Pink poetry

Бомгю не успел заправить постель, не доел свой завтрак, споткнулся на лестнице и чуть не потерял тапочек, когда бежал к Тэхену. Он знал, это он звонит в дверь. Они договорились об этом вчера. Пока мама ругает Бомгю и зовет его, чтобы он пришел, он с предвкушением и надеждой открывает дверь и прижимает Тэхена одной рукой к себе за плечо. Им нравится такой вид дружеских объятий, они считают, что обниматься обеими руками по-девчачьи. — Тебя точно отпускают? — хочет уточнить Тэхен, когда слышит громкие недовольства матери. Та, видимо, услышала звонок в дверь и уже спускается. — Бомгю, ты никуда не идешь, пока не уберешься в своей комнате, — строго говорит она. — Мы сбежим, — заговорщическим шепотом отвечает Бомгю. Но не сейчас, потому что мама все видит. Бомгю настраивает умилительную интонацию в голосе, чтобы смягчить недовольство мамы и попросить Тэхена побыть с ним, пока он будет прибираться. — Опять будете дурачиться. Нет. Закончишь со всем и пойдешь куда хочешь. — Не уходи, — шепчет Бомгю, медленно закрывая перед ним дверь. Когда мама скрывается в другой комнате, неся корзину с бельем на улицу к выходу на внутренний двор, Бомгю открывает дверь и шепотом просит, чтобы он был тише. Они хотели с утра пойти в парк, на улице как раз не так жарко. Тэхен взял с собой ракетки и волан для бадминтона, карманные деньги на мороженое и, конечно, хотел взять еще и Бомгю, но с этим возникли проблемы. Они вкрадчиво поднимаются по лестнице, увешанной старыми гирляндами, на одной из ступенек Бомгю находит свой тапочек и обувает. На стенах висят старые рисунки и картины — его мама редкая барахольщица, скупает все, что только увидит в сувенирных лавках во время летних путешествий. Младшую сестру мама отправила в лагерь — с ней проблем было больше, чем с Бомгю. Они вдвоем смесь ужаса и ночного кошмара, а не дети. Тэхен отодвигает на подоконнике какие-то разбросанные книги, листы и журналы, ручки и карандаши, и усаживается, пиная носком кроссовка ракетки, которые держит вниз. — Я здесь быстро, — Бомгю отпинывает мусор под кровать, небрежно застилает одеяло поверх разворошенной простыни, закрывает все шкафы, чтобы мама не увидела беспорядок в них. Его комната когда-то была в бежевых тонах, но сейчас обклеена множеством плакатов, причем уже он клеит один на один и ничего не снимает. Им по четырнадцать и они думают, что умнее всех. Тэхен поворачивается к окну, прикидывая про себя высоту падения. Хочет помочь другу сбежать. — Ну все, порядок, — Бомгю окидывает взглядом комнату, чтобы найти то, за что может зацепиться мама. Вроде идеально. Он выглядывает из-за двери, осматривается и шепотом подзывает к себе Тэхена. — Нужно бежать змейкой, чтобы нас не засекли. Сейчас прячемся у Ниннин, — он тихо приоткрывает дверь, останавливаясь, когда петли начинают скрипеть. На носочках они крадутся к комнате младшей сестры Бомгю. Здесь чище только потому что Ниннин в лагере, она тоже не отличается чистоплотностью. Разбрасывала на пол фантики от конфет, клеила и продолжит клеить плакаты, если быть точнее, это вырванные страницы из модных журналов. Ее вещи обычно не сложены, резиночки и заколочки разбросаны по столу, окна всегда нараспашку. Перед отъездом, когда мама помогала ей собирать чемоданы, она заставила Ниннин прибраться. Ее шкаф как будто опустел от почти аккуратно сложенных вещей. Бомгю прислушивается к двери. Мамы вообще не было на втором этаже, но мало ли. Вряд ли она заглянет в комнату Ниннин, чтобы его найти. Когда-то деревянное изголовье кровати в ее комнате украшали резиночки и цепочки. Ниннин называет это оберегом, ее ловцом снов. Правда утром перед школой она распутывала его, чтобы достать резинку и пойти к маме заплетать волосы. Обычно она делала ей косы, которые Ниннин закалывала заколками на затылке, чтобы не болтались сзади. Раньше она хотела себе короткие волосы, но мама запрещала. Бомгю не подумал бы, что так скоро начнет скучать по ней. На этой кровати Ниннин плакалась ему в грудь и называла мальчиками такими словами, какие сам Бомгю не знал. Она страшно ненавидела какого-то мальчика, чье имя Бомгю не знает до сих пор. Он приобнимал ее одной рукой (потому что двумя это по-девчачьи) и предлагал побить того, кто заставил младшую сестру рыдать. «Как я ненавижу этих мальчиков, Бомгю. Пожалуйста, не будь мудаком как они». Ниннин двенадцать, а она засматривается на одноклассников, знает много нецензурных слов и ведет себя дерзко, особенно с мамой. Бомгю все еще бегает по парку с Тэхеном, играет в бадминтон, дразнит одноклассниц и отхватывает от них же. Как будто он не старший брат своей сестры. На столе остались некоторые заколки и украшения, которые Ниннин не взяла с собой. Зато Бомгю знает, что она в последний момент стащила у мамы красную помаду. Тэхен берет ободок, обвитый розовой ленточкой с бантиком посередине. «Слишком детский», как-то сказала Ниннин. Интересно, как ей в лагере для девочек? Наверное уже пыталась сбежать. Бунтарство в них с Бомгю заложено генетически. Он бы тоже, если был бы в лагере, попытался сбежать. Когда они с Тэхеном играли в мяч на улице (то была не какая-то игра, они то пинали, то кидали мяч, просто разговаривая о чем-то), Ниннин вышла из дома в черном топе с пышными рукавами и юбкой выше колена. Она надела маленькие сережки, которые мама разрешала надевать по праздникам, и была не в потрепанных старых кедах для прогулки во дворе или в магазин, а в белых балетках с бантиком на носке. Ее волосы были заплетены в косу, которую Ниннин заколола к затылку маминым крабиком. На накрашенных ногтях потрескался лак, на ее губах был прозрачный блеск с ягодным запахом — Бомгю знает, она наносит его и дома, и перед сном, и до и после обеда. В Тэхена прилетел мяч, который Бомгю не вовремя ему бросил, потому что тот отвлекся на его младшую сестру. — На что смотришь? — серьезно спросил Бомгю. Он, признаться, немного ревнует Тэхена к Ниннин, и Ниннин к Тэхену. Они для Бомгю как две разные вселенные, они не должны быть вместе, иначе произойдет катастрофа. Ниннин кажется такой взрослой. Тэхен в шутку надевает ее ободок, убирая челку назад. Идеальный момент, чтобы Бомгю мог посмеяться над ним, но за дверью слышатся шаги по коридору. — Под кровать, — шепчет Бомгю, и они вдвоем почти одновременно лезут туда с разных сторон. Все схвачено, хотел бы сказать Бомгю. Мама заглядывает в комнату, недолго осматривает с порога и со вздохом закрывает дверь, следом за этим слышится ее приглушенное «противный мальчишка». Они вылезают из-под кровати, когда Бомгю дает указания. Какой бы безнадежной не была его идея, Тэхен следует за ним. Они как два неугомонных путешественника. Тэхен не полезет во что-то подобное один. Даже если Бомгю скажет идти в темную пещеру, Тэхен возьмет фонарь и последует за ним. Не меньше, чем встревать куда-то, им нравится сбегать, когда что-то начинает «гореть». Бомгю крадется к двери, вслушивается, медленно открывает дверь и жестом подзывает Тэхена к себе. Он идет за ним. Быстро спускаясь по лестнице, они слышат громкое недовольство мамы, которая направляется за ними по коридору, ругая Бомгю и угрожая наказанием. — Бежим, — он хватает Тэхена за запястье и они вместе бегут к двери, Бомгю даже захлопывает за собой, чтобы мама не успела до него добраться. Они бегут вдоль дороги без отмеченного тротуара. Бомгю отпускает его руку, когда они оказываются на улице и бегут прямо к парку, где сегодня собирались поиграть в бадминтон. Пытаясь отдышаться, Тэхен кладет ладонь на грудь и обращает внимание на небо с редкими вкраплениями облаков. — Ты с бантом, — тяжело дыша, Бомгю показывает на него пальцем, — как девчонка. — Зато не мешает, — Тэхен касается банта на голове, проводит по нему пальцами. Но все равно он хочет снять — а вдруг увидят одноклассники, которые на лето, как и они, никуда не уехали. Обязательно засмеют. Бомгю подходит к нему и обхватывает его щеки ладонями, сам надувает губы. — Какая милашка, — он в шутку тянется к нему, пока Тэхен пытается держать его на расстоянии от себя. — Почему одна? — Тэхен снимает одной рукой ободок, тогда Бомгю перестает его держать и усмехается. — А, это ты. Тэхен оставляет ободок на скамейке, пока они играют в бадминтон в парке, где кто-то между деревьями натянул сетку. Утро. Здесь так тихо и хорошо. — Что будешь делать? — спрашивает Тэхен, отбивая волан, который летит вправо. — Аут, — Бомгю идет его поднимать. — Не знаю, — и он делает новую подачу, — у тебя с собой два доллара? Займешь мне один, пока я не найду работу? — Какую? — Тэхен снова не рассчитывает силу и волан летит мимо. — Сам иди за ним, — Бомгю кивает в сторону. Тэхен послушно идет, словно это был приказ. — Не знаю, какую-нибудь крутую работу. Пока буду спать на вон той лавочке. Я не хочу домой, там душно, — он ловит волан, который ему подбрасывает Тэхен для подачи. — Мне кажется, мы потратим все мои деньги на мороженое, — Тэхен отбивает волан осторожнее, не прилагая такой силы, как раньше. — Значит будешь мне должен.