Pink poetry

Lana Del Rey — Beautiful

Тени и свет фар проезжающих автомобилей за неплотно зашторенным окном играют на обнаженных телах, делая изгибы утонченнее. Этой ночью их любовь будет исчисляться прикосновениями. Кружево. Много ленточного кружева, белой ткани, запах стиранных хлопковых простыней, закрытая дверь и пробуждающийся от нетерпения восторг. Не одинаково и местами криво разрезанные ленты кружева, потому что им так хочется. Стоя на коленях на кровати, Енджун проводит ладонями по субиновым плечам и отвечает на все его прерывистые поцелуи. Он знает, что вызывает в Субине приступы любви и отчаяния, но помешательство на его удовольствии только льстит. Субин отстраняется, енджуновы руки соскальзывают с его плеч, когда он тянется за лежащей рядом лентой и начинает создавать. Он закидывает ленту на его шею, заводит концы крест-накрест на груди и завязывает на двойной узел за спиной, для этого подвинувшись ближе. Енджун чувствует себя тряпичной куклой, руки которой можно легко поднять, принять желаемую позицию и создавать целое шоу. Он будто бы создан для подобного созидания. Вторую кружевную ленту Субин обматывает вокруг его руки, от бицепса к предплечью; вокруг второй руки только вокруг запястья и ладони. Прекрасный, кружевной, его черные волосы контрастируют с узорами на белых лентах. Наклонившись, Субин целует Енджуна в шею, прямо поверх кружева, спускается к груди по ленте, целует в плечо, ведет поцелуями к сгибу локтя. Он оставляет поцелуи на тыльной стороне ладони второй руки, глядя на Енджуна и полностью сдаваясь под его кружевными чарами. Он управляет им. А Субин управляет его телом, укладывая его на кровать, и берет еще одну ленту. Он создает подобие кромки чулок на его бедрах, хотя обоих все-таки навещает мысль, что это больше похоже на свадебную подвеску. Субин не поклоняется ему, нет, у них здоровые отношения и их любовь действительно похожа любовь, никакого извращения, только искусство. Изящество Енджуна прочитывается в каждом его движении, он гениален в своем естественном обаянии, это Субина, наверное, и восхищает в нем. Он обматывает ленту вокруг его голени и щиколотки, создавая пуанты для своей балерины. Почти одетый, одетый в субиново произведение искусства. Субин нависает над ним и, не успев поцеловать его, чувствует, как Енджун зарывается пальцами в его волосы цвета грязного блонда. Свет с улицы создает приглушенный и интимный в комнате. Субин поцелуями выходит за контур, целует в уголок губ, щеки, подбородок, возвращается к розовым и влажным губам. Изнеженный прикосновениями, нуждающийся в ласках, до романтичного требующий поцелуи, создающий для Субина портрет гармоничной эротики. Енджун желает его не меньше, поэтому готовился заранее, лежа на этой кровати, широко раздвинув ноги и приподняв бедра, двигая двумя пальцами внутри и представляя. Много представляя. Обычно реальность превосходит фантазии. Но мысль о том, что Субин разложит его на этой кровати и в этих кружевах, опьяняет и возбуждает, даже не смотря на то, что Субин практически воплощает это. Почему-то фантазии влияют на Енджуна сильнее. Субин выливает на ладонь смазку, не отводя взгляда от пытающегося отдышаться после долгих поцелуев Енджуна, все больше убеждаясь в том, что они занимаются не любовью, а искусством. Одной рукой приподняв его ногу под коленом для удобного проникновения, Субин вводит в него сразу два пальца. Судорожно вздохнув, Енджун обеими руками обхватывает свое бедро и притягивает ближе, упирая колено в плечо. Из какого-то уголка сознания он слышит собственный голос, восхваляющий Субина, его выразительную внешность, его мастерство, его длинные пальцы, его красивый низкий голос, от которого по телу проходится дрожь. Енджун чувствует себя раскрытым и самым желанным. Почему-то прелюдии приносят ему большее наслаждение. Добавив третий палец, Субин пытается сосредоточить его внимание на поцелуях и удачно ловит фокус, потому что Енджун чувствует едва уловимый дискомфорт и только рад переключиться на что-то, что доставит больше удовольствия. В какой-то момент он сам прерывает поцелуй и удивленно хватает ртом воздух, когда пальцы внутри задевают простату. Глядя из-под опущенных век, он понимает, что нет ничего сексуальнее, чем Субин, раскатывающий по члену презерватив и собирающийся взять Енджуна. Он знает, что примет его полностью, потому что мечтал об этом последние десять минут. Енджун размыкает губы и смотрит вниз, на свой возбужденный член и как плавно Субин вводит головку внутрь, и один только вид вызывает дрожь. Субин всегда внимателен и осторожен, словно каждый раз их первый раз. Он проводит ладонями вдоль его бедер, цепляет кружево, целует в шею и задевает губами ленту. Любит Енджуна так нежно, отдавая предпочтение его удовольствию. Одной рукой Енджун обнимает его за шею, второй продолжает держать себя под коленом. Принимает Субина, отзывается на его прикосновения с трепетом и выгибается в пояснице. До безумия красивый, жаждущий и любящий. Так они думают друг о друге. Ни слова о любви — она видна в каждом их взгляде и каждом даже случайном касании. Ладони потеют, Енджун удобнее перехватывает ногу и подмахивает бедрами навстречу. Он мычит в поцелуй и опускает ладонь на субинову шею, в перерывах смешанные со вздохами стоны выбивают их обоих из равновесия. Становится слишком жарко, волосы липнут к влажному лбу, на висках выступил пот. Внутри тесно, мокро и невыносимо жарко, от возбуждения низ живота стягивает. Это все слишком хорошо, Енджун хочет коснуться своего члена, чтобы все стало еще лучше, но Субин перехватывает его ладонь и кладет себе на затылок. Это добровольное одностороннее мучение заканчивается тем, что Субин доводит себя до оргазма и, не выходя из Енджуна, сам несколько раз быстро проводит рукой по его члену. Это становится их предельной точкой. Кружевные ленты впиваются в кожу, оставляя заметные следы. Субин укладывается рядом, решая пока не раздевать его. — У меня все еще кружится голова, — усмехается Енджун, не глядя на него, и проводит ладонью по своим волосам. Субин хочет ответить банальное «А у меня от тебя всегда», но это слишком, слишком приторно и даже влюбленный в него Енджун начнет смеяться над ним.