Свет во тьме

Гето, абсолютно не выспавшийся, собирался на работу. Казалось ещё немного и он сможет посоревноваться с сестрой за звание самого заёбанного лица в организации. Спать хотелось неимоверно, а аромат и вкус кофе уже вызывали тошноту от постоянного употребления. Масамичи уехал на очередное собрание главарей, так что Сугуру пришлось приехать раньше обычного, погружаясь в рабочую рутину. Бесконечный поток документации, отчёты, заходящие подчинённые, буквы и цифры рябящие перед глазами, кофе и сигареты, причитающий Сукуна и дотошный Нанами, головная боль от недосыпа и дёргающийся глаз. И так по кругу  вплоть до обеда, на который брюнет так и ушёл лишь закуривая снова. Гето не чувствует себя здесь и сейчас, возможно телом он и сидит в кожаном кресле за широким столом в просторном кабинете, но вот мыслями витал в каком-то неизвестном ему пространстве. Может он пытался сбежать? От беспокойства, от своей влюблённости и её последствий, от проблем, которые сваливались как снег на голову, от груза ответственности, от эмоций, от себя. Уже с детства брюнет понял, что спокойной жизни ему не видать, как собственных ушей, а каждый близкий ему человек, в итоге станет его Ахиллесовой пятой. И он, блять, оказался прав и его это раздражало. До белого каления доводило собственное состояние, когда ты сидишь, а где-то в районе сердца разрастается чёрная дыра, от невозможности получить желаемого тепла и понимания. Мелодия звонка неприятно резанула по ушам, заставляя вынырнуть из потока ебанной рефлексии. –Сёко?  –Сугуру, отец,–девушка чуть ли не крикнула в трубку, заставляя брата подскочить с места,–Он ранен.         Да блять. Только этого сейчас не хватало.   По пути в больничное крыло Гето на ходу набрал Нанами, прося захватить с собой Сукуну. Иери раздавала односложные приказы медработникам, наблюдая за лежащим на кушетке, Масамичи: его лицо покрылось испариной, а на белой рубашке виднелось кровавое пятно в районе груди. Везти мужчину в операционную смысла не было, поэтому Сёко, отточенными до автоматизма движениями, срезала ткань, обрабатывая края раны и ввела анестетик, блокируя передачу нервных импульсов.  –Гето, не кипятись.         Ну конечно. Сукуна. Как и всегда смотрит  в корень. Сам Гето лишь скептически поднял бровь. Ни один мускул на его лице не дрогнул за это время, хотя он понимал весь пиздец происходящего. Как и все. Нанами со своим каменным лицом, кажется и сам стал камнем, но его выдавали нервно сжимающиеся пальцы. Сукуна так же нервно обкусывал щёки изнутри, время от времени, меряя шагами пространство. Что же могло выдать Сугуру? Дёргающийся глаз? Натянутое, как струна, тело? Или может его сгущающаяся аура? Рёмен был прав, Гето кипятился. Вся его выдержка и терпение трещали по швам от осознания что будет если, не приведи господь, Яга умрёт. Во-первых, умрёт его отец, во-вторых, организация лишится босса в следствии чего может подняться самое настоящее восстание. И это всё мелочи, ведь если об этом узнают другие, враждебно настроенные  организации, в городе начнётся хаос из-за делёжки территории не только между якудза, а ещё и мелкими преступными группировками. Как только дверь кабинета приоткрылась, три пары глаз встревоженно метнулись к вышедшей Сёко. Девушка стянула перчатки, выкинула их в урну и достала потрёпанную пачку сигарет.  –Можете выдохнуть,–Иери прислонилась к стенке, выдыхая облако сизого дыма,–Он жив. Пришлось сделать два дополнительных отверстия, чтобы достать пулю. Органы не задела, остановилась между рёбер, но ему необходим отдых где-то в течении двух недель.       Облегчённый вздох прервал звук уведомления с телефона Гето. Сообщение с неизвестного номера, с коротким текстом и прикреплённой фотографией.  –Где Сатору?       Гето исподлобья глянул на Сукуну, в ответ получая удивлённый взгляд.  –Наверное с Юджи где-то тусуются.  –Вызови Итадори сюда. И Фушигуро заодно.        Рёмен настороженно набрал брату, от части радуясь, что Мегуми с ним.  –Через полчаса оба будут здесь.  –Извиняюсь, что прерываю, но,–молчавший до этого Нанами подошёл ближе,–Господин Гето, в связи с текущими обстоятельствами, ближайшие две недели вы должны взять на себя выполнение обязанностей вашего отца. Мне, как его секретарю, нужно экстренно ввести вас в курс дела. Прошу, пройдёмте со мной.       Кенто как всегда краток и официален. Сколько бы Сугуру ни просил обращаться к нему без всего этого официоза, мужчина наотрез отказывался. Во всяком случае, Нанами был прав. Нельзя оставлять организацию без присмотра. Уходя, Гето похлопал сестру по плечу и кинул Сукуне:  –Как только эти двое приедут, придёте ко мне.         Придя в себя, Сатору сразу отметил, что вокруг царит полная темнота. Затем он понял, что его голову сдавливает повязка, закрывая глаза. Кисти рук были зафиксированы сзади и жутко затекали, а голова ощущалась настолько тяжёлой, что казалось ещё немного и шея просто не выдержит.  –Кажется ты приходишь в себя,–кто-то снял повязку с лица, заставляя блондина зажмуриться от противного света лампы,–Ну привет, Годжо Сатору, водички хочешь?       Сатору слабо кивнул наблюдая за странным, даже на первый взгляд, мужчиной с ещё более странной внешностью. Прильнув к горлышку бутылки с водой, Годжо только сейчас заметил, как же сухо было во рту.  –Ты кто вообще?–блондин ещё раз прошёлся взглядом по мужчине,–И что я здесь делаю?  –Ох, я же не представился,–незнакомец резко откинул бутылку в сторону, широко разводя руки,–Я Махито.  –Типа как напиток?–как ни странно, но Годжо не ощущал ни страха, ни паники, его отчасти даже забавляло всё происходящее,–Хотя забей. Какого чёрта я здесь делаю?  –Хорошо что ты спросил,–Махито присел на корточки, с интересом заглядывая в глаза,–Дело в том, что твой папочка задолжал нам деньжат и умер. Точнее его убили. И мы даже знаем кто это сделал, представляешь? Гето Сугуру, на которого ты должен был собрать информацию и передать нам, чтобы мы смогли его грохнуть, но всё так удачно сложилось и мы нашли тебя, а значит и твой ненаглядный здесь скоро появится.  –Зря стараешься,–сердце на этих словах предательски сжалось,–Он не приедет, ему плевать на меня.  –Именно поэтому мои люди подстрелили его отца,–мужчина жутко улыбнулся, а в его зрачках блеснули искорки безумия,–Яга никогда мне не нравился, он даже помешал нашему с Сугуру счастью.  –Вашему счастью?  –Да, представляешь каков нахал,–Махито сложил руки в замок, подкладывая их под подбородок и принял мечтательный вид,–А ведь мы с Гето так хорошо проводили время. Вот уж не думал я, что он станет трахать бордельную шлюху, после всего, что между нами было.  –Сколько лет назад это было, раз тебе потребовалось собирать на него информацию?–Сатору криво усмехнулся, ощущая волну отвращения к мужчине перед ним,–И ты хочешь убить его после всего, что между вами было?  –Да нет же, ты разве не видишь, что он со мной сделал?–Махито указал на своё лицо,–Думаешь откуда эти шрамы? Хочешь узнать? Я тебе расскажу. Он так много времени проводил со своим другом, с сестрой, со всеми кроме меня. А я так хотел, чтобы он был только моим. С первого взгляда, с первой ночи проведённой с ним, я поставил перед собой цель заполучить его, я был готов ему помогать, даже умереть за него, а ведь тогда он даже не был протеже. Я думал, что если убью кого-то из его близких, то ему будет очень плохо и я смогу с ним сблизиться, но когда я пытался навредить его сестре, он даже не стал слушать мои объяснения и натравил на меня людей. И вот теперь моё лицо изуродовано, я не получил чего хотел и раз я не могу получить его сердце в переносном смысле, то сделаю это буквально.        Сатору наблюдал как человек напротив заливается безумным хохотом. Не то чтобы Годжо придирался, но где, блять, логика в мышлении этого Махито?  –Так, а я тебе зачем?–парень всё-таки не улавливал связь,–Денег у меня нет и вернуть долг отца я не смогу. Сугуру за мной не приедет, потому что ему плевать, да и ты сам сказал, что подстрелил его отца и он в любом случае сюда заявится, от меня то какой толк? –Ты с ним спал!–Махито резко поддался вперёд, сверкая безумными глазами и заставляя блондина вздрогнуть,–Перед тем, как я его убью, я сделаю с тобой то же, что сделали со мной его люди. А ещё я вырежу твои прелестные глазки и заменю ими свои. Уверен, кровь тебе к лицу, Годжо Сатору.       Безумный смех эхом отражался от стен, зрачки расширились настолько, что закрывали всю радужку гетерохромных глаз. Страх, леденящими волнами, заполнял тело Сатору, а чувство несправедливости затягивало на шее невидимую петлю. Гадкое чувство вины обжигало грудную клетку, но в чём Годжо виноват? В чём его вина? Почему он должен расплачиваться за чужие проёбы?  За долги отца, за не взаимную любовь этого психопата. У кого ни спроси: «ты боишься смерти?», все как один, со смешком, отвечают: «нет», но когда смерть дышит тебе в затылок, каждого парализует страх. И прямо сейчас Сатору боялся. Он, блять, не хотел умирать. Не по такой глупой причине и не в таких обстоятельствах.  –Ты, блять, чертовски прав, ему плевать на тебя,–Махито схватился за белые волосы на затылке парня, оттягивая их назад,–Может Гето и убил одного из моих людей, того кто приходил к тебе в бордель, а ты начал выёбываться, но точно не ради тебя, потому что он ёбанный эгоист и манипулятор. Как думаешь, почему он отправил тебя подальше, как только узнал, что ты должен сделать? Потому что ему дороже собственная задница, а твою он просто трахал. И отца твоего он грохнул только потому, что тот, наверняка, хотел его убить.  –Нет,–Сатору распахнул зажмуренные глаза,–Ты ничего не знаешь…  –Не знаю?–мужчина расплылся в таком оскале, что мурашки побежали по коже,–Нет, блять, это ты ничего не знаешь. Думаешь, раз он тебя приютил, то всё–любовь до гроба? Он, сука, не знает, что такое любовь и не способен на неё.         Сатору видел людей, неспособных любить и Сугуру не входил в их список. И эгоистов видел, и Сугуру, всё так же, не входил в их список. Даже если он и манипулировал людьми, то Годжо не входил в этот список.  –Он не способен на любовь к тебе,–блондин выплюнул эти слова словно яд, пока на дне голубых глаз начинался самый настоящий шторм,–Тебе просто завидно. Что б ты знал, это я спал с ним, я засыпал в его объятиях, я получал от него тепло и ласку и это я убил своего отца. И даже если ты убьёшь Сугуру и вырвешь его сердце, там всё равно буду я.  Ярость и неверие в глазах напротив, вызвали кривую усмешку на лице Сатору. Махито, походу впав в крайнюю степень своего безумия, что-то кричал, брызжа слюной, но ничего из его речей не было понятно обычному человеку. Влепив Годжо звонкую пощёчину, мужчина попятился назад, хватаясь за голову и вцепляясь в собственные волосы. Возможно ему показалось, что стены как-то криво стоят, судя по тому, как Махито их бил, не обращая внимания на сбитые костяшки. Все попытки Сатору выпутаться из туго затянутых верёвок, оказались тщетными, чем больше он крутил запястьями, тем больше они начали жечь. За всеми своими потугами Годжо не сразу понял, что ему снова зажали нос и рот той злополучной тряпкой с хлороформом. Как банально. При всей своей психопатии Махито мог бы проявить хотя бы чуть больше оригинальности. Чёртова жидкость погружала в сон и уже где-то на периферии сознания Сатору не понимал, является ли внезапный свет впереди проводником в другое измерение или же это просто открывшаяся дверь.