Under sight

— Хватит, прекратите!       Сколько бы Син не пыталась, она не могла докричаться до сородичей. У их стаи были свои способы поразвлечься. Достаточно опасные и травмирующие, по типу этого. Эн старался уплыть как можно дальше, пока члены стаи всё ближе подгоняли его к суше. Им повезёт, если во время будущих действий они не встретят людей, иначе в этот день их стая уменьшится на одного русала. Ви и Джей сейчас были на совместной охоте очень далеко отсюда, так что даже если Син попытается доплыть до них, не факт, что она бы успела. Завидев мелководье, косатки начали выталкивать собрата наружу, больно врезаясь в него. — Не надо! — снова закричала Син. Да, она любила такие игры, но даже она сейчас понимала, что это может закончиться печально. Не успела она и моргнуть, как за ними поднимается волна, которая забирает её брата и швыряет далеко за берег на песок. — Эн! Названный лишь показал дрожащей рукой палец вверх, отвечая, что с ним всё в порядке. — Я-Я за Ви! Держись! — Да не надо, тут всё не так уж и- не успел он договорить, как поднял взгляд и осмотрелся. Он был далеко. Очень далеко даже от мелководья. Конечно, он бы мог спокойно доползти до воды, но его вес не позволял сделать это быстро, а всё ещё открытые раны как не вовремя дали о себе знать. Даже если он сейчас каким-то чудом доползёт до мелководья, то сильно изранит себя и порежет до такой степени, что просто не доживёт до глубоких вод. Этот берег не предназначался для таких игр, но видимо, другие касатки осознали это только сейчас. Поняв, что дело запахло жареным, стая быстро скрылась в воде, оставляя своего собрата умирать. — Печально… — Прекрасно… — вздохнул Эн, опустившись на песок и сложив перед лицом руки. Он начал ждать, сам не понимая, чего. Вернувшейся сестры, смерти от солнца или обнаружившего его моряка, который закончит его страдания. Узи списала своё резкое желание пойти на улицу на своё бушующее настроение. Спрятав руки в карманах толстовки, она вышла из дома и пошла вдоль по набережной, смотря вниз на свои ноги и думая о том, как наконец прийти в себя после того, что сделал её отец. Краем глаза она замечает на песке за бортом набережной что-то тёмное. Поднимает голову. И резко останавливается. — Ооо чёрт… — произнесла она, широкими глазами смотря на застрявшего на берегу русала. Оглядевшись и увидев, что никого поблизости нет, Узи бросается к ограде спустя к берегу и, проигнорировав то, что та заперта, чуть ли не перепрыгивает через неё и бежит вниз по ступенькам. Немного приподняв уши, парень услышал знакомый голос, но всё ещё не двинулся с места. С него продолжала стекать кровь с открывшихся ран и остатки влаги. — Привет, Узи… — без особого интереса проговорил он. Узи подбежала и остановилась возле него. — К-..Эн? Ч-чего это ты здесь- Она осеклась, увидев его раны. — Т-только не говори что ты тут…это… — Загораю, — отвечает русал. — Всё в порядке, не стоит беспокоиться, — он поджал к себе истекающий хвост и обнял его плавник. Настроение было лучше некуда. — Хах, — ответила Узи и подошла к нему вплотную. — Мне кажется, тебе противопоказаны солнечные ванны, — Она ещё раз посмотрела на него. — На тебя рыбы-мечи напали? Косатка развернулась и сделала ленивый переворот, легонько сбив хвостом девушку на песок и положив на её ноги хвостовой плавник. Это было его способом ещё раз ощутить её теплоту перед тем, как он скоро высушится. Честно говоря, он не хотел возвращаться в море. Где его снова побьют, снова унизят и снова оставят умирать. Замкнутый цикл рыбы-неудачника, коим Эн и являлся. — Стая. Узи гневно посмотрела на сбившего её с ног и потянулась, чтобы сбросить его хвостовой плавник, но, услышав его ответ, остановилась. — Так…несправедливо, да? Когда те кто должен заботиться о тебе так поступают с тобой, — она положила руку на хвост русала и чуть провела по ней. — Сухой… — В следующую секунду она решительно наклонилась назад и сняла с себя толстовку, оставив только футболку под ней, и отодвинулась, чтобы снова встать на ноги. — Как там в книгах учили? Укрыть мокрой тканью, чтобы не пострадал от солнца… — тихо сказала она сама себе, поднимаясь. — Что ты делаешь? — рыба всё-таки решила перестать просто лежать, поэтому немного приподнялась в локтях, тихо зашипев от песчинок, которые так и норовили залететь в жабры. — Разве ты не должна позвать кого-то, чтобы он расправился со мной? Я не очень-то буду против. Узи вытащила толстовку из воды и вернулась, опустившись рядом с ним на колени и положив её на хвост, прежде чем ответить. — Ты вернул меня на берег. Теперь я возвращаю тебя в воду. «Ну, пытаюсь» — добавила она про себя. — Как думаешь, через пару минут сможешь развернуться и доползти? Я помогу, — продолжила она. — Я не знаю, — честно ответил парень, отвернувшись. Стало даже грустно, что за его жизнь борятся не его сородичи, а случайный прохожий, которого он когда-то пощадил. — Не очень хочется. — Так, — решительно ответила Узи. — Почему тебе не хочется? — Двуногим сородичам должно быть плевать на страдания каких-то рыб, — пусть они и были на нейтрально-положительной ноте, они всё ещё были слишком мало знакомы, представляя разные виды. Парень хотел бы поделиться с ней тем что было на душе перед тем, как он станет будущей человеческой пищей, но если он выживет, то это будет история определённо на другой день. — А рыбам — на наши. Но ты вытащил меня, — повторила Узи. — Так что будем на равных. Полностью. Что с тобой случилось? Русал медленно поднялся, полностью опёршись на руки, и пошкрябав ими по песку, в миг оказался лицом к лицу с незнакомкой. — Мы не спасаем людей, — сделав особый акцент на последнем слове, язвительно прошипел он. Его жёлтые глаза, кажется, немного засветились в тени козырька его фуражки. — Никогда. Таким занимаются лишь сумасшедшие, — спустя пару секунд, косатка отодвинулась от неё, отвернувшись и сложив на располосанной шрамами груди руки. — Как видишь, я теперь в их числе. А с такими у нас, по обычаям, разговор короткий. Мне повезло, что я тогда вообще выжил и меня даже не выгнали из стаи… Но похоже, что сородичи не оценили такое решение главной, и устроили самосуд в виде суши. — Так это из-за меня… — Узи осеклась и опустила голову, растерянно смотря на песок. Она секунду просидела, не двигаясь, затем нахмурилась и посмотрела на Эна. — Давай руки. Парень слегка отполз от неё в недоверии, насколько вообще позволило трение и песок. Хвост и кожу начало неприятно жечь, но он старался это игнорировать. Парень снова посмотрел на девушку в пол-оборота, прежде чем снова сбить её с ног. Тихо хихикнув, он немного задумался, пока она поднималась, из-под лобья наблюдал за дочерью моряка и размышляя над чем, что могло бы ей понравиться в качестве подарка за спасение. Если он, конечно, выживет… Чёрт, умирать немного перехотелось. — Ты уверена, что это сработает?.. — Не попробуем — не узнаем, — ответила девушка и протянула ему руки. — Давай, рыбка. Косатка осторожно берёт её за руки, стараясь царапать её когтями как можно меньше. Невольно присмотревшись к ней, он замечает то же, что и тогда — странные, серые узоры по всему её телу, похожие на чешую. — У всех людей такая странная окраска, или?.. — как бы между делом спрашивает Эн. Глаза Узи на секунду широко раскрываются от неожиданности, но затем она приходит в себя и чуть не начинает улыбаться от того, насколько то, что сейчас происходит, комично. — Только у меня, — ответила она, на секунду замолчав, и затем с выдохом добавив. — Моя мать была русалкой. Русал застыл на пару секунд, прежде чем в недоумении посмотреть на неё. — Мать. Русалкой. Мать… Люди — действительно странные существа. А ты помнишь что-нибудь о ней? Имя, может? Я бы послушал её историю. Со стороны послышался глубокий вздох. — К сожалению, не помню. Она ушла, когда я была совсем маленькой, а отец никогда ничего не рассказывал. Разве что то, что русалки… — она остановилась, не желая цитировать обидные слова отца. — Вот же облом, — закатил глаза парень. — Я. Я поинтересуюсь у своих. На самом деле, таких случаев довольно много, и в основном это русалы, которые обманом вводят девушек в невыгодный им союз, но чтобы из этого союза когда-либо рождались дети — это уже за гранью моих мыслей. Но я обязательно сообщу, если что-нибудь узнаю. Или если мы ещё встретимся. Узи хмыкнула. — Будет забавно, если ты знаешь мою маму. — Это уж точно. Девушка стала тянуть его в сторону воды. Эн помогал ей с этим хвостом, работая как некий рычаг. Тереться о песок задним местом было больно и неприятно, но раз уж он пообещал этой даме, что выживет и принесёт ей правду, то он должен это выполнить. Прогресс шёл. Медленно, но верно они почти подобрались к мелководью. Русал посмотрел в сторону острых камней и стекла и тихо зашипел, прежде чем отпустить мягкие человеческие руки. — Спасибо… За то, что не бросила. Дальше попробую сам, — после этих слов он сделал переворот и тут же врезался хвостом в стекло, оскалив клыки. Быстро прикусив щёку и пошкрябав перепончатыми руками по камушкам, он смог таки добраться до заветной свободы. Плюхнувшись в воду, русал блаженно выдыхает. Хорошо быть там, где можешь свободно двигаться. Солёная морская вода начала вымывать жабры и жечь раны, но эта боль была так сладка и приятна, что ощущалась, как райское наслаждение. Эн благодарно посмотрел на свою спасительницу. Если бы они были в игре, то очки доверия между ними определённо повысились в этот момент. Узи выдохнула, с лёгкой улыбкой смотря на то, как русал уплывает. Постояв так ещё секунду, она развернулась и направилась к подъёму с пляжа обратно на набережную.

***

      Когда Син с сестрой приплыли туда — то ничего, кроме пустого, окровавленного пляжа не обнаружили. Ви сильно разозлилась на неё за то, что её охоту сорвали, а маленькая косатка забеспокоилась, что её брата могли забрать. Им осталось лишь уплыть восвояси ни с чем. Эн не захотел возвращаться. Пусть сёстры думают, что он умер, русал всё равно являлся предателем и изгоем в их стае. Он больше не хотел быть публичной грушей для битья. Вместо этого он устроился на прибрежных камнях недалеко от набережной и стал день за днём караулить причал на случай, если его спасительница вернётся.       По ночам он охотился в море на множество мелкой рыбёшки и спал, а днём практически не отводил взгляда от берега. Естественно, он делал это скрытно, а не на виду, но если бы он заметил нужного человека — он уже придумал для неё приветственный и прощальный жест. В одну из ночей он заплыл довольно глубоко, решив всё-таки отблагодарить Узи за жест доброй воли. Вернувшись под вечер следующего дня к тому самому месту, он наконец видит ту, которую хотел увидеть. Русал быстро ныряет под воду и достаёт оттуда хвост, спрашивая, можно ли ему подплыть ближе. Узи замечает поднявшееся из воды тёмное очертание и сразу замечает знакомые на нём белые пятна. — О, он что, опять- Она ускоряет шаг, отодвигает прикрытые решётчатые ворота и направляется к ближайшему старому ржавому причалу рядом с русалом. Добежав почти до самого конца, она поворачивается в его сторону и зовёт чуть повышенным голосом. — Эн? Вскоре на мелководье оказывается небольшой букет из разноцветных кораллов. В небольшом свёртке из водорослей было очень много самых разнообразных отростков всех цветов. Рядом на небольшом привязанном куске прочной белой ткани были слова из трудносмываемых чернил. Их было немного сложно разобрать из-за очень маленького почерка, но если удастся это сделать, то можно будет разобрать следующее:

«Ещё раз спасибо за спасение. Я не вернусь в стаю. Если захочешь поговорить — я всегда рядом»

      Оставив свой подарок, косатка скрылась глубоко в воде, тихо наблюдая за реакцией девушки. Узи осторожно подняла букет и медленно поворачивала его, рассматривая. Она видела кораллы только на картинках в детстве, где осталась её внезапно сбывшаяся мечта потрогать их своими руками. Улыбнувшись, она подняла взгляд на гладкую поверхность воды и стала искать глазами следы присутствия русала. Из воды показался лишь хвост, осторожно лёгший рядом с Узи. Его владелец, похоже, или слишком стеснялся, или боялся показываться. Девушка хмыкнула и положила руку на хвост, проведя по нему. — Избушка, повернись ко мне передом? — сказала она, сдерживая смех. Хвост немного ближе подполз к ней, ложась на ногу и как бы спрашивая её мнение о подарке. Похоже, его владелец всё ещё был не в настроении показаться. Либо же, он параллельно с этим готовил что-то ещё… — Спасибо за кораллы, — добавила она, убирая руку с хвоста. Затем наклонила голову, всматриваясь в воду. — Ты ещё что-то задумал? Наконец, её желание исполняется, и из-под воды выныривает её новый друг. Он усаживается недалеко от неё на камнях и кладёт около девушки длинное, увесистое оружие. Это был чехол, в котором находился блестящий, украшенный узорами кинжал. Для Узи он ощущался бы, как клык огромного зверя, но для русала рядом это был маленький ножик. — Прости, я обещал, что соберу тебе всё, что знаю. Но я не думаю что стая захочет меня видеть. Поэтому держи это в качестве извинений, — косатка двигает подарок ближе. — Пока мы маленькие — у нас нет зубов или когтей, поэтому мы используем оружие, пока у нас не вырастет своё. Если на тебя в следующий раз нападёт русалка, то, думаю, это повысит шансы на выживание. Если меня не будет рядом… Вот. Глаза гибрида расширились от удивления, и она на мгновение замерла, прежде чем потянуться к чехлу и взять его. — Да что ты…с-спасибо. — Я не отвлёк тебя?.. — русал склоняет голову набок. — Могу уплыть, если хочешь. — Вовсе нет! — поспешила ответить Узи. — Я всё равно бесцельно тут ходила… Она на секунду нахмурилась, вспомнив, чьё общество сделало нахождение дома невыносимым, но тут же отогнала эти мысли. — Если так, то… Может… Расскажешь немного о себе?.. Или, может, о людях в целом? — его ладони сложились, а указательные пальцы начали раз за разом соприкасаться друг с другом. — А я могу поведать о нас… Если хочешь. — Д-да, конечно, — ответила Узи, задумавшись. — Думаю, очевидное ты про нас знаешь: дома, технический прогресс и всё такое… — она подняла глаза на русала. — С тем, как мы придумываем всё новые и новые штуки, у нас укрепился принцип сохранять вещи из далёкого прошлого, чтобы в нынешнем развитии не забывать, как всё начиналось. Книги, например. Благодаря ним у нас есть информация о том, как мы жили десятки веков назад, — она сделала паузу. — Книги собирают и хранят в специально отведённых для этого зданиях. Библиотеках. Я часто их посещаю… — Узи остановилась, думая, что ещё рассказать. Парень задумался от услышанного на пару минут. — У нас тоже это есть. Дома, правда это корабли… Потоп-н-неважно. И «книги»… Правда, у нас каждая книга называется просто «лист», то есть сборник знаний. «Библиотеки» тоже есть, если это можно так назвать. Мы храним в специально отведённых местах все наши листы, но из-за воды их приходится время от времени переписывать, потому что чернила стираются. Оу, так тебе нравится читать? Что именно ты больше любишь? Девушка слегка улыбнулась. — Интересно…Я в основном читаю литературу про море…учебники такие, рассказывающие всё о тех, кто живёт под водой, — она замолкла на секунду, и затем добавила. — Кроме русалок. Эн улыбнулся ей в ответ. — Нам такое не нужно, мы и сами своего рода учебники. У нас, на самом деле, много чего есть про людей… Но я в такое не верю, там сплошные сказки. Например, многие серьёзно продвигают идеи того, что люди «приручили» некоторые виды животных, и на сегодняшний день запирают их дома, называя «питомцами». Или, например, то, что человек может съесть что угодно. И он до сих пор пробует. Это слишком странно. Зачем тебе убивать что-то только для того, чтобы это съесть, если у тебя уже есть огромное количество еды? Некоторые серьёзно утверждали, что люди едят даже то, что может их убить. Разве это правда?.. Дочь моряка посмотрела на него долгим взглядом, а затем усмехнулась. — Да… Сказки… Интересные у вас мнения о нас. — Я задел этим тебя? Прости, если так, я не хотел… Я всё равно в это не верю, если что! — русал сразу же закопошился и выставил перед собой руки, нервничая. — Мы все очень уважаем всё, что нас окружает, даже рыб, которых мы едим. И мы никогда не нападём на, например, семью или одинокого ребёнка, и никогда не попытаемся никого «приручить», потому что у них должна быть своя жизнь, а у нас — своя. А так как мы с людьми похожи, у них наверняка такое же мнение обо всём этом… Ладно, это идёт куда-то не туда. Какие рыбы тебе нравятся? Или, может, что-то из фауны? Если это ведётся где-нибудь рядом и согласится, то я покажу это тебе. Улыбка девушки из нервной стала искренней. — Спасибо. Я… Не думаю что стоит тревожить кого-либо ради меня. Но мне нравятся черепахи и морские коньки. Эн не подал никакого виду, но его зрачки в миг оказались сужены. — У нас с последними немного… Странные отношения. Они… Страшные, хах. Я знаю, что они безобидные и прочее, но… Всё равно, они немного жуткие… Узи моргнула. — Вы тоже боитесь мелких существ? — она с пониманием посмотрела на русала. — Мы боимся много чего, но не думай, что я расскажу тебе всё и сразу, вдруг я сейчас тебя испугаюсь и случайно съем? — он поджал к себе хвост, сложил руки у своего лица и состроил самую невинную морду из всех, что у него когда-либо были. Она одновременно усмехнулась и ахнула, чуть отклонившись назад. Она не испугалась. Вовсе нет. Это было так… На всякий случай.

***

      С тех самых пор, поначалу даже сами того не замечая, эти двое начали как можно больше времени проводить вместе. Помимо встреч, Узи почти весь день проводила любо на улице, либо в библиотеках, либо на пляже, а домой она приходила к своей подруге Долл, да и то, только чтобы поспать. Свой дом для неё как будто бы перестал существовать. Иногда она беспокоилась о том, что досаждала своим постоянным присутствием девушке, но хозяйка дома ответила, что всё было в порядке. Была ещё и другая причина, почему она не спешила идти домой. У Долл было много стеллажей с книгами. Почти в каждой комнате был как минимум один, и книги оттуда были почти все о морской тематике, что так манило и привлекало Узи. Она даже задумалась о том, что её теперь уже соседка была связана с морем гораздо глубже, чем на самом деле было. Девушка не знала, чем занималась Долл кроме того, что постоянно бегала по подработкам, потому что не могла прижиться ни в одном коллективе. У неё был схож характер со своей подругой, и Узи довольно хорошо могла её понять в этом. Исключением было то, что Долл сама по себе была гораздо тише и молчаливей, а любую обиду предпочитала умалчивать, пока Узи в любую минуту может взорваться и высказать всем, кто, как и где её обидел.       Эн после того дня начал постоянно приносить ей какой-нибудь подарок. Либо красивую ракушку, либо что-нибудь из своего сундука с вещами, либо вовсе какую-нибудь рыбку. После того, как у Долл появились вопросы касательно всего этого хлама, который к ней натащила подруга, Узи попросила русала немного повременить со всем этим. Косатка сама и не заметила, как начала проявлять к девушке глубокую симпатию, постоянно что-нибудь ей показывать или дарить, стараться выглядеть лучше перед встречей с ней, постоянно ею интересоваться и тянуться к ней физически. Узи была совсем не тактильной. Это оказалось проблемой, потому что Эн так и норовил то заправить ей волосы, то обвить её хвостом, то и вовсе положить ей когти на плечо или бедро. Горожанка терпела, пока мокрая рыба совсем не обнаглела и не полезла к ней за объятьями. Она резко попросила, чтобы её вообще не трогали, и после этого косатка очень долго перед ней извинялась. Русал даже выработал ради этого специальный жест: полностью лечь на песок, закрыть руками голову и развернуться нижней частью хвоста вверх. Девушка, конечно, его простила, но уже более мягко попросила больше её не трогать, и её услышали.       Так прошло несколько недель, перед тем, как их покой не начали тревожить своего рода «инциденты». То Узи застукали за прибытием на закрытом пляже, то Эн чуть не показал себя, пока девушка была рядом на прогулке с Долл, то случайные прохожие чуть не засекли их вместе. Благо, что русал был достаточно быстрым, чтобы успеть скрыться на глубине от нежелательных глаз. С тех пор они начали встречаться реже и относиться к этому гораздо осторожней. Девушка сидела на камне, рассказывая очередную школьную историю, пока Эн лежал, свернувшись вокруг неё кольцом. Они были довольно далеко от берега, и косатка прекрасно сливалась с камнем, чтобы его не заметили. Рыба довольно прикрыла глаза, слушая неловкие смешки человека. Его ничего не волновало. Ни его стая, ни покой сестёр. Им хорошо без него. Он им не нужен. Он может отдохнуть и устроить себе свою жизнь.       Послышался странный плеск. Узи затихла, и русал открывает глаза. Он видит вдалеке белый, разорванный и покорёженный шрамами хвост и моментально поднимается. Быстро шепнув девушке, что он сейчас приплывёт, русал прыгает в воду и на всей скорости движется к сигналу своей сестры. Син врезается в него, буквально сбивая, и прижимается в объятьях. — Ты дурак! — моментально кричит она. — Тише, Син, я- — Ты… Как ты вообще мог! Я думала, что с тобой что-то случилось, что тебе плохо! А ты просто променял нас на какого-то двуногого! Что бы сказала на это Ви?! — Я думал, что вам было плевать на меня, — тихо прошептал Эн, прижав к себе сестру. — Глупый. Глупая, тупая русалка! — на ударила его кулаком в бок, но боли не последовало. — Мы все глубоко за тебя переживали. Джей выела мозг каждому, кто тогда оставил тебя на суше!.. — Син смотрит сквозь воду и волны на камень, и её зрачки сужаются. — Я наблюдала за тобой. Почему ты до сих пор возишься с этой едой? — тихо зарычала малышка. — Я… Мы… Мы с ней… — Да ты врёшь! — Нет, это правда… — Русалки и люди не могут дружить, Эн, — прошептала Син, прижимаясь всё ближе. Боги, как же она скучала. — Пора бы уже это принять. — Как будто ты много об этом знаешь. Сестра тут же отскочила от него, как от огня. Она прижала к себе руки и впилась когтями в плечи, пока её глаза округлились от шока. Взгляд русала сам по себе упал на разорванные в клочья плавники и разодранный хвост. Только сейчас он осознал, что натворил. — Син… Син, прошу, я- Русалка начала медленно отплывать от него, всё больше царапая себя и кусая за щёки. Она тут же развернулась и резко уплыла в тот момент, когда на её глазах заблестели слёзы. Даже на всей своей скорости Эн не смог бы её догнать. Русал возвращается к камню и встречается с озадаченным взглядом со стороны девушки. — Всё хорошо… Это… Не важно. Солнце садится, тебе пора возвращаться. Поплыли? — он ласково притягивает к ней руку, но не касается неё, спрашивая разрешения. Русал почти не смотрел на неё, его взгляд заместо этого был направлен куда-то в пустоту. Руки сами собой немного подрагивали. Он и сам не думал, что может сказать что-то такое. Когда он попрощается с подругой, то сразу же направится домой извиняться. Плевать на свои устои и мысли, он глубоко виноват перед сестрой. Правда, он был уверен, что разговаривать ему придётся не сколько с Син, сколько с Ви и Джей. От мыслей об этом стало немного не по себе. Узи подняла глаза на блестящую водную гладь, а затем перевела взгляд на русала. Она хотела спросить, но, увидев его дрожь, решила не делать этого. — Да… Поплыли.       Косатка аккуратно приподнимает её и берёт на руки, затем бережно несёт её в сторону суши. После того случая он стал плавать с ней немного медленнее, потому что привычная Эну скорость являлась для подруги немного слишком резкой. Девушке не нравилось, когда он её брал, тем более так, и русал прекрасно знал об этом, но он попросту не мог держать её как-то иначе из-за когтей. Иногда он даже подумывал над тем, чтобы их сточить. Всё равно они были для него бесполезны… Когда-нибудь он научит её плавать, и ей не придётся терпеть подобного рода переносы. Когда-нибудь… Когда они доплывают до берега, то парень ставит девушку на камни и, как в их первую встречу, немного придерживает, чтобы она тут же не упала из-за волн и не поранилась. — Я увижу тебя завтра? — как бы между дел спрашивает Эн. Он не сомневался, что она придёт, но прекрасно понимал, что у неё тоже могут быть дела и она, возможно, будет не в настроении на встречу. Такое уже бывало. Косатка никогда не винила Узи за это. Морячка на секунду поднимает глаза на набережную, а затем поворачивается к Эну. — Да… Конечно, — сказав это, она чуть улыбнулась ему. — Будь там осторожен, — добавила она. — Конечно… — улыбчиво прикрыл глаза морской обитатель перед тем, как исчезнуть под слоем воды.

***

      Возвращаться в родной корабль было немного страшно, но русал давно привык к этому чувству. Оно преследует его всегда, когда он рядом с местами своих сородичей. Он подплывает к огромной, заброшенной подлодке. Она принадлежала ему и сёстрам, но чисто технически — вся эта громадина целиком и полностью принадлежала одной лишь Син, ведь она первая нашла её. Заплыв внутрь через огромное отверстие в боку, русал подплывает к комнате сестры и тихонько стучит пару раз рядом со входом, затем заплывает внутрь. Комната Син была завалена разными людскими вещами: статуэтками, покорёженными временем картинами, причудливыми вещами на верёвке и, самое главное, различным оружием вроде арбалетов или винтовок. Русалка лежала, свернувшись кольцом, на огромной подстилке из мха. Она рассматривала в руках небольшой акулий зуб. Услышав движение сзади, она сжимается и прячет голову в руках. Эн опускается рядом с ней и начинает тихонько поглаживать сестру по плечу. — Я наблюдала за тобой… — повторяет ранее сказанную фразу малышка. По голосу было понятно, что говорила она с большим трудом, еле сдерживая слёзы. — Ты выглядел с ней очень счастливым… Ты правда отвернулся от нас?.. — Я бы никогда так не поступил с вами, Син, — тут же реагирует русал. — Тогда почему ты не возвращался?.. — Мне показалось, что стае я больше не нужен. Что без меня вам будет легче. — Чепуха… Косатка подплывает чуть ближе и сворачивается вокруг сестры клубком. — Когда я не нашла тебя на суше тогда… Я правда подумала, что тебя больше нет… Я… Мы все… — она сначала всхлипывает, затем громко шмыгает. Она пытается продолжить, но не может. Эн обнимает её и прижимает к себе. — Ты… Бросил нас… Потому что... Я всё рассказала…. Тогда… Да?.. — сквозь слёзы еле выдавила из себя Син. — Мне… Так жаль… Я никогда… Никогда больше так…. Никогда… — Я никогда не злился на тебя за это, но если… Тебе важно услышать это — я тебя прощаю. И ты меня тоже прости. Русалка начала успокаиваться. Они продолжили лежать так в абсолютной тишине, не произнося ни звука. Вскоре, вместо всхлипов косатка начала слышать лишь тихие, протяжные, размеренные вздохи. На этом моменте парень аккуратно кладёт её на мох и отплывает. Было и так понятно, что малышка давно его простила, но сам он будет припоминать себе этот провал ещё очень долго.