You’re the only thing I can’t replace

– Ты единственное, что я не могу заменить ничем, – едва различимо Рик вздрагивает от звука собственного голоса. От собственных слов по телу бегут стаи мурашек. И все никак он не способен унять этот предательский тремор – тонкие пальцы так и изломаны дрожью, а в глазах уместилось стеклянное море слез, готовое выплеснуться в любое мгновение. Повезло еще, что небо внезапно обрушило ливень на их силуэты, слившиеся в поцелуе, заставляя слезы исчезнуть с неестественно бледного лица. Он ощущал ее прикосновения, тепло нежных, почти невесомых рук на плечах, ее дыхание, обжигающее щеку, и аромат, который он даже по прошествии лет не смог забыть. Такой знакомый и такой родной аромат… Рядом с ней сердце билось чаще, а вся боль, что бушевала в душе долгие годы, раздирая ее изнутри когтями, растворялась, становясь неощутимой, неосязаемой. Рядом с ней, как бы банально не прозвучало, он забывал обо всем. Но одна только мысль о том, что она не настоящая, не живая, что ее на самом деле рядом нет, отрезвляла, действовала подобно удару электрошока. И вот, наступил тот момент жгучего, колкого, отвратительного осознания. Ее нет. Больше нет. Возникло желание вновь прикоснуться к ней, и касаться, касаться, до тех пор, пока из головы не исчезнет весь этот бред. Касаться, даже если это всего-навсего иллюзия черной дыры, из которой ему никогда по-настоящему не выбраться.