Pink poetry

It's been two years and you're still not gone

Doesn't make sense that I can't move on

Yeah, I try, I try, I try, I try

But this love never dies

Two years since you've been in my bеd

Even had a funeral for you in my head

Yеah, I try, I try, I try, I try

But this love never dies

ROSÉ — two years

Сону не может найти в себе силы отпустить его. Постель все еще помнит тепло его тела, руки все еще некуда девать, кроме объятий. Два года полного отчаяния. Каждый вечер слезы впитываются в подушку и воскрешают образ его бывшего. Хисын ушел, забрав у Сону всю любовь мира. Он называл Сону «моя любовь», обнимая его одной рукой со спины и прижимаясь губами к его шее, пока Сону безуспешно пытался приготовить фрукты в стекле. Хисын задирал его футболку и поднимался ладонью к его груди, пока Сону закидывал виноградинку себе в рот. И его бросало в дрожь от таких прикосновений. Сону пытается, стучит кулачками по своей голове, бьется о подушку, стирает с щек слезы и смотрится в свое отражение. Два года он не может познать радостей жизни. Потому что два года назад Хисын разбил ему сердце своим уходом, но Сону простил его еще тогда. Он простил ему потраченный год своей жизни на него, простил все сброшенные и проигнорированные звонки, простил поздние возвращения под утро, простил ложь, предательство, простил даже то, что еще не случилось, только бы не лишаться его объятий. — Скажи, что я самый красивый, — Сону оседал его бедра и держался за плечи. — Даже не знаю, — Хисын с усмешкой окинул его взглядом. А Сону было достаточно услышать «да», чтобы стать самым счастливым парнем на свете. Он заставил себя поверить, что для Хисына он самый лучший, самый красивый и самый милый. Он опирался на ладонью на его грудь, покачивая бедрами и не сводя взгляда от исказившегося удовольствием лица Хисына. А ведь он для него всегда был и будет самым лучшим. Если бы Хисын вернулся даже спустя два года, Сону бросился бы ему в ноги и сам просил бы прощения. Хотя, наверное, в буквальном смысле он бы так делать не стал, но очень хотел бы. И мечтает об этом каждый день. И топит себя слезами. Виноград, который он любил, на вкус стал кислой гадостью, от сахара тошнило, ничто не приносило радости. Сону просыпался с желанием закурить, с красными глазами и комом в горле. Казалось, он выстрадал достаточно, чтобы лишиться способности страдать, но нет. Он пытается не вспоминать утренние поцелуи в постели, их секс в ванной, или как слушал его голосовые в коридоре, не успев разуться, главное услышать его. Два года Сону пытается забыть его голос, улыбку и глаза. Но забывая, он пытался помнить. Одна его сторона желала найти счастье в ком-то другом, а другая не позволяла отпустить Хисына не смотря ни на что. Любовь никогда не умирает. Только не такая.