এএএ
17 декабря 2024 г., 05:50
Юнги хмурит брови, сжимает зубы и тяжело выдыхает. Усталость со злостью смешиваются в агонию неконтролируемой ярости.
— Ты делаешь это специально! Мне надоело, Чимин, — кричит он и, схватив первую попавшуюся вещь, бросает её на пол. — Я уже ничего не понимаю в наших отношениях. Знаешь ведь, что я работаю для нашего будущего, и всё равно снова поднимаешь крик!
— Прекрати это. Каждый раз одни и те же оправдания, будто я не знаю, что тебя в офисе не держат насильно, — размахивает руками шатен, крича надламывающимся голосом. — Моя любовь всё такая же, Юнги, я хочу видеть тебя рядом, проводить вместе время, как раньше, но, похоже, это желание есть только у меня…
Данная ссора не первая, даже не четвёртая за последний месяц. Они стали частью когда-то спокойной размеренной жизни двух без памяти влюблённых мужчин. Дом, что казался укромным местечком безграничного тепла, теперь похож на пристанище бесконечных скандалов.
У Чимина больше нет слёз. Его глаза излучают лишь обиду, природу которой Юнги не может для себя объяснить. Хлопнув дверью, мужчина скрывается в ванной, оставляя Мина безмолвно размышлять о причинно-следственных связях между его работой и поведением мужа.
Время тяжело тянется, сопровождаясь внутренними конфликтами раздосадованного Юнги.
Голову разрывает ноющая боль. Он устало вздыхает, осматривает комнату и задерживает взгляд на небольшой фоторамке. Там Чимин улыбается, демонстрируя свои прикрытые полумесяцы глаз, обнимает Юнги, смотрящего на него с такой нежной любовью, какая, казалось ему, всё ещё полыхает меж ними. Грусть вонзается тупой иглой в сердце. Завтра будет новый день: Чимин промолчит, не приготовит завтрак, не оставит утренний сонный поцелуй на щеке, а просто уйдёт на работу, не имея желания продолжать вечернюю перепалку.
Юнги устал. Он боится начать сомневаться.
— Что же с нами стало, Мин-ни? — тихо шепчет брюнет, проведя пальцами по стеклу любимого фото.— Что же стало со мной?
Разместившись в гостиной, Юнги ложится головой на неудобную диванную подушку. Мысли бурлят непрерывным потоком, будто горная река. Закрывая глаза, он почему-то надеется увидеть утром нечто другое, отличное от предсказуемого сюжета.
এএএ
Будильник трезвонит противной мелодией. Юнги ворочается, сквозь сон шипит что-то невразумительное, а после всё-таки сдаётся, пинает неуёмную технику и наконец встаёт. Глаза до сих пор закрыты. Парень идёт по памяти к ванной, но совершенно неожиданно врезается в стену. — Хён, ну ты и дурак неловкий, — смеётся кто-то очень уж знакомый. — Просыпайся быстрее, иначе Чонгук снова будет всю дорогу ворчать. Не может быть. — Хосок? Ты? Чон удивлённо смотрит на соседа, хмурит ухоженные брови, как будто пытаясь понять, кто перед ним. — Несмешно, хён, — произносит Хосок и кидает другу его футболку с полотенцем. Окружающая обстановка выглядит пугающе реалистично. Юнги пытается объяснить самому себе, что всё это — ничто иное как убедительный сон. Но, чёрт, тот удар о твёрдую поверхность был весьма реальным. Он делает вид, будто спокойно общается с близкими друзьями, хотя внутренне готов признать, что свихнулся. Чонгук болтает о своём соседе, подаёт информацию так, словно тот его раздражает и совсем не нравится Гуку. То, что первогодка по имени Намджун более чем просто симпатичен ему, понятно, кажется, только Мину, кроме самого Чона, разумеется. Рассматривая хмурое лицо парня и улавливая какие-то очевидный нотки, Юнги почти готов рассмеяться. Сейчас Чонгук жалуется на разбросанные носки и сломанную кружку, а спустя шестнадцать лет будет держать эту самую кружку, как памятную вещь в их общей квартире. Потому что в день, когда Джун вернул её, неровно приклеив ручку, он признался Гуку в своих чувствах. — Врежь мне, — прерывая, внезапно просит Юнги. Парни переглядываются. — Ты всегда просишь врезать тебе, но обычно это скорее подтекст, чем прямой призыв к действию, — смеётся Чонгук. — В чём дело? Он и рад сказать, но сам не знает. Ощущение, что всё происходящее уже с ним было, ни на секунду не отпускает. Юнги вздыхает. Парни не поймут, поэтому брюнет сводит сказанное в шутку, сославшись на отсутствие желания просиживать нудную пару с профессором Каном. Внезапно нечто вынуждает замереть. Сладковатый запах. Такая мелочь вдруг заставляет сердце болезненно приятно сжаться. Мину до дрожи, до глупой улыбки, до странного подёргивания в плечах знаком этот одеколон. — Чимин? Юноша останавливается и оборачивается. Его волосы оттенка свежего персика идеально сочетаются с мягким пушистым свитером. Даже хмурое выражение лица не лишает парня обаяния. У Юнги сбивается дыхание из-за одного лишь взгляда светло-серых глаз. — Опережая предсказуемый идиотский вопрос, по типу «Что за хрень с твоими волосами?», отвечу, — голос у Пака тягучий, пьянящий, настолько томный и потрясающий, что старший не сразу улавливает суть, — это называется «самовыражение», Нюнги. Даже издевательское прозвище устами этого обворожительного парня звучит сладко. Юнги чувствует, как горят уши. Он и забыл, как сильно был влюблён в Чимина, когда они только учились. Нелепая ухмылка сама по себе возникает на его лице. Слова застревают в горле, щекочут изнутри, провоцируют смущённый смешок. — И вовсе не это я собирался сказать, — смотря ровно в глаза заметно заинтригованного парня, спокойно произносит Мин. — Наоборот, тебе очень идёт. Ты выглядишь мило. Кажется, всё внезапно замирает, замолкает. Шокированные Чонгук и Хосок переглядываются, раскрыв рты, в то время как Юнги наслаждается постепенно краснеющими округлыми симпатичными щеками младшего. — Это что такое было? — шипит Чонгук, активно жестикулируя, когда Чимин спешно уходит. — Если новый способ поиздеваться над Чимином, то, дружище, он супер странный. Юнги лишь молчаливо хмыкает. Пятнадцать лет, прожитые с Паком, наваливаются на него резким сходом лавины, напоминая о себе, и брюнет уже не может успокоиться. Кажется, всё его тело сейчас горит и пульсирует. Этот резкий временной скачок как глоток свежего воздуха, как ощущения крупиц снега на тёплой коже, как землетрясение. Весь оставшийся день Мин проводит в размышлениях о дальнейших действиях, поскольку, как показывает статистика, возможность снова побыть с юношеской версией своего мужа выпадает единожды.এএএ
— Как дела? Возникшее из-за дверцы шкафчика лицо, довольно ухмыляющегося Юнги, вынуждает Чимина вскрикнуть от неожиданности. — Умоляю, избавь от своего общества хотя бы на день, — измученно хнычет парень, поднимая с пола упавшие тетради. — Неужели нет занятий поинтереснее, чем донимать меня? Рассматривая нахмуренное лицо обаятельного младшего, Мин невольно хихикает. Сердце вновь до боли сжимается. Он помогает собрать его вещи, не прекращая украдкой посматривать на Чимина, проходится взглядом по мягким щекам, длинным ресницам и недовольно надувшимся пухлым губам. Эти старые чувства разносятся внутри подобно лесному пожару, поглощая Юнги целиком. Когда, передавая последнюю тетрадь в руки парня, он случайно касается его ладони, мир вокруг вдруг рушится в одночасье. — Извини, не могу придумать идеи лучше, чем лишний раз увидеть тебя. Широкий коридор заполняется различными звуками. Шум голосов и скрип металлических шкафчиков переплетаются между собой, образуя полнейшую вакханалию. Чимин отчаянно прислушивается, настороженно осматривает старшего сверху до низу и смущённо фыркает. Сегодняшние поведение Мина сбивает его с толку, ведь обычно тот более язвительный и неприятный, чем сейчас, когда его тёмные глаза так нежно смотрят на Пака. — У меня пара через три минуты, и за тобой уже идёт Хосок, так что пока. Голос Чимина твёрдый, холодный, но руки его предательски дрожат. Он спешно уходит, ощущая на себе всё тот же взгляд, и почти кричит от восторга, потому что собственные чувства вновь поднимаются от сердца к горлу, заставляя парня почти задыхаться.এএএ
В полумраке комнаты, освещённой настольной лампой, под шорох ручки по бумажным страницам, Юнги мечтательно прикрывает глаза. Горькая улыбка возникает на искусанных губах, а грусть разливается в груди спокойным, но стремительным морем. Окружающая реальность искренне радует парня, так как здесь нет каждодневных скандалов, и Чимин, пусть и смотрит отрешённо, всё равно кажется бесконечно родным. Он именно такой, каким впервые его увидел Мин: очаровательный, утончённый, с бездонным багажом язвительных комментариев. Буквально лучший человек в жизни брюнета. Всколыхнувшихся чувств в Юнги так много, что ему невыносимо хочется поделиться ими со всей вселенной и, в частности, со своим печально-красивым мужем. Сразу вспоминается их переезд в общую квартиру, горы картонных коробок и ленивые объятия Чимина, устало упавшего на диван рядом с Юнги. Они много смеялись вместе, первые две недели спали на матрасе, из-за того, что руки не доходили собрать кровать. Память рисует запах чуть пригоревшего омлета, который Пак принёс ему, смотря самыми виноватыми глазами, чем довёл старшего до смеха, наполненного сонной хрипотцой. Юнги уже соскучился. Душа рвётся на части от одного только осознания, что где-то там в шестнадцать лет вперёд его Чимин одиноко засыпает, с тоской поглаживая подушку мужа. — Ты когда-нибудь думал о будущем? Хосок вздрагивает, зевает и трёт испачканными в чернилах пальцами закрывающиеся глаза. — Ну да, последний год учимся всё-таки, пора бы и о работе задуматься. — Я не об этом, — вздыхает Мин, переворачивается на поскрипывающей кровати так, чтобы смотреть на друга. — Просто знаешь, время такое стремительное. Возможно, мы будем жалеть о каких-то своих решениях, словах. Ты не задумывался о том, каким человеком хочешь стать через пять или семь лет? — Надеюсь, высыпающимся. Юнги хрюкает от смеха. У Чона ведь это глуповатое желание исполнится, и парень ему завидует. Во времена студенчества, он сам только и делал, что жил моментом, ухаживал за возлюбленным, учился, пил с друзьями, ни разу не поймав себя на переживаниях о грядущем. Теперь же сожалений действительно много, хотя бы тех, что связаны со специально взятыми дополнительными часами на работе. Они могли бы это время посвятить друг другу, как раньше посмотреть сериал, в сюжет которого не вникнут, потому что Чимин станет прижиматься к брюнету, оставляя горячие поцелуи на щеках. Мин скучает.এএএ
— Не хочешь пообедать вместе? — подсаживается рядом Юнги, без стеснения размещая поднос с едой на столе, за которым тихо сидит младший. — Уже несмешно, — Чимин бросает взволнованный взгляд, выражающий все его переживания и смущение от радости нахождения рядом с объектом длительной влюблённости. — Мне привычнее, если ты ведёшь себя как придурок, а не дружелюбный студент старшего курса. Правда, Мин, что ты хочешь? Яркий солнечный свет падает на персиковую макушку парня, создавая вокруг него нечто похожее на ангельское свечение. Юнги засматривается. Грустная нота в обожаемом голосе доходит до него с опозданием. Улыбка сползает с лица. — Хочу переписать наше знакомство и поладить с тобой, колючка, — любовное, приторное обращение к Чимину из будущего случайно слетает с языка. Пак выпрямляет спину, краснеет сразу же всем лицом. Голову кружит от ласкового голоса парня в чёрном спортивном костюме. Вязкая слюна скапливается во рту, и Чимин стыдливо громко сглатывает её, не в силах прервать зрительный контакт. Он нервно теребит пальцами свою бежевую сумку, случайно позволяя надежде взорваться разноцветными фейерверками. — Если так, то хорошо. Давай попробуем. Этих слов оказывается более чем достаточно, чтобы Юнги снова расплылся в улыбке, уткнулся в сложенные на столешнице руки, пряча горящие щёки, совсем позабыв о том, что и уши его тоже краснеют в такие моменты.এএএ
Идут уже шестые сутки, как Юнги попал сюда. Дни точно повторяют те, что он помнит. Они с Чимином наконец близки как никогда до, но неописуемая тоска всё не покидает парня. Сердцем брюнет до сих пор в той самой квартире, смотрит на фото в рамке и вслушивается в ровное дыхание спящего мужа. — Жарко, — жалуется младший, сидящий на коленях Мина и перебирающий его тёмные непослушные волосы. — Тогда нам стоит расцепиться. Мы же так сильнее греемся, — приоткрывая левый глаз, шепчет парень, вдыхая аромат геля для стирки с запахом сирени, исходящий от одежды возлюбленного. — Как ты думаешь? — Нет, уж лучше я буду противным и потным, чем отпущу тебя. Слабый ветер оставляет на коже свои застенчивые прикосновения, а шелест нежных листьев в кронах старой ивы проникает в головы студентов, размышляющих лишь о друг друге. Утомлённый летним солнцем момент ограждает обоих от остального мира, создаёт их собственный, где кроме них нет никого. Юнги зарывается носом в лёгкую рубашку хихикающего Чимина, разрываясь между противоречивыми желаниями навсегда остаться на заднем дворе университета и вернуться домой, рассказать своему прекрасному директору туристического агентства о том, как на самом деле сильно любит его. Он со стыдом осознаёт отвратительное отношение к мужу, почему-то ставшее обыденностью, которую Мин не замечал за собой. — Я буду выбирать лишь тебя. Просыпаться по утрам и дольше смотреть на твоё спящие лицо, вместо того, чтобы быстрее собраться на работу, — произносит брюнет, обхватывая руками тонкую талию Чимина. — Обещаю, что научусь вовремя доставать бельё из стиральной машины и не стану брать ночные переработки, а побегу к тебе, как только часы покажут семь вечера. Пак не понимает истинный смысл сказанного, но улавливает суть. — Я тоже буду вечно любить тебя, дурак.এএএ
Миниатюрная ладошка обхватывает ладонь Юнги, переплетает пальцы. Парень слегка приподнимается на носочках и дотрагивается губ дурашливым поцелуем. По телу проходится дрожь, смешанная с привкусом шоколадного печенья, которое только что ел смущённо улыбающийся Пак. Брюнет расслабленно вздыхает, притягивает младшего к себе, наслаждаясь его присутствием. — Я пришёл из будущего, Мин-ни. Чимин выбирается из любимых объятий. Он поднимает на Юнги смешливый взгляд, считая услышанное лишь очередной забавной глупостью. — Даже доказать сможешь? — Я знаю, как мило ты морщишь нос перед тем, как чихнуть. Заметил, что тебе сложнее всего просыпаться по четвергам, потому что в среду ты никогда не моешь посуду вечером и оставляешь её на утро. В двадцать семь ты впервые решился поехать со мной в караоке, потому что до этого стеснялся петь при мне. Старший демонстрирует влюблённо-печальную ухмылку, заглядывая в серые глаза, постепенно наполняющиеся удивлением. — Чимин, я знаю о тебе так много нелепых и странных вещей, но каждую из них обожаю. Ты нравишься мне сонным утром понедельника, ленивым по четвергам, уставшим после командировки. Даже когда кричишь на меня из-за забытого в стиральной машине белья, ты продолжаешь быть лучшей частью моей жизни. — Но… Почему? После всего тобой перечисленного, создалось впечатление, что жить со мной отстойно. — Потому что тебе со мной жить ещё более не круто, но ты любишь меня, даже после того, как заново приходится стирать бельё, или когда я в очередной раз пишу тебе, что задержусь на работе в нашу годовщину. Мне достаточно, чтобы ты просто дышал, и уже за это я люблю тебя. А ещё мне ужасно стыдно, что извиняюсь я только сейчас. Красивые глаза, оттенка гальки у лесной реки, наполняются влагой. Слёзы непрерывными потоками очерчивают щёки, обжигают лицо. Чимин шмыгает носом и дрожащими руками небрежно вытирает нос, размазывая солёные ручьи. Рыдания усиливаются. Пак неподвижно стоит напротив брюнета, с ужасом понимая, как им обоим будет тяжело, но всё же это осознание только от того, что виноватое выражение на лице Юнги кажется таким искренним. Ему действительно жаль, и он по-настоящему дорожит своим будущим мужем. Мин протягивает руку к парню, намереваясь успокоить его, но что-то резко отбрасывает старшего назад.এএএ
Юнги подскакивает, испуганным взглядом окидывает комнату. Он случайно цепляется за циферблат электронных часов на журнальном столике, показывающем половину седьмого. Мысли сбиваются в кучу, из-за разума, отчаянно отказывающегося принять возможный факт того, что произошедшее — всего лишь сон. Мин тяжело выдыхает, проводит ладонью по лицу, опускает голову вниз, заметив на себе помявшуюся белую рубашку, в которой заснул, так и не сняв. Он встаёт с дивана, осторожно перемещаясь по квартире. Волнение ускоряет сердцебиение. Тело как-будто онемевшее после длительной комы. Рука самостоятельно, словно она — отдельный от мужчины организм, аккуратно толкает дверь в спальню, открывая Юнги картину умиротворённо сопящего шатена. Боясь нарушить чуткий сон младшего, он медленно шагает по паркету, садится возле кровати и молчаливо рассматривает спящего. Веки Чимина всё ещё чуть красные от слёз, а нос периодически до сих пор хлюпает. Мин поджимает губы, не сдержавшись дотрагивается ладони мужа, торчащей из-под одеяла. Тот вдруг хмурится, сонно приоткрывает глаза. Чимин удивлённо смотрит своими заспанными серыми радужками, чем провоцирует мягкую улыбку на губах брюнета. Юнги медленно приподнимается, тянет ладонь шатена к своему лицу, оставляет на ней ласковый поцелуй. — Доброе утро, колючка, — тихо шепчет он, замечая, как младший вновь собирается заплакать, но уже по совершенно другой причине.
