Pink poetry

За пределами города солнце становится особенным, может, потому что на него чаще обращаешь внимание. А может, потому что скрыться от него сложнее. Но тем не менее здесь, в зеленом и древесном лагере Субин хотел бы лежать на шезлонге у озера в солнцезащитных очках, а не возиться, будучи вожатым, с обезумевшими на природе детьми. Эри учила его, что с ними нужно построже, иначе сорвутся и разнесут здесь все к чертям. Как это делается? Субин редко когда повышает на кого-то голос, тем более на детей, а усмирить их как-то надо. С ребятами помладше проще, их легче вовлечь в какую-нибудь игру, отправиться с ними к озеру или собирать ветки, пока дети по дороге будут наблюдать за шуршащими в кустах зверьками. Но вот с четырнадцати по шестнадцать. Здесь зелено и красиво, деревянные домики, маленькая пристань для лодок, походы в лес, свежий воздух. Субин не пожалел бы о своем решении, если бы не Бомгю. Субин думает, что любое место будет прекрасным, если там не будет Бомгю. Как он его извел, но Субин все еще не может повысить голос, в отличие от Эри, которая детям постарше еще может зарядить подзатыльник за плохое поведение. Бомгю улыбчив и наигранно учтив с ней, старается избегать проделок в ее присутствии. Он сидит, свесив ноги, на большой ветке на старом дереве (так его называют дети), к ней привязаны веревки — эти качели сделали дети еще с прошлого года. Ее надо бы снять, заменить веревки, укрепить конструкцию, Субин позже займется этим. Бомгю снова стащил с обеда апельсин и припрятал с собой — сейчас сидит, держась одной рукой за ствол дерева, зубами отрывает от апельсина кожуру и плюется ею в Субина. Как он может быть самым старшим? Как дети постарше признали его своим лидером? Субин как-то случайно подслушал это у других, как они восхищались храбростью Бомгю. — Слезай оттуда, — просит его Субин своим обычным голосом. — А? Отсюда не слышно. Можно громче? — Бомгю кусает апельсин на манер яблока и смотрит на Субина сверху вниз. Ему нравится такое превосходство. — Я позову Эри. — Я знаю, что она на озере с малышами. Не обманешь. Малышей они называют детей от десяти до четырнадцати лет. И да, Эри на озере и не может просто так оставить детей, Субин просто хотел воспользоваться чужим авторитетом. — Поймаешь меня? — Бомгю отодвигается от ствола и вытягивает одну ногу вниз. Субин высокий, он мог бы встать на носочки и дотянуться до его ноги, но будет гораздо лучше, если Бомгю спустится сам так же, как залез. Раз уж так, Субин протягивает к нему руки. Бомгю делает вид, что уже не собирается слезать и снова усаживается, кусая апельсин. — Ты знал, что правильно есть апельсины под солнцем? — он болтает ногами, прижимаясь головой к стволу. Под каким солнцем? Он не на самой высокой ветке. Он бы и не залез туда — не с его ростом. Он выглядит как обезьянка в зоопарке. Субину эта мысль кажется забавной, он бы пошутил вслух, если бы Бомгю был немного учтивее с ним. — Ты будешь стоять здесь и охранять меня от диких зверей? Мой сторожевой пес, — Бомгю тихо смеется и вытягивает руку вперед, дразня апельсином, как пса мячиком перед броском. Ну это уже не в какие рамки. Субин хочет просто припугнуть его. Он хватает его за ногу, но тянуть вниз не собирается. Бомгю вздрагивает, но ничего не говорит, продолжая болтать свободной ногой. — Ну ладно, — продолжая смотреть сверху вниз, он придерживается свободной рукой за ветку под собой и снова вытягивает ногу. — Ты же не оставишь меня одного. Он аккуратно спускается вниз, но все это проблематично делать одной рукой. Он решает спрыгнуть, когда остается немного, и Субин вовремя подхватывает его и опускает на землю. Пока они идут в лагерь, Бомгю оглядывается, словно собираясь в любую минуту бежать. Он не доедает апельсин, бросает его в траву и вытирает липкий от сока рот рукой. Бомгю где-то достал карты для покера и учил играть детей. Когда Субин об этом узнал, то попытался выдавить из себя строгость и сказал, чтобы Бомгю отдал ему карты. Если бы его отчитывала Эри, она бы сразу подобрала правильную интонацию и нужные слова, Бомгю хотя бы сделал вид, что ему стыдно. Субину он не хотел ничего отдавать карты и прятал их за спиной, пока дети смеялись. Когда Субину удалось их забрать, Бомгю тихо сказал, что он душнила, сказал так, будто хотел, чтобы Субин услышал. На завтраках он много болтает и почти ничего не ест, предпочитая это делать в одиночестве, зато крадет еду и любит использовать хлеб как приманку для охоты на зверьков. По крайней мере, он так говорит тем детям, которые любят следовать за ним. Они же рассказали Субину, что когда Бомгю один, он любит оставлять возле деревьев что-нибудь, что стащил с обеда или завтрака, и кормить белок и других грызунов. И есть кое-что, что раздражает Субина. Бомгю постоянно сбегает куда-то ночью, пару раз его приходилось искать и тогда его наказывали — оставляли без журналов и книг, запрещали другим детям приносить ему что-то, иначе будут тоже наказаны. Очевидно, что Бомгю это не останавливало. Пока Эри с остальными девушками-вожатыми проверяли все ли девочки легли спать, Субину предстояло проверить всех мальчиков. Младшие обычно менее проблемные, Субин надолго у них не задержался. Когда он собирался пойти к Бомгю, потому что его и его друзей стоило проверить быстрее, из комнаты выглянул Бомгю, оглянулся в коридоре и когда увидел Субина, проскользнул обратно. Разведывал обстановку перед тем как сбежать, ну конечно, для чего еще ему это делать. Когда Субин заходит в комнату, все дети, кроме Бомгю, притворяются, что спят. Понятно же, что притворяются, Кай вообще улыбается, у остальных сбито дыхание. Бомгю просто лежит, подложив руку под подушку, и скучающе смотрит на Субина. — И куда ты собрался? — Субин не пытается сделать голос тише, итак понятно, что никто из них не спит. — Не спится, — спокойно отвечает Бомгю. Субин еще может использовать имя Эри в качестве прикрытия и влияния на Бомгю. — Я зайду к тебе ночью. — Хорошо, — его слова поднимают Бомгю настроение. Он улыбается и машет ему рукой. — Буду ждать. Субину неспокойно. Он блефовал, но теперь он обязан проведать его. У него к Бомгю выработалось какое-то предчувствие, вроде того, что сегодня он готовится к еще одному побегу. Возможно даже с кем-то. Когда Субин выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, он делает пару шагов на месте и вслушивается, когда дети начинают тихо переговариваться о чем-то, слышен скрип кроватей. Субин не может сдержать улыбку, с этими детьми всегда весело. Все, чего он всегда хочет после каждого такого дня, это выключить радио, взять какой-нибудь журнал или книгу, временно конфискованные у наказанных, и насладиться тишиной. Ничто не сравнится с тишиной, когда приходится возиться с детьми. А самая привлекательная вещь на свете это сон. Субин не может спать, как бы сильно не хотелось сейчас. Ближе к одиннадцати вечера сон начинает его одолевать, поэтому Субин решает проверить Бомгю сейчас. Субин вздыхает, когда обнаруживает кровать Бомгю пустой. Ну почему так всегда? Почему именно сейчас? Остальные дети выглядят действительно спящими, поэтому Субин подходит на носочках к открытому окну. — Бомгю, у тебя все в порядке с головой? — шепотом спрашивает Субин, когда видит его висящим обеими руками на перекладине под окном. Он хотел уйти до того, как заявится Субин. Бомгю оборачивается, смотрит вниз, наверное прикидывая вариант с прыжком, что должно закончиться травмой, учитывая то, что это второй этаж. — Помоги залезть обратно, — он натянуто улыбается и осторожно придвигается к окну. Субин придерживает его поперек груди, аккуратно затаскивая его обратно в комнату. — Завтра отведу тебя к Эри, — сдается Субин, применяя знакомый метод воздействия. — Нет-нет, подожди, — Бомгю произносит громким шепотом. Спящий на соседней кровати Кай что-то мычит и переворачивается на другой бок. Не лучшее место для спора. Субин выводит его за руку в коридор. — Кай так громко храпел, я не мог уснуть. Сейчас, правда, перестал. Я вообще не могу тут спать. Никто не доставляет Субину столько проблем, сколько один Бомгю. Субин проводит ладонями по лицу, пытаясь немного взбодриться. — Давай ты сейчас пойдешь спать и больше не будешь лезть в окно, а завтра мы что-нибудь придумаем? — Можно у тебя? Хотя бы на полу? Мне правда очень мешает Кай. Ни за что. Нет. Категорическое нет. Субин против. Ему хватает раздражающего Бомгю в течение всего дня — пусть хоть ночь будет спокойной. — Я не сбегу. И ты можешь сразу отвести меня утром к Эри, — настаивает Бомгю. Все еще нет. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Потом Бомгю обвинит его, что Субин заставлял его спать на полу, а как он докажет обратное? Все, кто может быть свидетелями, уже спят. — Дай мне выспаться хотя бы одну ночь. От меня не будет проблем, можешь даже закрыть комнату на ключ. Эти дети мне мешают. — Ты не настолько их старше, чтобы называть детьми, — между старшими детьми разница в возрасте год или два, и то, что Бомгю немного старше, оказывается, не делает его ответственным. Кай может мычать во сне, он часто это делает, но не храпит, Бомгю просто хочет от чего-то отвертеться. — Тогда я сбегу сразу после того как ты уйдешь и высплюсь в лесу. — Что там? Зачем ты туда бегаешь? — Скажи, что я наказан и должен спать у тебя в комнате, — Бомгю не отступает. — Но это наказание для меня, а не для тебя, — Субин берет его за предплечье и хочет увести к кровати, но Бомгю упирается. — Я буду кричать и разбужу всех, а получишь ты, — Бомгю хватается за его руку и пытается отстранить от себя. И как с ним быть, когда он ненормальный? Ему что-то нужно у Субина в комнате? Хочет выкрасть книги? Что он хочет? Одно Субин знает точно — пока Бомгю будет в его комнате, он не сможет спокойно спать. Эта ночь закончится для него головной болью. — Ты еще будешь шантажировать меня? — у Субина немного прорезается злость. — Неделю не буду бросаться едой в детей и прятаться на деревьях, — Бомгю протягивает ему руку. — И играть с детьми в озере в утопленников. Завтра ты все равно пойдешь к Эри, — Субин пожимает ему руку. На том и решили. Одна ночь решит столько проблем. Но зачем Бомгю это? Он не отвечает — опять ссылается на бедного Кая. Субин чувствует себя странно. Он лег на полу и постелил себе только одеяло. Дыхание Бомгю сбито, он постоянно ворочается и вздыхает. Что-то не так. А может у Субина разыгралось воображение? Он слишком устал, чтобы много думать. А думать приходится, потому что, не смотря на все, сон никак не идет. Рядом же Бомгю, потенциальная угроза — вдруг он ночью разрисует его или украдет что-нибудь? — Субин? — шепотом спрашивает Бомгю, приподнявшись на локте и посмотрев на пол. Субин притворяется спящим. Меньше всего ему хочется говорить с ним. — Может ко мне? Там твердо, — но Субин старается не подавать признаков того, что он его слышит. — Давай сюда, ты не спишь, я же вижу, — и снова ничего. — Субин, ты здесь? — Бомгю включает маленький желтый ночник на батарейках, который взял с собой. Сев на кровати, Бомгю тянется к нему ногой и тыкает Субину ступней в спину. — Ты здесь? Ты точно здесь? Господи, просто отстань от меня. Оставь меня в покое. Тебе мало моих страданий? — Давай поспим со светом? — Бомгю продолжает слабо пинать его в спину. — Принеси мне попить. Не надо было соглашаться на эту сделку с этим дьяволом. Бомгю сбрасывает свою подушку на пол, складывает вдвое одеяло и ложится рядом с Субином. Если Субин будет молчать и ничего не делать, Бомгю скоро это надоест. Из окна с улицы исходит бледный свет от деревянных фонарных столбов. Наверное стоит открыть окно, становится немного душно, но Субин все еще притворяется спящим. Он знает, как смешно это делают дети, и этим он научен, он делает это правильнее. Бомгю придвигается к нему сзади, неприятно дышит в затылок, как монстр за спиной. Закидывает ногу ему на бедра и обнимает рукой поперек груди. Ему скоро надоест. Должно. Ему нужно только внимание, он питается чужим раздражением, он впадает экстаз от того, что никто к нему не применит физическое наказание. Это лагерь, а не место для перевоспитания. Он вернется домой таким же активным, болтливым и любознательным, но впридачу с какими-то знаниями о природе. — Хочешь? — он приподнимается и шепчет на ухо Субину. Бомгю цепляет губами мочку уха и целует чуть ниже. Это выводит Субина из равновесия и заставляет едва не вскочить и отодвинуться, с испугом глядя на Бомгю. — Что? — спокойно спрашивает он. — Иди в кровать, — Субин выдавливает из себя приказной тон. — Что ты хотел сделать? — А ты не знаешь? Прогуливал уроки биологии? — Бомгю садится на пол, укрывая ноги краем одеяла. У Субина не получается злиться по-настоящему. А как по-другому? Он ребенок — Эри сразу приструнила бы его. И говорить с ним бесполезно, Бомгю не уважает его и общается как тем, кто младше него. Субин хочет взять его на руки и положить на кровать, он недоволен и устал за день, но вот какой-то ненормальный Бомгю свалился этой ночью ему на голову. А мог бы свалиться с крыши. Второе гораздо хуже, родители бы с ума сошли. Бомгю молча упирается, хватается за его плечи, выгибается и хочет остаться на полу. Хочет — пусть остается. Субин просто ляжет на кровать. Бомгю обхватывает его ногами и не отпускает, пытается поцеловать, но Субин отворачивается, пытается отцепить от себя, шепотом просит остановиться. — Я не буду кричать, если ты не будешь сопротивляться, — Бомгю целует его в щеку, спускается к шее и обнимает обеими руками. — Я позову Эри, — растерянность проходит и Субин хватает его за плечи, придавливая к полу. Бомгю поднимается поцелуями по щеке, целует в висок и томно выдыхает. Затем еще, еще, громче, со стоном. Субин прижимает ладонь к его рту и спрашивает что он делает, пока Бомгю закатывает глаза и стонет громче. Чем больше и сильнее Субин на него напирает, тем громче и нетерпеливее он становится. Он убирает руку, и тогда Бомгю замолкает, выдерживает секунду зрительный контакт, затем подается вперед и беспрепятственно целует. Скорее не целует, а пробует губы на вкус, проводит языком, изучает, а когда целует по-настоящему, то делает это с нажимом, пытается углубить и все еще изучает его. Это странно. Он целуется очень странно. Субин не должен об этом думать. Он хочет предотвратить эту мерзость, его никогда не интересовало это, у него больше сил, он может остановить Бомгю. Тот лезет, продолжая обнимать его одной рукой за шею, лезет второй в пижамные штаны под белье, нетерпеливо потираясь о его бедра. Он болен на голову. С ним что-то не так. Субин рискует слишком многим, оставаясь в ступоре. — Только ты, моя любовь, — шепчет Бомгю, прервав этот странный поцелуй, — только ты. Ты спасешь меня, если сделаешь это. Он выглядит таким отчаянным, напуганным, его глаза блестят от слез и огня. Субину хотелось бы выслушать его, он упирается ладонями ему в грудь, но Бомгю приподнимается и ловко меняет позицию, усаживаясь сверху. — Я позову Эри, — снова шепчет Субин. — Ты когда-нибудь занимался сексом? Хочешь, покажу как это? — Бомгю снова обхватывает его член, начиная медленно двигать рукой. Не он. Только не он. Не ему учить Субина как это делается. Не ему в шестнадцать знать какого это. Не ему проделывать эти омерзительные вещи прямо сейчас с Субином. Бомгю говорил так странно, совсем не своим языком, о какой любви он ему наплел? Субин учится быть злым, поэтому хватает его за руку, приподнимается и просит остановиться. Работа вожатым в лагере итак доставляет ему много проблем, а тут еще самый проблемный подросток ночью сексуально домогается. Еще немного и сам Субин начнет кричать и звать на помощь. Он не справляется. Бомгю шепотом ругается матом и одной рукой давит ему на грудь, заставляя лечь, хватается за его руку, второй продолжая надрачивать. Он делает это немного быстрее, думает, что все под контролем, что все так и происходит. Бомгю снимает с себя пижамные штаны с бельем, не отводя от Субина взгляда, словно тот готов сбежать в любой момент. — Давай уедем, пожалуйста, я так больше не могу, — он наклоняется и целует в губы, берет его большие руки в свои и кладет себе на спину. — Будет странно, если нас увидят такими, — он усмехается и обхватывает лицо Субина руками. Своими очаровательными ладошками. Он всматривается в его глаза, внутри Бомгю огонь, но секс это не средство тушения. Бомгю смачивает пальцы слюной и заводит руку назад, целуя Субина в губы, все время проводя языком по его губам, и этот поцелуй выходит отвратительно слюнявым, самым мерзким поцелуем, по мнению Субина. Субин не должен так возбуждаться, но это выходит чисто механически, без всяких мыслей о Бомгю, это просто его действия. Бомгю называет его своей любовью, нелепо и странным образом целует, спускается поцелуями к подбородку, целует в щеки, ведет к уху и шепчет. «Моя любовь, только ты, увези меня отсюда». Он затыкает Субина ладонью, когда медленно опускается на член. Бомгю захватывает воздух через рот, надувая щеки, готовый закричать, жмурится и наклоняет голову, чтобы Субин не увидел насколько ему больно. Но он опускается до конца, дышит часто и только тогда открывает глаза. В ушах звенит, перед глазами темнеет, к ним обоим крадется тревога, они оба бросают взгляд на дверь. Бомгю сразу пытается ускориться, сдерживает мычание и шумно выдыхает. На его глазах собираются слезы, они заставляют Субина сильнее встревожиться. Всего этого становится слишком много и вынести это не представляется возможным. Бомгю приподнимается и начинает двигать рукой на члене Субина, часто моргая и содрогаясь. Одной рукой он доводит Субина до оргазма, второй стирает скатывающиеся по щекам слезы. — Бессмысленно, — едва слышно шепчет он. — Все равно ужасно, — Бомгю надевает штаны и поднимается с места, собираясь уйти. — Куда? — Субин быстро пытается его остановить и хватает за плечо. То, что он допустил, это непростительно и аморально, он даже не берет в расчет, что инициатива исходила от Бомгю. Это все его бездействие. Нерешительность. Бесхарактерность. — Не трогай меня, — Бомгю сбрасывает его руку и бежит к двери, дергает ручку и бежит по коридору. Субину конец. Определенно. Но он бежит за Бомгю, просит быть тише, просит остановиться. — Не подходи, — он разворачивается и пятится назад, боясь, что Субин схватит его со спины, — я иду в комнату. Иду спать. Не подходи. Его слезы пугают Субина еще сильнее. — Давай поговорим, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты- — Я хочу спать, — Бомгю не глядя находит ручку двери и ныряет в темную комнату, закрывая за собой дверь. Субин не может выдернуть его оттуда. Внутри пылает адский огонь, который не дает всю ночь сомкнуть глаза. Этот адреналин, страшнее любых фильмов ужасов или гонок в реальности. Бомгю до смерти напугал его, а Субин в последний момент спустил ему с рук. Видеть такого Бомгю… эта мысль, этот образ, эти воспоминания не отпустят его. Он заснул на полчаса только под утро. Всю ночь Субин был на нервах, даже проплакался в подушку. Он если не сломал Бомгю, то очень сильно травмировал. Ему следует отказаться от работы вожатым, это невыносимо. Он не просто не справился, он все испортил. Бесхарактерность не ценится детьми. Субин думал, что он просто добрый, но он, как думает сейчас, бесхребетный. Утром Субин пытался выловить Бомгю, просто поговорить, но тот дважды сбежал от него в сторону леса, в остальные разы он был в присутствии других ребят, которых отказывался покидать. Субину даже показалось, что это отвратительный кошмар, потому что Бомгю не изменился, как будто той ночи никогда не было. А ведь за этим может последовать манипуляция. Это конец всему. Ближе к полудню, когда пробивает самый жаркий час, Бомгю в бежевых шортах идет по тропинке, о чем-то переговариваясь с Каем. Он прикрывается ладонью, когда что-то шепчет ему на ухо, а когда Кай удивленно смотрит на него, Бомгю снова что-то шепчет ему с усмешкой. Запрыгнув Каю на спину, он командует, приказывая идти вперед, и обнимает за шею. Субин может думать только о том, как подойти к нему так, чтобы рядом никого не было. Точно не ради того, чтобы провернуть это снова. Он думал об этом всю ночь. В озере Бомгю балуется и много плескается водой, брызгается в остальных детей и пытается безуспешно скрыться от их всплесков. Субин, сидя на пледе возле берега, наблюдает за детьми, старается долго не задерживать взгляд на Бомгю. Слышится чье-то «давайте в утопленников?», Бомгю отвечает: «не сегодня». Когда дети ополчились на него, он неуклюже бежит к берегу, по пути громко говорит, что ему срочно нужно выйти. И тогда он, словно слышит мысли Субина, подходит к нему и принимает от него полотенце, заворачиваясь в него. Он садится рядом, поджав колени, и точно так же как Субин наблюдает за плескающимися детьми с берега. — Надо было идти вечером. Сегодня немного прохладнее, чем вчера, — говорит Бомгю. Субин переводит взгляд на него. Бомгю тянется к своей сложенной одежде и откуда-то достает апельсин. Опять? Как у него это получается? Сегодня никто не обнаружил никаких пропаж. Бомгю отрывает зубами кожуру выплевывает себе в ладонь. Субин не знает, как правильно подойти к сути вопроса, когда Бомгю так рядом к нему в этот момент. Он столько хочет спросить, его столько всего мучает, он так устал, у него немного красные глаза и синяки под глазами. Бомгю очень странно ест апельсин. Он очень странный. — Кто с тобой это сделал? Бомгю вздыхает, поднимаясь с пледа, и, нацелившись на кусты, злобно бросает апельсин. Он выглядит разъяренным, готовым ругаться матом так, как никогда раньше, но он поджимает губы и разворачивается, сбросив с плеч полотенце. Бомгю идет к озеру, так и не ответив, идет, ускорив шаг, бежит в воду, скрывая слезы, и когда оказывается по грудь в воде, проводит ладонями по лицу, отворачиваясь еще и от других ребят.