Pink poetry

Енджун уже предвкушает гренадин на коже, липкий сахар и мазки меда и… не хочет этого. Бомгю пускает по его венам виноградный сок. Он сцелует с розовых щек Енджуна его лимонадные слезы. «Добавь больше сахара и получишь сладкого мужчину». Это так странно. Он стоит возле наполняющейся ванной в домашних шортах и атласном пеньюаре с кружевными широкими рукавами по локоть. Енджун заказал его больше месяца назад, но все это время не мог в нем взглянуть на себя в зеркало, думая только об одном. Ему нравятся такие вещи, в этом нет ничего предосудительного. Он будто бы собирается утонуть в карамели. Пока вода набирается, он выходит из ванной, от резкого контраста с недавним горячим влажным воздухом чувствует легкое головокружение в коридоре. Никакой терпкости, горькости, солености — Енджун раскрывает обертку красного леденца в виде сердца и откусывает вишневую карамель. Достает из холодильника пакет с грейпфрутами, задумывается на секунду и все-таки решает их вымыть. Енджун разрезает каждый вдоль, берет в руки столько, сколько берется, и несет в ванную. Он выдавливает сок из каждой половинки, бросает выжатые части в воду, которая приобретает едва заметный розовый оттенок. У него всего час до прихода Бомгю — нет времени отступать. Енджун из прошлого пресек все попытки, зная свою мнительность, когда дело касается любви. Приходится свыкнуться с мыслью, что ему предстоит оказаться в этой воде, когда Енджун пальцами достает из баночки текстурный мед и окунает ладонь в воду. Больше сладкого, Бомгю ничего не почувствует. Енджун выливает четверть бутылки густого красного гренадина, добавляет ванильный и карамельный сироп для кофе и снова проводит ладонью по воде, после чего выключает воду. «Сюда бы водку и получится коктейль». Он облизывает указательный палец, глядя в окрашенную розово-красноватым цветом воду. Не достаточно сладко. Енджун выливает остатки карамельного сиропа темно-коричневого цвета. Снова пробует. Может стало настолько сладко, что он этого не чувствует? Но Бомгю должен почувствовать. Енджун уже представляет, как после к нему будет липнуть одежда, как на коже останется сахарный слой и если его не сцелует Бомгю, то все было зря. Бомгю, как ребенок, без ума от всяких сладостей, Енджун всего лишь хочет дать ему больше. Его все больше сдавливает метафорическая параллель между тем, как это фантазийно-сладко и тем, как Бомгю в спальне попробует его на вкус. Представление еще не началось, а Енджун все не может прибить свои мысли к берегу рациональности. Одни вопросы, на которые Енджун в мыслях отвечает слишком двусмысленно. Он сбрасывает с плеч пеньюар и старается избегать столкновения со взглядом в отражении. Все еще глядя на воду и плавающие в ней выдавленные половинки грейпфрута, Енджун снимает шорты и, опираясь на бортики, забирается в ванную. Он закрывает глаза и видит, как Бомгю прижимает его своим телом к постели… но не сейчас. Енджун проводит мокрой ладонью по плечу, представляя на всех местах, где касаются кончики пальцев, чужие поцелуи. Вода не вязкая, но пахнет большим количеством сахара. На какое-то мгновение Енджун растворяется в ней вместе со сладостью, забывая про Бомгю. На коже тает ваниль — Енджун постепенно привыкает к резкому запаху, который поначалу раздражал. Он расслабляется и кончики волос на затылке задевает гладь приторной воды. От идеальной температуры немного клонит в сон, и теперь Енджун думает, что сейчас бы с радостью лег спать. Он немного приподнимается, укладывает руки на бортики и запрокидывает голову назад, собираясь действительно заснуть на пару минут. В судорожном пробуждении он вспоминает, что скоро должен прийти Бомгю. И вода остыла. Енджун вылезает из ванной, сразу накидывает пеньюар и завязывает атласный пояс на узел-бабочку уже в коридоре, где в телефоне проверяет время. Еще десять минут, но Бомгю может прибыть раньше. Енджун снова устремляется на кухню, достает из сахарницы кубик и кладет в рот. Он давит пальцами вишню разбрызгивая на пальцах сок, и проводит по губам, окрашивая в бордовый. Енджун уверен, что выглядит просто ужасно и ни в одном разе не привлекательно, он осознает свои шансы и тщетность своей задумки, когда слышит дверной звонок. Хорошо, что пеньюар по длине на пару сантиметров выше колена. Енджун останавливается возле двери и боится открыть. Бомгю начнет смеяться, если увидит его в таком нелепом сладком виде. Можно всегда свести это в шутку и сказать, что он ждал другого, но Енджун находит в себе смелость открыть дверь, чтобы очень быстро пожалеть об этом. — Ты, — начинает Бомгю, бросив беглый взгляд на Енджуна и еще не ступив за порог, — ты оделся так, чтобы встретить меня или- — Конечно нет, — отмахивается Енджун, пропуская его к себе. — Чем тут так пахнет, — на его шаг вперед Енджун делает назад, сохраняя дистанцию между ними, — вкусно. Енджун проводит языком по губам и ловит вишневый вкус. Он мнется пару секунд и неуверенно протягивает Бомгю запястье. — Новый парфюм? — тот ведет себя немного как идиот и, взяв его за запястье, немного притягивает к себе, заставляя Енджуна подойти ближе. И тогда, вместо того, чтобы вдохнуть его запах, Бомгю делает шаг навстречу и вдыхает этот ванильно-карамельно-гранатово-грейпфрутовый аромат на сгибе его шеи. Енджун судорожно выдыхает и берет его за руку, уместив его ладонь на своей пояснице. Пользуясь случаем, Бомгю немного резко притягивает его к себе, проводит по его шее языком. Он отодвигает края пеньюара, немного прилипшие к коже, и спускается поцелуями к плечу. Его руки ведут вниз к бедрам вдоль скользящей ткани. «Как ты приподнимаешь меня, отрывая мои голые ступни от пола, как ты держишь меня в своих руках, как делаешь меня своим ангелом, как я оказываюсь в постели под тобой». Енджун чувствует себя перышком, поднятым легким ветром. — Ради меня, да? — спрашивает Бомгю, снимая с себя джинсовку. Енджун стесняется и пытается приспустить пеньюар. Отрицание будет лишним. — Где? Енджун хочет ответить и поворачивает голову в сторону прикроватной тумбы с выдвижным ящиком. Он балансирует между стыдом и предстоящим удовольствием. Бомгю понимает его без слов. Он возвращается и развязывает пояс, отодвигая края пеньюара и обнажая его сладкое тело. Бомгю сравнивает это чувство, словно снимает обертку с конфеты. Бомгю стягивает через голову футболку и бросает к краю кровати. На его пальцах кольца, которые он в спешке снимает и кладет на простыни — тоже к краю. Он вынимает ремень из пряжки, приподнимаясь на кровати, чтобы быстрее раздеться. Если бы Енджун знал, что он так возбуждает Бомгю, оделся бы еще откровеннее. Он снова вспоминает о вишне на губах — а ведь они так и не поцеловались. Руки Бомгю идеально лежат на бедрах Енджуна, когда он пристраивается между разведенных ног и наклоняется. Он проводит языком по нижней губе, чтобы убедиться, что Енджун съедобный, и осторожно накрывает его губы своими, в миг растеряв всю свою пылкость. Поцелуй выходит чувственным, медленным, но Бомгю толкается языком ему в рот, чтобы ощутить нерастаявший сахар у него во рту. Он ведет ладонью к внутренней стороне бедра и хочет скользнуть средним пальцем внутрь. — Ты должен был подготовиться, — на выдохе Бомгю прерывает поцелуй, чтобы сказать это, — знал же, что мне придется взять тебя. Енджун млеет под его ласками. Бомгю целует его куда приходится, в шею, в губы, слизывая застывший вишневый сок, в плечи, ключицы, спускается ниже, и во время поцелуев проводит языком по коже. Первый раз будет пробным, резким, быстрым. Во второй раз Бомгю попробует быть нежнее. Он отстраняется и льет на ладонь смазку, растирая ее обеими руками. Текстурную, скользкую, липкую, как жидкий мед. Бомгю вводит в него сразу два пальца — Енджун похож на того, кто поздними вечерами, распластанный на кровати, растягивает себя своими милыми пальчиками, воображая перед собой мужчину мечты. Бомгю добавляет третий, двигая резче и нетерпеливее, лишь бы поскорее начать. Если бы тогда Енджун не заснул в ванной, у него было бы больше времени, чтобы заняться этим самостоятельно, но теперь он может винить только себя — это ведь он стал причиной такого сильного возбуждения Бомгю. Взяв его за бедра, Бомгю притягивает его к себе. Енджун удивленно выдыхает. — Примешь? — спрашивает Бомгю, подняв его под коленом и закинув одну его ногу себе на плечо. — Постараюсь. Терпение его сладкого мужчины тает на глазах. Енджун еще немного растерян. Пальцы Бомгю внутри ощущались несколько болезненно, но его почти перекрывало желание. Енджун делал судорожные вдохи, цеплялся за его плечи и подавался навстречу, чтобы ускорить процесс. Им стоило уделить этому больше внимания. Вся стойкость Енджуна, которую он проявляет почти всегда, но не в любви и не в сексе, растворяется, как сахарная вата в воде. Он нуждается в сильных руках Бомгю, хочет почувствовать себя самым нежным и желанным под ним. Бомгю проводит ладонью в смазке по своему члену, Енджун почти зачарованно смотрит вниз, дыша через рот и предвкушая наполненность. Он впивается ногтями в спину Бомгю, жмурится и отворачивается, когда чувствует как член медленно и плавно растягивает его. Бомгю закатывает глаза и судорожно выдыхает, когда входит, — Енджун шепотом просит, чтобы он дал ему немного времени и это все слишком. Поцелуи рассыпаются на сладкой коже, ладони плохо скользят по телу из-за липкости. Начиная с коротких плавных движений, Бомгю сосредотачивается на его удовольствии и двигает рукой на его члене, хаотично целует то в губы, то в шею, извиняясь за свою несдержанность. Ему нравится смотреть, как Енджун робеет под ним. Не находя в себе сил, он пару раз кивает, намекая, что готов продолжить. И тогда Енджун понимает, что не зря ждал этот момент так долго. Он отзывается мелкой дрожью на прикосновения и движения, беззвучно стонет и не перестает царапать спину Бомгю, чувствуя, что долго не продержится. Пусть этот раз пройдет быстро и в нетерпении, зато так Енджун уверен, что Бомгю действительно хочет его. Это слишком хорошо — возможно Енджун все еще спит в ванной и видит этот сон. Бомгю снисходителен к нему — он выходит и скорым движением руки доводит себя до оргазма, прикрыв глаза и замерев с немым стоном, кончая на его бедра. Енджун хочет свести колени, но Бомгю снова разводит их, чтобы окончательно лишить его рассудка. Это было невыносимо приятно, настолько сладостно, что Бомгю все еще чувствует сахар во рту.