Саша или сон наяву.

      Воин среднего телосложения надрывисто кричал, нанося удары тяжёлым, двуручным мечом и ловко описывая смертоносный круг за кругом. Кровь, шёлковым платком, струилась вокруг. Этот кровавый танец завораживал и студил пыл и отвагу врага. В конце концов противостоящая сторона отступила, оставив победителей на окровавленном поле, в окружении изуродованных тел. Доспехи Саши были черны от крови, перья на шлеме слиплись и висели плетьми. Впрочем, вид у героя ничем не выделялся среди соратников.       — Вот и мой великий боец! — радостно тряс за плечи Сашу обеспокоенный, но радостный отец, которому отсутствие части правой руки и ноги не давало возможности принять непосредственное участие в битве. — Молодец. Ну как? Всё в порядке? Ранения, травмы?       — Нет. Всё хорошо, — и тут из-за палаток выбежали пьяные, распутные девицы.       — Саша, ты просто сама смерть во плоти. Хочу от тебя детей! — визжали распутницы, захлёбываясь собственным смехом.       Сослуживцы смеялись вместе с девицами, не забывая бросаться колкостями в адрес молодца. Мол зелен стручок ещё, или у него только меч стоит? Сдержанный, молчаливый, всегда в сопровождении старого отца воин, скажем, прямо был белой вороной. Сашу последнее время это бесило.       Отец почувствовал нарастающий гнев своего дитя и было хотел, что сказать, да не успел. Воин толкнул его в грудь, схватил двух девиц за пышные талии и увлёк в ближайшую палатку. Отец побледнел, но идти за героем не решился.       От чего он так бледен, спросите вы? Всё просто, нет у него сына, есть только дочь непутёвая.       В палатке Саша, наступая и оттесняя шумных дев к тюкам, скинула рукавицы богатырские, щит, налокотники, нарукавники. Металлические части так и сыпались то справа, то слева. Меч, пояс. Но маленькая и сильная, коренастая фигура с широкими плечами, не сняв нагрудный доспех, вполне могла сойти за крепкого парня. Мать в дорогу дала ей колбасы домашней, свиной с пряностями. Она очень удачно висела на поясе, создавая правильные очертания внушительных размеров мужского достоинства.       Саша замерла от похотливых, припухших глаз, съедающих взором пряную колбасу воина. Одна из нахальных барышень присвистнула. Медлить наша героиня не стала, толкнув девок на тюки с провизией, разом задрала обеим юбки и запустила руки в тёплые, мокрые промежности. Девки одобрительно и шумно вздохнули. Обе немытые и беззубые соблазнительницы томно постанывали, сверкая драными и грязными чулками.       Одним сильным рывком разорвав ливчик у одной из млеющих потаскушек, Саша ухватилась мозолистой рукой за мягкие, полные груди с огромными сосками, проделав то же самое со второй млеющей особой. Распутницам явно было мало. По-молодецки ухватившись за пояс юбки, опрокинула сиськастых баб друг на друга. Верхняя девка хрюкнула и захихикала. Уже через пару секунд обе развратницы целовались. Две квадратные, толстые задницы маячили пред Сашиным взором. Тут то и пригодилась мамина пряная колбаса. Жалко, конечно, но куда деваться, когда мужское достоинство трещит по швам.       Громкие стоны и сладострастные крики бабёнок лились рекой из палатки, привлекая массу внимания.       Когда Саша вышла, застёгивая ремень и меч на поясе, дружеский, одобрительный гул и стук оружия по щитам встретили не просто героя, а истинного мужа и брата. Усталые, раненые, лохматые, вся грязная братия была довольна.       Осматриваясь по кругу улюлюкающих собратьев, Саша выделила из всей этой довольной массы два лица — отца, ну, его недоумение вполне объяснимо, и Беловолосую девушку, такую светлую, маленькую с корзиной полной хлеба. Она хмуро и неодобрительно смотрела на Александру, из-под густых светлых ресниц ясными, голубыми глазами.       — Саша! Саша! Александр Громов, вы опять летаете в облаках? — перед Сашей Громовым — студентом биологических наук стоял хмурый профессор. — Саша, вы снова вообразили, что девица? — аудитория зашевелилась и повеселела.       — Я-я.… — заикался Саша. Реальность так тяжело возвращалась. — Я был воин, — почти и не соврал.       — Уважаемый воин. Вы как будете экзамены сдавать? У вас нет ни одного зачёта       В аудиторию вошёл парень, совершенно светлый, просто кровь с молоком. Из-под ресниц юноша строго смотрел на профессора и Сашу. Саша обомлел и опять престал слушать сокрушавшегося об оценках и знаниях профессора.       — Всё! — визгнул профессор. — Больше не могу, вы снова не здесь! Александр, вам лечиться надо. О! Геннадий, вы вовремя. Вот этот паразит, из-за него я вас и вызвал.       Голубые, ясные глаза неодобрительно и пристально наблюдали за Сашей. Пухлые, розовые губки чуть вздохнули и произнесли:       — У вас проблемы! Вы не аттестованы не по одному предмету. Саша, вы меня слышите?       — Да, — с блаженной улыбкой ответил Саша. — Я ведь этого не хотел, они сами, понимаете. Я это всё из-за утраченного уважения соратников.       — Я-то понимаю. А вот вы мне, кажется, всё ещё не здесь, — и Геннадий щёлкнул пальцами перед глазами Саши.       Саша непонимающе, но с умилением следил за юношей. Профессор покачал головой и добавил:       — Вам за Геннадием. Побеждать своих драконов. Поняли, Александр?!       — Понял, — ответил Саша и встал, уходя за пышногрудой нимфой с хлебом. Такая белая чистая кожа.       Выходя из аудитории, Саша обнял Геннадия за талию и смачно чмокнул в шею, так как был на голову выше. Громкий, звонкий чмок разнёсся многократным эхом по замершей аудитории. Так нелепо трезвая жизнь ворвалось в жизнь Саши Громова. Увесистым, белоснежным кулаком в челюсть и злыми, но всё ещё такими ясными, голубыми глазами.