NDA

      Она часто ловила себя на мысли, что вновь совершает ошибку. Её будущее всегда целиком и полностью принадлежало другим людям. Мегуми просто боялась брать на себя ответственность — куда легче было передать бразды правления чьим-то чужим рукам, чем однажды самой обрести контроль.       Трусиха.       Пятничный вечер она собиралась провести с бокалом вина и каким-нибудь сериальчиком на «Netflix». Но все планы рухнули: Годжо пригласил её на свою виллу у подножия Средиземного моря. Особого желания менять уютный вечер на поездку у Мегуми не было, однако, с энтузиазмом закидывала до безбожья откровенные купальники в чемодан — это же море, и Сицилия, мать вашу! Дурой была бы, если б отказалась.       За её спиной тихо работал телевизор, где диктор почти торжественным тоном рассказывал о свежих новостях:       — «Стало известно о грядущей свадьбе, которая уже названа одной из самых громких сделок года. Наследник ювелирного дома «Годжо» — Сатору Годжо — подтвердил помолвку с единственной дочерью крупного предпринимателя Тоджи Фушигуро, владельца лицензированной оборонной корпорации и одного из крупнейших поставщиков вооружения для государственных структур…»       Она обернулась, на экране мелькнули кадры: логотип ювелирного бренда, блеск витрин, вспышки камер, архивные фото деловых приёмов. Затем — строгий профиль её отца, сжатая линия губ, хищный прищур человека, который привык идти по головам, даже если одной из голов была родная дочь.       — «По мнению аналитиков, союз двух влиятельных семей может существенно изменить расстановку сил в бизнес-сообществе…»       Мегуми замерла всего на секунду. Тонкие лямки купальника повисли между пальцами.       Изменить расстановку сил.       Как будто речь шла не о людях, не о её жизни. А о ерунде. Бизнесе, где власть превыше всего остального.       — «Дата церемонии пока держится в секрете…»       Она фыркнула, развернулась и захлопнула чемодан.       Секрете.       Конечно.       Просто они ещё не пришли к общему соглашению.       Тоджи оказалось мало. Ну конечно — продавая такую породистую кобылку, хотелось сорвать куш покрупнее. Особенно после того, как Сатору на помолвке так глупо бросил ему в лицо что-то о наследнике. Мегуми не понимала ни его, ни их намерений касательно неё.       Она была частью контракта. Активом. Красивым дополнением к их совместной сделке.       Третьей стороной, не имеющей в этом деле ни прав, ни гарантий.       Телевизор продолжал бубнить о перспективах рынка, доверии инвесторов и «безупречной репутации обеих сторон», когда приложение такси оповестило о прибытии машины, ожидавшей её у ворот отцовского дома.       Да, у неё была собственная квартира в центре города. Но она всё ещё жила с отцом — ненавидя его при этом. Вот такая самостоятельная дама.       Прыгая на одной ноге в туфлях от Prada и ругаясь, как базарный грузчик, Мегуми стаскивала с каблука красные стринги, которые чёрт знает как умудрились обмотаться вокруг шпильки.       Мегуми вышла из спальни с гордо поднятой головой и шлейфом любимых духов. Позади остались проблемы. И беспорядок, оставшийся после спешки.       Пыхтящий таксист с натугой тащил её багаж, полный комплект эксклюзивных Montblanc и пару внушительных чемоданов от Louis Vuitton. Колёса глухо стучали по плитке двора, металл ручек звенел в тишине.       В конце концов, она ехала отдыхать. Чёрт его знает, что там может пригодиться.       Мегуми устроилась на заднем сиденье, закинула ногу на ногу и на секунду прикрыла глаза, пока машина мягко выкатывалась за ворота. В салоне пахло дешёвым освежителем и чужими сигаретами — резкий контраст с её дорогими духами.       Она достала телефон и быстро набрала короткое сообщение Годжо без лишних слов:       «Выехала.»       Палец завис над экраном на долю секунды, будто хотелось добавить что-то ещё. Но она лишь заблокировала телефон и откинулась на спинку сиденья, делая глубокий вдох.       С Сатору они договорились встретиться в аэропорту, в VIP-зале. Её багаж уже передали службе, и пока бизнес-джет готовили к вылету, Мегуми сидела на мягком диване, лениво перелистывая журнал. Она даже не пыталась вчитываться в статью о новых типах импортных авиационных двигателей — мысли о семье не давали ей покоя.       Ещё дома, пытаясь отвлечься, она скептически перебирала одежду для полёта. Хотелось выбрать что-то удобное, простое, неброское — практичное. В итоге она остановилась на красном брючном костюме: пиджак на голое тело, дерзкое декольте, беззастенчиво притягивающее мужские взгляды.       Да, Мегуми знала себе цену и ни в чём себе не отказывала. И нет — ей не было стыдно тратить деньги отца и Сукуны, который содержал её наравне с Тоджи. К счастью, последний об этом не знал. Отец вообще многого не знал о собственной дочери. Но Мегуми не обижалась — наоборот, с удовольствием пользовалась щедростью обоих мужчин.       Иногда и Юджи подбрасывал ей немного деньжат: как ни крути, он считался её официальным парнем. Мегуми принимала это неохотно, зная, что Итадори живёт на университетскую стипендию и подрабатывает доставщиком пиццы. Он хотел добиться всего сам, равняясь на брата.       Но, в отличие от Юджи, Мегуми прекрасно понимала, каким способом Рёмен заработал своё состояние, и предпочитала не вмешиваться — лишь поддерживала настрой парня и незаметно помогала ему деньгами, так, чтобы он никогда об этом не узнал.       Мегуми родилась в достатке. Даже больше — в избытке. Она не застала тех времён, когда отец только начинал бизнес вместе с Рёменом. И, честно говоря, не хотела бы. Зато она отлично помнила другое — его холодность и собственное чувство никчёмности, въевшееся под кожу.       Она окружала себя дорогими вещами, будто слоями лака покрывала внутреннюю трещину, стараясь заглушить пустоту и казаться цельной. Она гналась за мечтой. Жаждала любви. Тепла.       Со стороны её видели иначе — избалованной эгоисткой. Даже Рёмен поддерживал это мнение, называя её взбалмошной дурочкой, не умеющей разбираться в людях. Мегуми прекрасно знала, какое впечатление производит, и не стыдилась его.       Пусть считают.       Пусть и дальше думают, что она пустая богачка с синдромом мажора с золотой ложкой в жопе.       Но именно она станет началом их падения.       Тоджи ещё не понимает, кого пригрел у себя на шее, называя дочерью. Однажды Мегуми самолично плюнет ему в лицо — в тот самый момент, когда до него наконец дойдёт, какого монстра он воспитал.       Звук порванной страницы журнала резко вырвал Мегуми из мыслей. Она хлопала накрашенными ресницами, пытаясь прийти в себя, и понадобилось почти пять секунд, чтобы до её ушей начал доходить голос диктора из динамиков VIP-зала. Девушка растерянно оглянулась по сторонам, надеясь, что никто не заметил её столь нелепого состояния. Такое случалось редко — когда она погружалась в свои мысли слишком глубоко — но каждый раз происходило в самое неподходящее время и в самом неподходящем месте.       Зал был почти пуст. Люди, так же ожидавшие рейс, слава богу, не обращали на неё внимания: каждый был погружён в свои дела, и никто не смотрел на девушку с порванным журналом на коленях. Мегуми облегчённо вздохнула, прикрыла глаза и стала массировать виски, откидываясь на спинку диванчика. Тошнота вновь подступала, и хотелось пить. Ей казалось, что она торчит здесь уже здесь вечность, а Годжо просто забыл о ней.       А почему бы и нет? Он ей ничем не обязан. Всего лишь… будущий муж?       Порванный журнал она аккуратно убрала на место, скрыв своё преступление в середину стопки на прозрачном столике. Села обратно, нервно потирая красную ткань брючного костюма на бёдрах, и бросила взгляд на большие часы над входом в зал. Диктор объявил, что самолёт будет готов к отправке через сорок минут.       Годжо задерживался. А она нервничала. Кинул?       Когда до посадки оставалось пятнадцать минут, наконец появился хозяин самолёта. Сатору шёл неспеша, и не стесняясь подмигивал краснеющей девушке на регистрации. Мегуми стояла рядом у высокой стойки, закатила глаза и демонстративно отвернулась от наглеца. Пока он где-то прохлаждался, она успела мысленно переругаться с ним и дважды развестись — несмотря на то, что они ещё даже не были женаты.       — Скучала? — его голос проскользнул у её уха, обдавая горячим дыханием с оттенком свежевыкуренной сигареты и мятной жвачки.       Мегуми отошла на шаг в сторону, стреляя рассерженным взглядом. Сатору лениво усмехнулся, облокотившись локтями о стойку, и протянул посадочный билет вместе с паспортом смущённой сотруднице авиакомпании.       — Не злись, Мегуми, — произнёс он спокойно, — морщины раньше времени пойдут.       Он не смотрел на неё. Игнорировал тяжёлый взгляд, от столь неуместного замечания. Мегуми, мягко говоря, была возмущена. Сотрудница громко щёлкала по клавиатуре, проверяя билеты, а ей казалось, что этим звуком — забивали гвозди в её черепную коробку: она была на последней нервной клетке, а его спокойствие, только больше подбрасывало дров в пожар шатких нервов.       Она оценивающе окинула его взглядом, надеясь, что он почувствует давление. В отличие от неё, собранной во все оружия, Сатору выглядел так, будто собирался на дешёвый курорт: свободная белая футболка без кричащих логотипов, такие же белые прямые шорты и… вьетнамки. Серьёзно, сланцы?! Мегуми приподняла бровь и тряхнула головой. И куда делся тот галантный молодой человек из ресторана? Она отвела взгляд в сторону, стараясь смотреть куда угодно, но только не на будущего мужа.       — Поклонник Марка Цукерберга? — съязвила она, вытянув руку перед собой и проверяя чёрный лак на ногтях миндалевидной формы, и слегка щёлкнув ими, посмотрела держатся ли крепко.       Внезапно для неё Сатору перехватил её ладонь, разрушив поток мыслей в голове. Он приблизил руку к лицу и стал внимательно изучать свежий маникюр, критично щуря глаза. Бровь Мегуми поползла вверх, а сердце невольно подпрыгнуло.       — Ты что делаешь, придурок? — выдохнула она, пытаясь вырваться, ощущая одновременно раздражение и странное, непонятное напряжение от его близости.       — Чёрный, — скривился он, не отпуская руку, и к большей неожиданности для девушки, резко опустил ладонь к своему паху, придавливая поверх своей рукой, — как думаешь, сколько потребуется времени, чтобы я тебя усмирил, красотка?       Люди вокруг не смущали его. Ну и Мегуми была не из робкого десятка.       — Не отпустишь — я тебе хер вырву, муженёк! — процедила она сквозь зубы, прямо в довольное лицо Сатору. И, чтобы не быть пустословной, сжала его достоинство, вгоняя когти.       — Потрясающе! — выдохнул он, возвышаясь над ней, — я весь в предвкушении.              Чувствуешь?       Чувствовала. И это было — предсказуемо.       — Псих чёртов! — буркнула она.       Под довольный хохот Сатору, Мегуми, кривясь, вырвала ладонь из его ослабленной хватки. Чувствуя остаточное тепло на коже, она брезгливо вытирала её об штанину брюк. Сатору хмыкнул и отвёл взгляд к сотруднице аэропорта, принимая их билеты и документы, словно ничего не происходило. И лишь тогда до Мегуми наконец дошло: он не Рёмен, и уж тем более не Юджи. Им управлять так ловко, как она привыкла, не сможет.       Внешность обманчива — кто, как не Мегуми, знает это лично. Под фасадом беззаботного паиньки скрывался сам дьявол. Сатору пытался пустить пыль в глаза ещё при первой встрече, но у неё был лучший учитель в жизни подобных игр — Сукуна Рёмен. Так просто она под него не прогнётся. Выполнит условия «договора» — и свалит в закат. А дальше пусть Годжо сам разбирается и с ребёнком, и с акциями Фушигуро. Её это не волновало. Жалеть она уж точно не будет.       Самолёт был готов. Впереди — пару часов полёта на комфортном джете, один на один с Сатору Годжо. Навряд ли её отец догадывался, кому на самом деле отдаёт замуж свою дочь. А может, и догадывался. Кто теперь разберёт.       Мегуми шла по трапу вслед за будущим мужем, пока он насвистывал себе песенку под нос.              Она прожигала взглядом его прямую спину, и чувствовала: следующая неделя обещает быть тем ещё весельем.