Старые, забытые друзья

Парень проснулся только под конец пары. Начался перерыв — пять минут. Этого было мало для остальных, но для него — вполне достаточно. Это был перерыв на мысли, чтобы обдумать всё, что накопилось. Неважно что. Была ли это какая-то статья про наркотики, которую он читал месяц назад, или тревожные мысли, которые постоянно охватывали его разум, словно прочная клетка, из которой не было выхода. Клетка, которая была бесконечна, глубока и мрачна. Там, в этой самой клетке, все мысли путались между собой. Забивали голову самым ненужным и нужным одновременно. Провалившись в эту неизменно огромную бездну тягучих, захватывающих размышлений. Прошло ещё несколько часов. Весь школьный день прошёл так же, как и всегда. Всё было стабильно: сон, раздумья, пара строк, записанных в тетрадь, — чтобы не было пусто. Словно это создавало иллюзию его сосредоточенности на учёбе. Потом Лололошка вернулся в квартиру. После утреннего пробуждения был бардак. Пропавший сыр, что был выплюнут на стол, медленно покрывался плесенью. Рядом лежал едва откушенный хлеб, который засох уже час назад, и крошки, которые пожирали толстые тараканы. Они давно появились у него. Перебрались к нему от соседей сверху, когда те поморили их. Молодой человек шлёпнул несколько насекомых тапочком, остальные разбежались по полу. Он начал убираться. Сначала выкинул заплесневелый сыр и отвратительно хрустящий хлеб. Через секунд десять стряхнул крошки в тряпку, а уже после отправил их туда же, куда полетели испорченные продукты. Уборка была закончена. Есть не хотелось от слова совсем. Да и почти нечего. И что тогда делать? Снова маяться ерундой, если выразиться грубо. Упав на скрипящий, немного покрытый пылью диван, Лололошка включил телевизор. 1 канал. Новости. Скорее для фона картины, но не для настоящего просмотра. Только некоторые отрывки предложений он мог разобрать сквозь бурю, которая бушевала в его голове в данный, да и вообще во все моменты его чёрно-белой жизни, напоминавшей старую кассету. Парень был в каком-то трансе. В мире, где ему было страшно, словно его распяли на кресте, и пробирающей до костей дрожи - одиноко. Очнулся хлопец только спустя полчаса. Как и всегда, с содроганием. Таким резким, неожиданным. Опять. Так проходил каждый его день. Всегда одно и то же. Ничего нового, ничего необычного. Это начинало заёбывать. Только выходные слегка отличались. И то, только тем, что ему не нужно было ехать на учёбу. И каждый день он спал по несколько часов, потому что ночью спать не получалось. Вечные кошмары. Которые почему-то тревожили его сознание только ночью. Как по расписанию. В одно и то же время. Буквально всё в его жизни было стабильно. Пугало ли это? Только если немного. Совсем чуть-чуть. Но всё равно пугало. И этот страх был омерзителен до скрежета зубов. От него тошнило, всё внутри переворачивало и превращало в смятку. Это было чертовски отвратительное чувство.На душе у Лололошки было тяжело, как будто в груди сидел камень, теплый и липкий от безразличия. Он разглядывал стены своей комнаты, обложенные неудачными попытками самовыражения — это были постеры, обрывки газетных статей и полупустые блокноты, на которых кружились его мысли, как осенью падающие листья. В каждую из этих заготовок он вкладывал кусочки себя, но что-то всегда оставалось на поверхности, как мусор на дне океана. Тихий звук телевизора стал более настойчивым, и парню показалось, что он слышит нечто важное, что бы это ни было. Он приподнял голову, чтобы лучше сосредоточиться, но вместо этого заметил, как вокруг всё медленно начинает расплываться. Он раздражался от того, что его мысли не хотят подчиняться ему, как не слушаются маленькие дети. — Да что же за дерьмо?! — выругался он вслух, и этот крик, адресованный самому себе, разорвал замкнутое пространство квартиры. Эхо застыло в воздухе, заполнив его странным чувством освобождения. День, казалось, ускользал от него, и в ответ на внутренний беспорядок он внезапно встал с дивана. Решение пришло в голову само собой — он понимал, что так больше продолжаться не может. Лололошка схватил сумку и, не раздумывая, вышел на улицу. На уровне земли мир выглядел иначе. Даже в серые будни можно было найти что-то, что могло вытащить его из этого лабиринта, пусть даже на мгновение. На улице шёл дождь, но он не чувствовал ни холодного ветра, ни капель, падающих на лицо. Он просто шёл, расправив плечи и стараясь не думать о том, зачем вышел. Может быть, это были обычные прогулки, по которым он когда-то так скучал, а может, он искал потерянный смысл в каждом шаге, как будто мог заново перепрыгнуть через череду своих дней, не оставляя за собой следов. Оглядываясь по сторонам, он заметил, как жизнь кипит в каждом переулке, каждое мгновение наполняется мелодиями разговоров, смехом, шумом машин. Чужие судьбы, словно рельсы в бесконечном поезде, на который он просто не мог сесть. И в этот порыв, когда привычная тревога размывалась под ветром, ему стало легче, как будто с плеч свалился тяжеленный рюкзак ненужных сомнений. Лололошка почувствовал, что хочет остановиться, чтобы просто встать и наблюдать, как окружающий его мир меняется, пока он сам остаётся таким же. Он добрался до парка, где тополя, казавшиеся старыми и мудрыми, вздыбились на фоне серого неба. Здесь история каждой тропинки освещалась жизнерадостными шагами людей, прошедших мимо. Он сел на скамейку и закрыл глаза, позабыв про шум за спиной. Сердце немного успокоилось, мысли стали чуть более ясными. Может, он не искал ответа, может, ему просто нужно было быть в каком-то моменте, даже если это всего лишь несколько минут, проведённых в тишине.