Сергей Васильевич

«Отошли от Неё», — сквозь улюлюканья и непрерывное сопение насиловавших ее уродов этот голос показался таким родным, теперь она знала, что все наконец-то закончилось и ее мозг благодарно отключился. Очнулась она уже на руках у начальника УгРо, заботливо укутанная в его плащ. «Только не в больницу», — прошептала она. Сверху не сразу послышалось: «Хорошо». Плащ пах сигаретами и кабинетом из какого-то другого, безопасного мира. Она закрыла глаза, водка все ещё жгла горло и от тепла ее стало спасительно размаривать. Так в полудреме, ее занесли в квартиру и положили на большую кровать. Она протянула руку и схватила его за жилетку. «Я сейчас.» — «Нет. Пожалуйста, Сергей Васильевич.» Она лежала голая, истерзанная в его постели и продолжала называть его по имени отчеству. Он лёг рядом. После холодного подвала Ольга почти рефлекторно прижалась к нему всем телом, но плакать не могла. Он поцеловал ее в макушку, слегка зарывшись губами в ее волосы. «И что теперь…», — тихо проговорила она. Он мягко гладил ее волосы. «Что ты захочешь… Они в КПЗ.» Ольга подняла своё заляпанное размазанной косметикой и кровью лицо на майора. Как просто он переключил ее сознание из жертвы в хозяйку судьбы своих обидчиков. Он улыбнулся, заметив как преобразилось лицо Ольги, и как ей понравилось ощущение контроля, которое он так просто смог подарить ей. «Спасибо, Сергей Васильевич.» — замявшись сказала Ольга. Конечно ему резало слух её «Сергей Васильевич», но он всегда разрешал ей держать ту дистанцию, какую она хочет. Не смотря на то, как они встретились, и что теперь у неё был Дима, ей было хорошо просто так лежать в его постели, зная, что его рука никогда не опустится ниже, не пройдётся ласково по талии и бёдрам без ее желания. Сейчас для неё, наверно, это было самое безопасное место, где она хотела находиться. И хотя в голове ее эта мысль отчетливо не формулировалась, но тело реагировало безотказно, потому что скоро она уснула, а наутро попросила «Сергея Васильевича», чтобы «они пожалели о том, что родились», зная что именно так и будет. Легче не стало, но жажда мести не получила прописку в ее сердце на долгие годы.