. Одно прикосновение. Одна близость. Один взгляд. И что бы не твердил разум о неправильном цвете глаз, душа отчаянно кричала «Это она! Не отпускай, ты не можешь её потерять!». Аромат её парфюма дурманил, прикосновения к груди заставляли трепетать всё естество. Хотелось поддаться вперед, зарыться носом в прекрасные светлые локоны, хотелось…покоя. Вот что дарили её касание, её присутствие. Покой. Будто все мысли, все проблемы и сомнения вдруг испарились, оставляя лишь несущую свободу тишину.       Это был морок. Наваждение, от которого никто из них не хотел просыпаться… Но именно это и произошло.       Мираи первая спохватилась. Она вздрогнула, резко отстраняясь и пытаясь подняться.       — Простите! Простите, я споткнулась…— начала оправдываться девушка.       Райнер спохватился не так быстро. Он по инерции попытался помочь студентке, поддержать её, но получилось так, что они только помешали друг-другу. Мираи запуталась в ногах и начала падать назад, хватая Райнера за грудки и потянув за собой. Мужчина успел опереться руками о парту за спиной девушки, которая оказалась в ловушке его рук и злосчастного стола. Поза оказалась крайне недвусмысленная. На мгновенье они оказались так близко, что кончики их носов едва соприкасались. Райнер быстро выпрямился, боясь напугать девушку.       — П…простите… — сдавленно повторила студентка.       Браун осторожно отстранился. Мираи быстро пихнула ему в руку бумажку с номером.       — Мне пора идти! — выпалила она и пулей вылетела из аудитории, оставляя потерянного Райнера наедине с разрастающейся в груди пустотой…

Настоящее время…

      — О-чу-меть! — выдохнула Ивейн, сжимая пискнувшего Кая в объятиях. — Он тебя обнимал?! А ты взяла и удрала?! Ты больная?!       — А что мне было делать?.. — отчаянно простонала Мираи, пряча лицо в ладонях. — Я думала у меня внутри все наружу выпрыгнет. Мне стало страшно. Я не знаю, как это объяснить, но, когда он был рядом…я как будто на минуту перестала быть собой. Как будто было два разных человека, а потом бах! И остался только один.       — Ну, ни у кого из нас не было опыта во встрече с истинными, — хохотнула Нора. — Может, это нормально.       — Что, если в какой-то момент я окончательно потеряю себя прежнюю? — напряженно спросила Мира.       — Ну, этого-то как раз бояться не надо, — с энтузиазмом проговорила Ив, выпустив наконец Кая из хватки. — Потеряешь прежнюю — найдёшь новую.       — Удивительно, что именно тебе эта гениальная мысль пришла в голову, — вздохнула Нора.       — Эй!       Мираи тихо усмехнулась:       — Раз в год и палка стреляет…       — Ой да ну вас, стервы! — вспыхнула Хикари. — Только Кай здесь меня любит, правда Каюшка?       Пёсик поднял на девушку равнодушный взгляд и, вильнув хвостом, убежал куда-то вглубь квартиры. Ивейн обреченно откинулась на диване.       — Это предательство. Смысла жизни больше нет…       — Между прочим, — начала Мираи заговорчески, — Кай — это не единственный сегодняшний сюрприз.       Ивейн, в миг повеселев, вскочила с дивана.       — Да! Точняк! Поэтому собирайся, мы уходим! — пропела она, исполняя танец бедрами.       — Рано ты начала, — засмеялась Мираи, поднимаясь вслед за подругой.       Нора недоуменно уставилась на обеих.       — О чем вы обе говорите сейчас?       — Надевай самое удобное, что у тебя есть, — приказным тоном воскликнула Ивейн. — И доверься нам. Кай останется здесь за главного.       — Вы меня пугаете, — пробормотала Нора, но любопытство оказалось сильнее, и она послушно направилась одеваться и приводить себя в порядок.

***

      Уже спустя час девушки гурьбой вывалились из такси напротив красивого стеклянного здания. По яркой вывеске в районе третьего этажа, Нора быстро поняла, куда именно подруги пытаются её затащить.       — Ну и зачем мы пришли к тебе в студию? — озадаченно спросила девушка, сложив руки на груди.       Ивейн гордо улыбнулась.       — Сегодня ты проснёшься от своего затянувшегося сна! — торжественно и слегка пафосно протянула она и потащила сопротивляющуюся подругу внутрь.       Студия Ивейн представляла собой просторное светлое помещение со множеством зеркал. Одну стену заменяли панорамные окна, благодаря которым зал заливал яркий солнечный свет. Нора не смогла сдержать восторженного вздоха.       — Я знаю, у тебя не было времени на это когда отец болел, — начала Мираи, положив ладонь на плечо подруги. — Но Ив предложила, и я с ней согласилась. Тебе пора начинать учиться жить заново. Теперь, когда за Анаэлем есть кому присмотреть.       — Я не уверена, что что-то вспомню, — пробормотала Нора неловко, переминаясь с ноги на ногу.       — Да брось! — воскликнула Ивейн, нажимая несколько кнопок на пульте.       Помещение взорвалось громкой, зажигательной музыкой. Ив мгновенно подхватила ритм — будто ждала его с первого удара. Её тело двигалось свободно и плавно, точно растворяясь в мелодии. В каждом шаге, в каждом лёгком взмахе рук сквозило нечто большее, чем просто отточенная техника, — искреннее, почти детское удовольствие. Она не просто следовала ритму — она жила в нём, позволяя музыке вести себя.       — Танцы — это часть тебя! Верни её себе! — Ив взяла темноволосую за руки и потянула в центр зала. — Представь, что нас здесь нет. Только ты и музыка.       Ивейн подмигнула подруге и отошла к Мираи. Нора осталась одна — лицом к зеркалам. Она подняла взгляд и встретилась с собственным отражением. С зелёными глазами, в которых читалась растерянность. С глазами, в которые, казалось, она не смотрела по-настоящему уже несколько лет.       Когда она вообще в последний раз подходила к зеркалу, чтобы действительно увидеть?       Музыка сменилась. Теперь — глубокая, тягучая, чувственная. Она будто окутывала, проникала под кожу. Повинуясь чему-то почти первобытному, Нора медленно подняла руки и сделала первый взмах. Каждая нота отзывалась где-то глубоко в груди — там, куда она давно перестала заглядывать. В тех тихих, запертых уголках души, которые когда-то сочла утраченными навсегда.       Мелодия текла сквозь неё, словно становилась частью крови, пульсировала в венах — ровно, настойчиво, неумолимо. Нора закрыла глаза и сделала оборот. Потом ещё один. Лёгкие кроссовки почти не касались паркета — казалось, пола не существовало вовсе. Будто она плыла в невесомости, среди света и тёплого воздуха.       Басы глухо отдавались в висках, выталкивая тревогу с каждым новым ударом. Непрожитую боль. Горечь несправедливости. Усталость, копившуюся долгими месяцами. Всё это медленно таяло, растекалось, теряя форму и вес.       Сердце билось всё быстрее, восторженно и свободно. Мышцы отзывались забытым теплом движения. Ещё. Ещё. Нора не позволяла себе остановиться — словно боялась, что вместе с музыкой исчезнет и это внезапно возвращённое ощущение жизни.       Она позволила себе забыться. Позволила отпустить себя впервые за такой долгий срок. Впервые призналась самой себе, что страшно, страшно устала…       …Тело замерло с утопающими в тишине звуками музыки. Только сейчас открыв глаза, Нора заметила, как по щекам струятся потоки слёз. Дрожащими руками она стерла их и вновь посмотрела на себя в зеркало. Растерянная девочка исчезла. Та, другая, кого так долго держали взаперти, вырвалась на волю. Её предательски обличал безумный блеск в глазах и сбившееся дыхание.       Ив подскочила к подруге и крепко обняла. Мираи подошла к ним сзади, обхватывая руками обеих. Нора закрыла глаза и тихо всхлипнула.       Тишина продлилась несколько минут, прежде чем со стороны входа не послышались шаги, а затем и раздался голос: — Вы танцевать собирались или обниматься?       Одновременно, как по команде, подруги обернулись на звук. У музыкальной установки, держа в руках внушительные пакеты с эмблемой какого-то японского ресторана, стояла невысокая девушка. Длинные, медно-рыжие волосы собраны в высокий хвост. Майка на тонких бретельках, красноречиво открывающая вид на татуировку двух тянущихся друг к другу змей на ключицах. Свободные джинсы и большие кроссы. Несмотря на вечно-стервозное выражение лица, которое сама хозяйка называла «профилактикой от идиотов», большие зелёные глаза отражали искреннее тепло и даже умиление.       — О, Ангел, я думала, ты сегодня работаешь! — радостно воскликнула Ив, бросившись помогать пришедшей с пакетами.       — Прекрати меня так называть, — недовольно пробурчала та.       Она протянула девушке один из пакетов, и они вместе прошли в центр зала к остальным. Нора встретилась взглядом с глазами, похожими на её собственные. Зеленые, цвета свежескошенной травы. Конечно, это были лишь линзы. На самом деле глаза у девушки серые, на солнце отливающие талым серебром. Нора слабо улыбнулась. «Прошло столько времени, а она так и не оставила эту странную привычку…».       — Привет, Адель, — махнула рукой Мираи. — У нас тут психологический тренинг.       — Ага, я вижу, — хмыкнула Ангел. — И как, удачно?       Нора мельком глянула в сторону зеркала, затем довольно улыбнулась и уверенно кивнула.       — Кажется, да. Рада тебя видеть.       — Ага. И я.       И вновь тишина. Окружающим могло показаться, что тишина эта была напряженной, но для двоих, смотрящих друг на друга, молчание значило больше, чем слова.       Когда глаза Норы сменили цвет, она была подавлена и растеряна. О зеленоглазых ходило столько ужасных стереотипов, что их носителей стали считать проклятыми. Нора пыталась было носить линзы, но из-за них у неё начиналась страшная аллергия, а от капель болели глаза. В школе все оборачивались, показывали пальцем и могли даже смеяться в лицо. В какой-то момент девушка едва не задохнулась в чувстве вины и собственной неполноценности.       И тогда пришла она. Адель, носительница самого непримечательного серого цвета глаз, вдруг начала носить зеленые линзы. Она появлялась в них везде: в школе, на улице, на подработке. Её не волновали упрёки и оскорбления, предостережения о «неправильном» цвете глаз. Будучи одноклассницами, Нора и Ангел ходили везде вместе, и рыжая принимала на себя часть насмешек, всегда держа подругу за руку.       Прошло время, и Нора научилась относиться к своей «особенности» философски. Она перестала обращать внимание на комментарии в свой адрес, всё больше убеждаясь в собственной нормальности. Однако привычкам Адель не изменяла, а потому до сих пор продолжала носить зеленые линзы, теперь уже просто чтобы побесить окружающих.       Такой она была всю жизнь. Плюющей в лицо Судьбе, бросающей ей вызов. Отчасти именно за это остальные подруги и полюбили взбалмошную ведьму.       — О, мои любимые! — послышался крик Ив.       — Эй, а ну положи на место! Дождись остальных, — упрекнула её Мираи, стукнув по лбу палочками для еды.       — Идем есть, а то она сейчас всё схомячит, — усмехнулась Ангел.       — Да… Я сейчас, секунду…— Нора, будто что-то вспомнив, подбежала к оставленной на полу сумке и достала оттуда телефон.       Она быстро нашла нужный диалог и, нервно прикусив губу, быстро написала сообщение:

«Извини за вчерашнее. Я не должна была так реагировать».

      Но и спустя два дня сообщение сохраняло неизменный статус «Непрочитанное».