Всемирный потоп

***

      — Севочка, а напомни мне, чья это была идея? — уточнила Виктория Берсеева, с ужасом глядя то на рулон ПВХ-панелей, то на банку с клеем.       — Коллективная, — отозвался Сева Косицкий. Ему повезло ещё меньше: ему досталась видавшая жизнь и два потопа люстра, которую он тщетно пытался реанимировать.       — Может, всё-таки нужно было нанять специализированную бригаду?       — Ага, — Сева с грозным видом спустился со стремянки и объявил: — Перекур. Викуля, даже если мы продадим лодку и слёзно попросим Фазика о скидке, нам всё равно придётся сдать по почке, чтобы оплатить рабочих.       Он подхватил Вику за локоть и отвёл в единственную комнату, где не так сильно пахло едким клеем и застарелой сыростью.       — Мне кажется, купить Шапникову новую квартиру было бы дешевле, чем сделать ремонт в этой старой, — Берсеева достала из сумки термос, и они дружно устроились прямо на расстеленной клеёнке.       — Боюсь, на новую квартиру нам тоже не хватит.       Оба тяжело вздохнули.       — И как я на это согласилась? — пробормотала Вика, не уточняя, на что именно: на этот безумный ремонт, на рискованный следственный эксперимент или на работу с Косицким в целом.       Вообще-то, майор Берсеева на память не жаловалась. Она прекрасно помнила, зачем когда-то пошла работать в полицию. Помнила и то, что портрет идеального напарника у неё никто не спрашивал — дали что было. Дмитрий Родимин, руководитель МРГ, почему-то обожал совмещать в одной команде абсолютно несовместимое и, главное, искренне верил, что это работает. Как оно на самом деле — сложно сказать. Например, Оленева, возлюбленная того же Родимина, долго боялась, что об их служебном романе кто-то узнает. В итоге, несмотря на то что все и так всё прекрасно знали, она даже сменила работу от греха подальше.       А сама Вика отлично справлялась с воспитанием своего напарника. Бедный Косицкий под её влиянием даже психологией заинтересовался! И — хотя она в этом никогда и ни за что не призналась бы — Вика даже представить себе не могла на месте Севы кого-то другого. Она была единственной, у кого получалось обуздать этого шалопая. А он — единственным, кто умел растормошить и развеселить всегда серьёзную леди. Выходит, Родимин всё-таки был прав, когда создавал их тандем?       Ещё Вика помнила, как они с напарником придумали, как спровоцировать убийцу. Она под свою ответственность организовала следственный эксперимент: подозреваемый, отец убитого, должен был продемонстрировать, как именно душил сына. За этим процессом пристально наблюдал его второй сын, Никита, который, как и ожидалось, не выдержал психологического давления и сознался в убийстве.       Эта история должна была стать очередным мрачным примером того, что происходит за закрытыми дверями внешне благополучных семей. Ведь отец семейства тогда просто окунал сына в воду, пытаясь привести его в чувство. И для правдоподобности он открыл кран прямо на следственном эксперименте, устроив настоящий потоп в квартире снизу...       — А я ведь думал, что Шапников набросится на нас с ножом, — неожиданно рассмеялся Сева, прервав её мысли.       Вика невольно подхватила его смех. Ведь Нестеровы к тому моменту уже вовсю затапливали несчастного Шапникова, и им с Севой буквально вчера пришлось разнимать враждующих соседей. Тогда Шапников действительно бросился на Нестерова с ножом, а Нестеров на него — с кулаками и обвинениями в убийстве собственного сына.       — Похоже, он просто принял ситуацию, — призналась Вика. Она и сама ожидала если не поножовщины, то хотя бы громких проклятий. Но нет, Шапников стоически спокойно повесил на них ремонт затопленного потолка, молча отдал ключи и ушёл в закат.       — Или ночь в обезьяннике произвела на него неизгладимое впечатление. Мы всё-таки при исполнении... Может, партию в шахматы? — с надеждой предложил Сева. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться к стройматериалам.       — Сева, нам в любом случае придётся клеить это ПВХ и вешать новую люстру.       — Если бы только ПВХ и люстру... — уныло протянул Косицкий. Всемирного потопа у соседа не получилось, а вот вселенская скорбь в отдельно взятой комнате — вполне.       — Знаешь, если мы выживем после этого, я приглашаю тебя летом на речку, — улыбнулась Вика. — Надо же в конце концов что-то делать с твоей лодкой.       — Э-не, Викуля, лодка — твоя! — Сева замахал руками.       Вика этот факт отрицала как могла. История о том, как «Берсицкие» никак лодку поделить не могут, и откуда она вообще на их головы взялась, была у коллег такой же популярной темой для сплетен, как и финал их следственного эксперимента. И хоть бы кто помощь предложил!       — Но я, так и быть, соглашусь на речку, если ты будешь в купальнике, — Сева хитро прищурился, прекрасно зная, что за такое условие он непременно получит удар в бок. И не ошибся — локоть Вики тут же прилетел ему по рёбрам.       — Я лучше Антону с Эличкой её подарю, — выразительно посмотрела Берсеева.       Косицкий посмотрел на неё не менее красноречиво:       — А если она захочет его в этой лодке утопить? Я вот периодически хочу это сделать, а эта бедная женщина — его жена, ей каково?       Вика была в корне не согласна. Антон с Элеонорой — идеальная пара. Спустя больше двадцати лет брака они продолжали безумно любить друг друга. Только один этот факт вызывал огромное уважение и даже лёгкую зависть.       Вика тепло улыбнулась, вспоминая, как нежно Антон всегда отзывался о жене. И в этот момент у неё в кармане зазвонил телефон.       Увидев, как резко изменилось лицо напарницы, Сева даже сам испугался. С таким выражением лица обычно узнают о неизлечимых болезнях или конце света.       — Что случилось? — притих он.       — Меня... соседи затопили, — бесцветным голосом произнесла Вика.       Кажется, всемирному потопу всё же суждено было случиться.       Напарники минуты три ошарашенно смотрели на облупившуюся стену чужой квартиры, переваривая масштабы катастрофы. Первым в себя пришёл Косицкий. Он решительно отставил термос, поднялся и рубанул рукой воздух:       — Да ну нафиг, я два ремонта не потяну! Переезжай ко мне!